— Сделай мне, пожалуйста, кофе, и покрепче, — попросил я Марусю, едва мы вернулись в отель. И, взяв с журнального столика телефон, быстро вышел из номера, пересек улицу по диагонали и, толкнув стеклянную дверь бара, вошел внутрь и огляделся. Воздух в довольно просторном зале прекрасно охлаждался мощными кондиционерами, и потому здесь было достаточно много посетителей. Почти все столики были заняты, но мне удалось найти уютное местечко у окна. Заказал на этот раз крепкий черный кофе с тростниковым сахаром и набрал номер Татарского.
— Пал Палыч, Варава беспокоит.
— Почему так долго не выходил на связь? — сразу набросился он на меня. — Я уже отправил тебе в Шарм замену. Коновалова.
— Связался, как только появилась такая возможность. А так — все в порядке, жив, слава богу.
— Что по заложникам?
— К сожалению, освободить их не удалось. Но вы, наверное, уже в курсе. Все четыре обнаруженных тела были с пулевыми ранениями и следами зверских пыток.
— Понятно. Из твоей группы остался кто-нибудь в живых?
— Нет, — не поддался я на провокационный вопрос.
— Кто обосрался на этот раз?
— Египтяне здесь ни при чем. Просто мы нарвались на классическую засаду.
— Ты хочешь сказать, что у египтян «сквозит»?
— Вне всяких сомнений. Они точно знали, что мы придем. У египетских военных «течет», и конкретно. Пусть ищут «крота», причем на самом верху.
— И где ты сейчас находишься?
— В Каире, в надежном месте.
— Что собираешься предпринять?
— Собираюсь довести это дело до конца.
— Ты и так уже устроил настоящий апокалипсис. Ты что, в одиночку столько народу положил?
— Раз вы все знаете… Все обстоятельства произошедшего я изложу подробным рапортом по возвращении. Вы же понимаете, что это не телефонный разговор.
— Естественно, я знаю, но, к сожалению, далеко не все. После того как связь с тобой прервалась, я сразу запросил спутниковые снимки местности, прилегающей к аэродрому. И, как ты думаешь, что я там увидел?
— И что же?
— Пустыню, усеянную трупами. Вот что.
— У меня не было другого выхода.
— Ну сейчас-то он у тебя есть. Не глупи. Сегодня же бери билет на самолет и возвращайся в Шарм. Так будет лучше для нас всех.
Что-то в тоне начальника мне решительно не нравилось и даже промелькнула мысль, что, возможно, Маруся была не так уж и не права.
— Сейчас не могу. Я уже влез в эту историю по самые уши и должен во всем разобраться.
— Вот и не закапывай себя глубже. Единственное правильное решение для тебя сейчас — это вернуться в Шарм или прийти в наше посольство в Каире. А не разбираться с тем, о чем ты понятия не имеешь. Тогда я хоть чем-то смогу тебе помочь. Могу подсуетиться и прилететь с каким-нибудь «грузовиком»[46], скажем, — Татарский сделал паузу, задумавшись, — сегодня вечером, и мы с тобой спокойно обсудим, как жить дальше. Кстати, ты слышал последнюю новость?
— Последняя новость, что я слышал, это про тигровую акулу, которую шторм выбросил прямо на пляж на побережье Австралии. Но не думаю, что вы об этом. Я весь во внимании.
— Сегодня с утра вся территория заброшенного аэродрома и соответственно поле боя, где ты резвился аки дитя неразумное, полностью блокированы правительственными войсками, работает следственная группа и специальная комиссия.
— Уже есть результаты?
— Есть, Варава, есть. Но, к сожалению, выводы комиссии пока не в твою пользу.
— А конкретнее. Меня в чем-то обвиняют?
— А ты сам-то как думаешь? По твоей вине погибли четверо заложников.
— По моей вине?
— Вы пошли на штурм, хотя имели информацию, что на аэродроме содержатся заложники.
— Первое — штурма никакого не было, а был навязанный нам террористами бой. Причем на значительном удалении от места нахождения заложников. И второе — есть там заложники или нет, уверенности на тот момент у нас не было. И вы об этом знаете не хуже меня. Мы знали только о том, что, по данным геолокации, одна из сим-карт заложников за сутки до этого находилась там. И все. К тому же, повторюсь, — все они были убиты до нашего появления на аэродроме.
— А вот тут ты сильно ошибаешься, Варава. Одна из женщин на момент вашего появления там была еще жива. Она умерла от массивной кровопотери буквально за час до вертолетной атаки.
