— Я приготовил для нас новые покои, — говорит Дэйнар, ведя меня наверх. — В восточном крыле. Там больше света, и отсюда открывается вид на горы.

Мы поднимаемся по лестнице, проходим мимо моей старой комнаты, и я невольно останавливаюсь, прижимаю руку к двери.

— Здесь я жила служанкой, — говорю тихо.

— Здесь ты начала свой путь, — поправляет он. — А теперь он привёл тебя сюда.

Он открывает дверь в новые покои, и я замираю на пороге. Комната большая, светлая, с высокими окнами, выходящими на горы. Камин уже горит, отбрасывая тёплые блики на стены. Кровать под балдахином, мягкие кресла, письменный стол, и везде свежие цветы, которые Лира расставила в вазы.

— Тебе нравится? — спрашивает Дэйнар, и я вижу, как он волнуется, хотя старается не показывать этого.

— Очень, — отвечаю, и голос срывается, потому что на глаза наворачиваются слёзы. — Это самый прекрасный подарок, который я получала.

— Это не подарок, — он подходит ко мне, обнимает. — Это твой дом, Мари. И ты здесь хозяйка.

Я прижимаюсь к его груди, чувствуя, как бьётся его сердце. За окном медленно опускаются сумерки, горы темнеют, становятся почти чёрными на фоне закатного неба. Где-то внизу слышны голоса слуг, звон посуды, но здесь, в этой комнате, тишина, только потрескивание дров в камине.

— Хаггар приедет через несколько дней, — говорит Дэйнар. — Он хочет обустроить свою лабораторию. Говорит, что в горах энергия земли сильнее, и заниматься с тобой будет легче.

— Я готова, — отвечаю. — Я хочу научиться контролировать свой дар. Хочу стать сильнее.

— Ты уже сильная, — он целует меня в макушку. — Самая сильная женщина, которую я знаю.

Я улыбаюсь, не веря ему до конца, но внутри разливается тепло от этих слов.

Вечером мы ужинаем в малой столовой, только вдвоём. Лира проследила, чтобы приготовили мой любимый суп и жаркое из мяса. Дэйнар рассказывает о планах на ближайшие месяцы, о том, что нужно будет укрепить стены поместья, расширить конюшни, и я слушаю, киваю, вставляю короткие реплики.

После ужина мы поднимаемся в наши покои. Я подхожу к окну, глядя на горы, которые купаются в лунном свете. Дэйнар подходит сзади, обнимает, кладёт подбородок на моё плечо.

Я чувствую его дыхание на своей шее, тёплое, ровное, и закрываю глаза, позволяя себе просто раствориться в этом моменте. Его руки скользят с моей талии выше, пальцы расстёгивают верхние пуговицы платья, и я чувствую, как губы касаются моего плеча, оставляя влажную дорожку. Он целует меня медленно, лениво, словно давая понять, что у нас впереди целая вечность.

— Я люблю тебя, — выдыхает он с улыбкой, чуть отстранившись.

Я приподнимаюсь на цыпочки, сама тянусь к его губам, и поцелуй получается нежным, почти невесомым, совсем не таким, как в карете. Его руки гладят мою спину, спускаются ниже, прижимают меня к нему, и я чувствую, как его сердце бьётся в унисон с моим.

Он подхватывает меня на руки, несёт к кровати, и я смеюсь, потому что это так естественно, так правильно, быть в его объятиях, чувствовать его тепло, его силу. Он укладывает меня на мягкие подушки, сам ложится рядом, и мы просто лежим, глядя друг на друга, переплетённые, как два дерева, которые росли рядом слишком долго, чтобы существовать отдельно.

— Ты устала, — говорит он, и я чувствую, как его пальцы гладят мои волосы. — Спи. Завтра будет много дел.

— Не хочу спать, — капризничаю я, но глаза уже закрываются, и я проваливаюсь в сон, чувствуя, как он целует меня в лоб.

Утро встречает меня солнечным светом, пробивающимся сквозь шторы, и я с удивлением понимаю, что спала крепко, без сновидений, впервые за долгое время. Дэйнар уже не рядом, я слышу его голос внизу, отдающий распоряжения, и улыбаюсь, потому что это так знакомо, так по-домашнему.

Лира помогает мне одеться, и я спускаюсь вниз, где Дэйнар уже ждёт за столом. На завтрак свежие булочки, мёд, чай, и я ем с аппетитом, чувствуя, как силы возвращаются.

— Хаггар приедет сегодня к обеду, — говорит Дэйнар. — Он пишет, что привёз новые образцы пород и хочет приступить к занятиям завтра.

— Я готова, — киваю.

И действительно, после обеда во двор въезжает знакомая карета, и я вижу, как Хаггар выбирается из неё, потирая затёкшую спину. Он бросает на меня быстрый взгляд, хмыкает и идёт разбирать свои инструменты.

Занятия начинаются на следующий день, и я погружаюсь в мир камней, вибраций, древних песен, которые звучат где-то на грани слышимости. Хаггар не даёт мне спуску, заставляя работать с утра до вечера, и я чувствую, как мой дар растёт, крепнет, становится послушнее.

— Ты делаешь успехи, — говорит он на четвёртый день, когда я удерживаю в воздухе уже семь камней, заставляя их кружиться в сложном танце. — Ещё немного, и ты сможешь чувствовать магические потоки на расстоянии.

Я улыбаюсь, но внутри всё ликует от этой похвалы.

Вечера мы проводим с Дэйнаром, гуляем по саду, сидим у камина, и я рассказываю ему о своих успехах, о том, как камни откликаются на мой зов. Он слушает, задаёт вопросы, и я чувствую его гордость, его веру в меня.

На седьмой день, когда я только собираюсь идти к Хаггару, в дверь лаборатории стучит Лира.

— Госпожа, вас просят подняться в кабинет канцлера. Пришло срочное письмо из столицы.

Я бегу наверх, не чувствуя ног, и влетаю в кабинет. Дэйнар стоит у окна, его спина напряжена, и я понимаю, что случилось что-то плохое.

— Что? — спрашиваю, подходя ближе.

Он поворачивается, и в его глазах я вижу ту самую сталь, которая появляется только в минуты опасности.

— Император вызывает меня в столицу, — говорит он. — Варрад подал новое прошение, на этот раз против меня. Он утверждает, что я укрывал тебя, зная о твоём происхождении, и использовал это для ослабления империи.