ДЭЙНАР

Дорога до столицы заняла три дня. Я сменил трёх лошадей, спал урывками, по пути заезжая на почтовые станции только чтобы сменить коня. Мысли были заняты предстоящим разговором с императором. Варрад перешёл все границы, но он не глуп. Он знает, что прямой атаки на меня недостаточно, поэтому бьёт через мою жену, через её прошлое, через ту самую связь, которую я сам и создал.

Он надеется, что император, даже зная правду, не сможет проигнорировать официальное обвинение. И он прав. Рааз-Аштар, несмотря на то, что я его дальний родственник по младшей ветви, не станет закрывать глаза на угрозу стабильности, даже если эта угроза ложь. Для него империя превыше родственных уз.

Карета въезжает в ворота цитадели под вечер третьего дня. Небо уже затянуто багровыми полосами заката, и стены кажутся ещё более мрачными. Я иду прямо в приёмную, не задерживаясь в своих покоях. Адъютант императора, молодой, вышколенный, кивает, будто ждал меня.

— Его Величество примет вас немедленно, ваше превосходительство.

Кабинет императора освещён магическими сферами, холодный свет которых режет глаза после долгой дороги. Рааз-Аштар сидит за столом, перебирая бумаги. Он не поднимает головы, когда я вхожу, только кивает на кресло напротив.

— Садись, Дэйнар. Долго же ты.

— Дорога была долгой, ваше Величество, — отвечаю, опускаясь в кресло, не позволяя себе показать усталость.

Он откладывает бумаги, смотрит на меня в упор. В его янтарных глазах привычно читается едва заметная усталость и сталь.

— Варрад подал прошение. Он утверждает, что ты сознательно укрывал Мистрею Анрих, зная о её происхождении, и использовал её как инструмент для усиления своей власти. Якобы вы оба готовили заговор против империи.

Я не перебиваю, жду продолжения.

— Доказательств, конечно, никаких, — император усмехается. — Только показания подставных свидетелей, купленных за несколько золотых. Но формально прошение принято, и я не могу его отклонить без рассмотрения. Ты понимаешь.

— Понимаю.

— Тем более что твоя жена уже проходила проверку камнем Верности, — продолжает он, и в голосе появляется холодная нотка. — Камень показал её чистоту, и это ставит Варрада в неловкое положение. Он пытается спасти свою репутацию, атакуя тебя.

— Я не сделал ничего против империи, ваше Величество.

— Я знаю, — император откидывается на спинку кресла, и в его взгляде мелькает что-то, похожее на уважение. — Ты всегда был верным слугой. Но ты также мой родственник, Дэйнар, хоть и дальний. И это тоже играет роль. Если Варрад докажет, что ты действовал в ущерб империи, это бросит тень на весь род Хазрад.

Я киваю. Я знаю это. И Варрад знает.

— Что вы предлагаете, ваше Величество?

Он молчит несколько секунд, затем протягивает мне тонкую папку.

— Здесь все материалы, которые удалось собрать моим людям. Варрад не чист. Он брал взятки, крышевал контрабанду, возможно, даже имел связи с мятежниками в южных провинциях. У тебя есть сутки, Дэйнар. Найди нить, за которую можно потянуть, и предоставь мне повод для официального расследования. Если Варрад будет пойман на чём-то реальном, его обвинения против тебя рассыплются сами собой.

— Сутки, — повторяю я, перелистывая бумаги. — Этого достаточно.

— Работай. Я распоряжусь, чтобы тебе предоставили доступ ко всем архивам и допросили нужных людей, — император поднимается, давая понять, что аудиенция окончена. — И Дэйнар… — он смотрит на меня с высоты своего роста. — Не подведи. Твоя жена теперь тоже под ударом. Если Варрад добьётся своего, он потребует повторного суда, и на этот раз камень может не спасти.

— Я понял, ваше Величество.

Выхожу из кабинета, чувствуя, как в груди холодная решимость сменяется ледяной яростью. Варрад посмел тронуть мою жену. Посмел использовать её имя, чтобы уничтожить меня. Он заплатит за это.

Временный кабинет я обустраиваю в восточном крыле цитадели. Сутки — это нчитожно мало, но я привык работать быстро. Мои люди уже разосланы по городу, собирают информацию, допрашивают свидетелей, проверяют счета. Бумаги из папки императора ложатся на стол, и я погружаюсь в них с головой.

Варрад умён, но спустя годы уже не осторожен. Слишком много концов торчат наружу. Слишком много людей готовы заговорить за деньги или защиту. Я найду его слабое место, а когда найду, то сомкну петлю так, что он задохнётся.

За окном сменяют друг друга ночь, утро, день. Я почти не замечаю времени, только кофе и краткие доклады помощников. Мысли текут чётко, точно по лезвию ножа.

К вечеру следующего дня у меня есть имя. Курьер, который возил письма между Варрадом и людьми моего тестя, главаря контрабандистов в порту, список взяток высокопоставленным чиновникам. Хватит, чтобы император подписал ордер на арест.

— Подготовьте всё к утру, — отдаю распоряжение капитану стражи. — И проследите, чтобы Варрад не покинул столицу.

— Будет сделано, ваше превосходительство.

Остаюсь один в кабинете, смотрю на стопку бумаг, которая решит судьбу моего врага. Странное чувство разрастается внутри. Это глухое желание поскорее вернуться на север, к ней.