— Судмедэксперты ошиблись. Я лично проверял — все они были мертвы. Я, конечно, не медик, но пока и не маразматик, и отличить живого человека от мертвого вполне в состоянии. Кстати, об атаке. Кто принимал решение о зачистке объекта?
— Решение принимали, как ты понимаешь, не мы. Учитывая гибель египетских спецназовцев и отсутствие на спутниковых снимках какого-либо движения, решение кардинально зачистить объект приняли египетские военные.
— А вы в курсе, что на аэродроме в это же время удерживались еще пять человек? Иностранцев. И если бы не мы, то они повторили бы судьбу наших заложников.
— Артем, я понимаю — ты пытаешься сейчас набрать очки. В подобной ситуации я сам поступил бы так же. Но передо мной-то зачем лукавить? Хотя бог с тобой… — Татарский запнулся на мгновение. — Но имей в виду, что для того чтобы теперь выйти без потерь из этой дерьмовой истории, тебе нужно будет предоставить железные доказательства и, прежде всего, свидетельские показания. Но что-то подсказывает мне, что те люди, которые случайно оказались там рядом с тобой, если они, конечно, там были и это не просто плод моего разыгравшегося воображения, меньше всего будут гореть желанием выступить здесь, в Египте, в качестве свидетелей. Так что особо на этот счет не обольщайся. Мы, конечно, сделаем все, что от нас зависит, чтобы вытащить тебя из глубокой ямы, в которую, к слову сказать, ты сам же себя и посадил. Но ты должен отдавать себе отчет в том, что наши возможности на Ближнем Востоке не безграничны.
— Я вас услышал, Пал Палыч. И все же мне нужно кое-что проверить. Завтра я вам перезвоню, — быстро проговорил я и отключился. Это было не совсем вежливо с моей стороны, но кому сейчас легко? Недолго думая, я подошел к барной стойке, положил на нее свой телефон и десять долларов и, попросив бармена поставить его на зарядку, быстро вернулся в отель.
— Ты где был? — тигрицей накинулась на меня Маруся, едва я переступил порог.
— Ого, мы уже начинаем вести себя как настоящая семейная пара? — усмехнулся я. — А тебе не кажется, что мы несколько торопим события?
— При чем здесь это? Просто я волновалась за тебя. Я же не виновата, что у тебя потрясающая способность попадать во всякого рода неприятности.
— Как ты могла уже убедиться, я могу за себя постоять. К тому же мне всегда дьявольски везет.
— Но запас твоего, как ты выразился, дьявольского везения может когда-нибудь закончиться…
— Давай это обсудим позже. Сейчас срочно нужна твоя помощь.
— Я вся во внимании.
— Тебе предстоит провести остаток сегодняшнего вечера в баре напротив.
— Мне или нам?
— Именно тебе. Я в этот раз, к сожалению, не смогу составить тебе компанию.
— Но…
— Мне нужно кое-что выяснить. Кстати, давно хотел спросить, «Арабеска» — что за странное название?
— Арабеска — от итальянского слова arabesko, что в переводе значит — «арабский». Это такая разновидность сложного восточного растительно-геометрического узора. Состоит, как правило, из хитрого переплетения различных линий и других элементов.
— Ну хорошо. С «Арабеской» все ясно. Будем считать, что тонкий намек на связь с арабскими странами я уловил.
— Конкретно что от меня требуется? — спросила Маруся.
— Ты невнимательно слушала. Нужно будет всего-то провести приятный вечер вон в том баре. — И махнул рукой на противоположную сторону дороги, где мигали, зазывая туристов, огромные неоновые буквы: Jazz Bar.
— Сомневаюсь, что он будет приятным. Во всяком случае для меня.
— Это еще почему?
— Терпеть не могу джазовую музыку.
— Странно, а почему?
— Это очень давняя и очень печальная история.
— С удовольствием послушаю.
— В колледже я была по уши влюблена в одного мальчика. Он играл в джазовой группе, которую все называли джаз-бандой. Я бегала за ним, как собачонка, и однажды добилась своего. Он пригласил меня к себе домой, у него как раз родители уехали отдыхать. В итоге этот придурок просто трахнул меня и уже на следующий день переключился на другую девку из их музыкальной группы. Страшную кривоногую дылду, такую же безбашенную, как и он сам. Не поверишь, меня все время так и подмывало ее спросить, где она купила такие тонкие и кривые джинсы? Хорошо хоть, что все обошлось…
— Тебе легко говорить. С такими красивыми ногами.
— Не подлизывайся, я и так все сделаю.
