Я чувствую каждую неровность пути, каждую выбоину, от которой мы прижимаемся друг к другу чуть крепче. Его руки уже не просто гладят, они исследуют, находят самые чувствительные места, и я таю в этих прикосновениях, забывая, где мы, куда едем, кто мы.

Он расстёгивает пуговицы на моём дорожном платье одну за другой, медленно, почти лениво, и каждый щелчок отдаётся внутри сладкой дрожью. Ткань соскальзывает с плеч, и прохладный воздух касается кожи, но мне не холодно, потому что его губы уже там, на ключицах, на груди, на том месте, где бьётся пульс.

Он целует меня так, будто мы

Его рука скользит под юбку, гладит бедро, поднимается выше, и я закусываю губу, чтобы не застонать слишком громко. Он замечает это, отрывается от моей шеи, смотрит в глаза.

— Не сдерживайся, — шепчет он горячо в мои губы хриплым голосом, будто сам на грани. — Шторы плотные и я использовал магиечкий навес, а стражники далеко.

Я киваю и он накрывает меня следующим глубоким и требовательным поцелуем. Его пальцы

находят самое сокровенное место, гладят через тонкую ткань, и я выгибаюсь, хватаясь за его плечи. Карета подпрыгивает на ухабе, и это движение заставляет его пальцы сильнее надавить, отчего по телу разбегается волна удовольствия.

— Дэйнар, — выдыхаю я, и он отодвигает ткань в сторону, касается меня уже без преград.

Его пальцы скользят легко по влажной коже. Он водит ими по складочкам, находит самую чувствительную точку, надавливает, кружит. Я вцепляюсь в его волосы, притягиваю ближе, а внутри всё сжимается от удовольствия.

Я чувствую, как его дыхание сбивается, как он твёрдый под тканью брюк, как он хочет меня так же сильно, как я хочу его. Он убирает руку, расстёгивает пуговицы на своих брюках, и я помогаю ему, потому что не могу больше ждать.

Он приподнимает меня, усаживает сверху, медленно и плавно заполняя меня полностью.

Я замираю на мгновение, привыкая к ощущению, но карета вновь покачивается, заставляя нас обоих вздрогнуть.

— Двигайся сама, — его шёпот обжигает мои губы.

Я начинаю робкие движения, но потом становлюсь увереннее, понимая, что всё получается.

Каждое моё движение отзывается внутри новой волной удовольствия. Я чувствую, как его пальцы впиваются в мои бёдра, помогая, направляя, как его дыхание становится всё чаще.

Карета подпрыгивает, и я вскрикиваю, когда он входит глубже. Я чувствую, как приближаюсь к краю, как внутри всё напрягается, как каждая клеточка тела кричит о разрядке.

— Дэйнар, — выдыхаю я, и он накрывает мои губы поцелуем, заглушая мой крик, когда меня накрывает волна наслаждения.

Я сжимаюсь вокруг него, цепляясь пальцами за его плечи, пытаясь вдохнуть ставший таким плотным воздух и замираю, чувствуя, как следом он изливается в меня.

Пара нежных почти ленивых поцелуев его мягких губ продлевают эти необычные мгновения а затем он всё-таки меня отпускает.

— Никому тебя не позволю у меня забрать, — горячо выдыхает Дэйнар, буквально поглощая меня глазами, а я заливаюсь краской, чувствуя, как же сейчас пошло выглядит налитая грудь, освобождённая от платья. Но он смотрит с таким восхищением, что мне на миг даже кажется это нормальным. Наверное, даже правильным.

Путь на север сливается в бесконечный поток дороги, лесов и полей, но Дэйнар не даёт мне скучать, рассказывая то о сражениях, то о страрых легендах империи, то лаская меня и не выпуская из рук часами.

Наконец дорога начинает петлять между холмами и тогда, выглянув за окно Дэйнар с удовлетворением отмечает:

— Скоро будем.

Карета сворачивает на знакомую дорогу, и я вижу вдали высокие стены его поместья.

Внутри меня поднимается волна воспоминаний: вот здесь я, тогда Мистрея, брела по лесу, задыхаясь от боли и страха, а он нашёл меня, подобрал, привёз сюда. Вот здесь я была служанкой, мыла полы, боялась поднять глаза. А теперь я возвращаюсь сюда его женой.

Ворота распахиваются, и мы въезжаем во двор. Я вижу знакомые лица слуг, которые выстраиваются вдоль дорожки, готовые приветствовать нас. Лира уже здесь, она выехала на день раньше, чтобы подготовить всё к нашему прибытию. Дэйнар выходит первым, подаёт мне руку, и я ступаю на землю, которая когда-то была для меня тюрьмой, а теперь станет домом.

— Добро пожаловать домой, леди Эштар, — говорит он, сжимая мои пальцы.