— Прости, я вот только не понял. Что обошлось? Между вами все-таки что-то было или нет?
— Конечно, было. Слава богу, без «залета» обошлось. Вот что я имела в виду, дурья ты башка.
— Рад за тебя. Но, с другой стороны, если бы ты тогда забеременела, то не моталась бы сейчас по всему миру за террористами с пистолетом под мышкой.
— Но тогда я бы не встретила тебя, — ответила девушка и грустно улыбнулась.
— Да, ты права. Будем считать, что все, что ни делается, к лучшему. Теперь слушай внимательно, — решил сменить я тему разговора. — Зайдешь в бар, выберешь удобное место возле барной стойки и закажешь себе что-нибудь выпить.
— А дальше?
— На стойке лежит мой телефон, я попросил бармена поставить его на зарядку.
— Боишься, что украдут? — улыбнулась Маруся.
— Нет. Просто я только что включил его и позвонил Татарскому.
— Ну и что из этого следует?
— А то, что теперь Татарский знает мою геолокацию. И если, как ты утверждаешь, он заинтересован в моем устранении, то непременно воспользуется таким удачным моментом.
— Я тебе говорила, что проще выкинуть этот телефон и купить новый. Ну да ладно. И что тебе поведал далекий голос из Москвы?
— Все то же самое. Голос шефа из столицы нашей Родины поведал мне о трудностях оперативной работы на Ближнем Востоке и, по сути, предложил всего два варианта. Первый — явиться в посольство России с повинной, второй — выпутываться из сложившейся ситуации самому.
— И что ты решил?
— Для начала я решил попробовать просто остаться в живых.
— Понятно. Тогда ответь мне на один вопрос, Варава, а ты вообще нормальный?
— А разве я делаю что-то не так?
— Да все не так, Варава. — Маруся оценивающе посмотрела на меня в упор. — Тебе еще не наскучило изображать из себя живую мишень?
— Еще как наскучило! Ты даже представить себе не можешь, как! Только сейчас меня больше волнует, будет ли кто-то в самое ближайшее время интересоваться моей скромной персоной в этом баре. Знаешь, ну очень хотелось бы взглянуть на этого или этих «челов», как говорит наш Дениска. Прямо руки чешутся.
— Кто говорит? — не поняла Маруся.
— Ладно, проехали, — махнул я рукой.
— Ничего не поняла, но действительно ладно. Значит, я должна выбрать место возле барной стойки и ждать человека, которого заинтересует твоя персона. Все правильно? Я ничего не упустила?
— Все верно.
— А как я его узнаю?
— Я думал, ты в своей академии изучала профайлинг.
— Да, но, каюсь, я была не слишком прилежной ученицей и набрала по этой дисциплине всего 55 баллов.
— Если не ошибаюсь, в Израиле это означает удовлетворительно?
— Да, но совсем близко к неуду.
— И тем не менее, уверен, ты справишься, — ободряюще хлопнул я ее по плечу.
— А ты, я смотрю, был круглым отличником? — насмешливо поинтересовалась Маруся.
— Хорошистом. Напрасно иронизируешь, преподаватели, по крайней мере, не жаловались. А все потому, что я всегда слушался родителей и даже дорогу на красный свет никогда не переходил.
— Пожалуй, я предоставлю тебе сегодня возможность блеснуть мастерством профайлера.
— Каким образом? Для этого мне придется переодеться барменом или заменить за стойкой баристу?
— Это лишнее. — С этими словами она достала из сумочки крохотную коричневую косметичку. — Очень полезная, я бы даже сказала, необходимая вещица. Здесь, — она положила косметичку на стол и показала на бегунок молнии, украшенный крупным стразом, — и камера, и фотоаппарат с функцией ночной съемки, диктофон и маячок. Вся информация, причем с отличным звуком и качеством изображения, передается и записывается онлайн в режиме реального времени на любой мобильный телефон. А ты просто смотришь кино и узнаешь все, что тебя интересует. А мне, в свою очередь, не придется долго торчать в этом чертовом баре и затыкать уши от этого дурацкого джаза. По-моему, хорошая идея? Не находишь?
— Неплохая. Смотрю, ты была сильно обижена на своего бойфренда, если до сих пор на него злишься.
— А как отреагировал бы ты на моем месте, если бы тебя лишили девственности и бросили на следующий день? — огрызнулась Маруся.
— Ну прости, — нежно погладил я девушку по щеке, — не хотел тебя обидеть.
— Все вы мужики одинаковые. Ладно, проехали. Давно ты оставил там телефон?
— Полчаса назад, — ответил я, бросив взгляд на часы.
— Если допустить, что у Татарского есть свой человек в Каире, то мне пора выдвигаться. Попробую оставить эту милую моему сердцу штуковину в нужном месте.
— Думаю, за десять долларов все устроится.
— Постараюсь все же обойтись без этого и сэкономить немного бюджетных денег. Или ты считаешь, мне не хватит женского обаяния?
— За это я как раз не волнуюсь. С этим у тебя все в полном порядке.
Маруся чмокнула меня в щеку, одернула платье и, виляя бедрами, вероятно, таким образом входя в сценический образ, вышла из номера. Я усмехнулся про себя, достал из бара бутылочку ледяного пива Stella, удобно устроился на диване, не снимая кроссовок и забросив на американский манер ноги на стол, стал ждать, когда Маруся установит и включит свою чудо-технику. Наконец на экране появилось неожиданно четкое цветное изображение. Мне было хорошо видно, как Маруся вошла в бар, лениво огляделась и прошла к стойке.
— Угостите даму пивом, мистер, — на чистейшем английском проворковала она.
Я улыбнулся про себя. Сразу вспомнилась фраза Маньки Облигации «Угостите даму спичкой, гражданин начальник» из кинофильма «Место встречи изменить нельзя». Подумать только, Маруся произнесла эту фразу абсолютно с той же интонацией, что и Лариса Удовиченко с экрана телевизора. Похоже, моя подруга прекрасно разбиралась не только в советской поэзии, но и в кинематографе периода СССР.
— Шукран, — поблагодарила она официанта, очаровательно улыбнувшись, отхлебнула пива из высокого бокала и поманила рукой бармена. Молодой человек лет двадцати, небольшого, а вернее сказать, совсем маленького роста, с мелким и невыразительным лицом, но с шикарной вьющейся шевелюрой черного, нет, просто иссиня-черного цвета, послушно засеменил к ней, на ходу поправляя воротничок ослепительно-белого поло. Маруся наклонилась к самому его лицу, по привычке заправила прядь непослушных волос за ухо и что-то прошептала. На что они оба весело рассмеялись. Маруся поставила свой шпионский ридикюль рядом с подносом, на котором теснились ряды отполированных до блеска высоких пивных стаканов, на прощание махнула новому знакомому рукой и быстро пошла по направлению к выходу.
Дойти от бара до нашего отеля можно минуты за три плюс столько же, чтобы подняться на лифте на пятый этаж в номер. Итого — шесть-семь минут плюс-минус. Все это время я, не меняя позы, смотрел на экран телефона, не сводя глаз со стойки бара и плутоватого бармена. Отвлекся только на пару секунд, чтобы переместить бегунок громкости телефона вверх. Если бы я только знал, во что выльется моя безалаберность! Потом, не раз вспоминая, что произошло буквально через несколько секунд, я поражался тому, как я мог так облажаться.
Как можно было не обратить внимание на черный «БМВ», припаркованный прямо под нашим балконом! Если бы я только знал, к чему приведут эти мои шпионские игры! Джеймс Бонд недоделанный, на чем свет стоит мысленно ругал я себя. Нужно было идти в этот чертов бар самому. А вместо этого я послал Марусю и подставил ее. О чем я думал, черт побери, отправляя ее туда? Внутренний голос упорно подсказывал мне, что все произошедшее было отнюдь не случайностью, а закономерностью. Нам с Марусей слишком часто в последнее время сопутствовала удача. Долгое время проработав в МУРе, я прекрасно знал, что бесконечно везти не может по определению и рано или поздно колесо Фортуны, этой слепой богини счастливого случая, забуксует, и нам выпадет зеро. Как мы могли до такой степени расслабиться, напрочь потеряв чувство осторожности? Вообразить себя неуязвимыми, чуть ли не бессмертными? А оказалось, что все наши удачи были не более чем некий щедрый аванс, предоставленный нам судьбой… И вот пришло время расплачиваться по счетам. Потом, по прошествии времени, череда всех последних событий представлялась мне не иначе как некой игрой, когда ты с изумлением вдруг осознаешь, что из охотников мы сами незаметно для себя превратились в беспомощную дичь в когтях хитрого и коварного хищника. И уже какой-то другой кукловод снисходительно нас дергает за веревочки, диктуя свои условия. Это все я понял чуть позже, а сейчас…
Когда под нашими окнами отчаянно взвизгнули тормоза и громко хлопнули дверцы автомобиля, я, предчувствуя самое плохое, пулей выскочил на балкон и сразу понял, что безнадежно опоздал. Черный «БМВ X5» без номеров темным болидом уже промчался на бешеной скорости вниз по короткой улочке и, всего на мгновение мигнув стоп-сигналами, свернул направо и исчез из виду. Предчувствуя самое плохое, я машинально отметил время — 21:15 — и выскочил на улицу. Быстро огляделся. Маруси нигде не было. Внизу, около входа в бар, в предвкушении бесплатного развлечения уже успела собраться небольшая толпа зевак.
— Кто-нибудь может рассказать, что здесь произошло? — спросил я по-арабски, обращаясь ко всем сразу. Обвел внимательным взглядом столпившуюся у ближайшей сувенирной лавки группу явно иностранных студентов и на всякий случай повторил свой вопрос по-английски.
— Я все видела, — робко отозвалась миловидная девушка в ярко-желтой панамке, такого же цвета коротком топике и шортах. Отчего была поразительно похожа на отставшего от курицы встревоженного цыпленка. В носу и пупке у девицы весело переливался в свете неоновой рекламы пирсинг. Произношение сразу выдавало в ней уроженку Ньюкасла или Нортумберленда на северо-востоке Англии.
Я бережно взял ее под руку и отвел под козырек над входом в бар, где было не так душно.
— Как вас зовут, милая девушка?
— Хелен Олив, мистер, — представилась она, неожиданно присев в книксене.
— Хелен, вы позволите мне вас так называть? — Уловив согласный кивок собеседницы, я продолжил: — Слушаю вас внимательно. Что вы видели?
— Я заказала такси до отеля…
— Простите, что перебиваю, мадемуазель, в каком именно отеле вы остановились?
— В Sofitel Cairo, мистер. Так вот, я вызвала такси, пришло сообщение, что машина ждет, и я вышла на улицу. Следом за мной из бара вышла девушка, рыженькая такая и очень хорошенькая. А сразу за ней — высокий парень. Очень неприятный на вид, знаете, бывают такие отталкивающие типы.
— Понял вас. А что было дальше?
— Дальше произошло все очень быстро. Подъехала большая черная машина, точно не могу сказать, я не очень разбираюсь в марках. Но, по-моему, «БМВ». Из нее выскочили двое мужчин, схватили рыжеволосую девушку за руки и затолкали на заднее сиденье.
— А тот, который с неприятным лицом?
— Он тоже запрыгнул в ту же машину, только на переднее пассажирское сиденье, и они быстро уехали. Вон туда, вниз по улице, и свернули направо, если я не ошибаюсь, — махнула она рукой. — Я даже сообразить ничего не успела.
— А сможете описать внешность остальных?
— Я бы с удовольствием, но, кажется, это были арабы. А они, честно говоря, для меня все на одно лицо, — развела она руками, — простите.
— А ваши друзья? — кивнул я в сторону продолжавших толпиться перед входом в бар студентов. — Может, они смогут описать внешность нападавших?
— Навряд ли, мистер. Они вышли на улицу, когда машина была уже далеко отсюда.
— А такси, которое вы вызвали, куда делось?
— Как только это все произошло, таксист сразу уехал.
— Фамилия таксиста и номер машины у вас в приложении остались?
— Да, конечно, диктуйте номер. Я сейчас вам скину, — с готовностью ответила девушка и достала из сумочки телефон.
— К сожалению, у меня он не с собой, — почесал я затылок. — А давайте сделаем так, — протянул я. — У меня будет к вам, Хелен, одна просьба, которая, возможно, покажется вам весьма странной. Вы не могли бы подняться ко мне в номер?
— Подняться в номер к незнакомому мужчине? Думаю, это невозможно, — сразу насторожилась она и отчаянно покраснела.
— Бога ради, не подумайте ничего плохого. Вы только посмотрите видеозапись того, что происходило в баре, и ткнете пальчиком в того типа, что вышел следом за рыженькой девушкой. Вы ведь сможете его узнать среди посетителей бара. Хотя бы по одежде? А заодно я перепишу данные вашего сбежавшего таксиста.
— Даже не знаю, — пожала плечами Хелен, — это, наверное, не совсем прилично…
— Хелен, это очень важно. Пожалуйста, я вас очень прошу.
— Хорошо, — согласилась она, наконец решившись, — только ненадолго. — При этом щечки девушки и аккуратные маленькие ушки стали и вовсе темно-пунцовыми.
— Не беспокойтесь, Хелен, это займет не более пяти минут.