Камень вспыхивает.

Я открываю глаза и вижу белый ровный свет. Он такой спокойный и тёплый плавно льётся из камня, обволакивает мою руку, поднимается вверх. В этот миг я чувствую, как внутри словно мягкой пеленой разливается удивительное умиротворение.

В зале зависает такая тишина, что я отчётливо слышу как в зале кто-то всхлипывает или выдыхает после напряжения. Варрад вскакивает с места, а его лицо искажается яростью.

— Этого не может быть! — кричит он. — Камень сломан! Он не мог показать правду!

— Камень Верности никогда не лжёт, — пространство пронзает холодный голос императора, а Варрад бледнеет. — Обвинения сняты. Дело закрыто.

Я убираю руку, и камень гаснет, снова становясь тёмным и безжизненным. Дэйнар подхватывает меня, прижимает к себе, и я чувствую, как дрожат его руки.

— Всё кончено, — шепчет он мне в волосы. — Всё кончено, моя Мари.

После водоворота событий утро отъезда в северное имение канцлера наступает слишком быстро. Оно выдаётся хмурым, небо затянуто серыми облаками, а ветер треплет занавески в спальне, пока я стою у окна, наблюдая за тем, как слуги суетятся во дворе.

Но я ловлю себя на мысли, что больше всего мой взгляд приковывает Дэйнар. Он отдаёт последние распоряжений спокойным уверенным голосом, которому никто здесь не смеет возразить.

— Госпожа, — Лира подходит ко мне, поправляет ворот моего дорожного платья. — Леди Ашита прибыла. Говорит, хочет проводить вас.

Я киваю и спускаюсь в холл, где с невозмутимым лицом уже ожидает женщина. Она обнимает меня, словно старую подругу.

— Я буду скучать, дорогая, — говорит она тихо. — Вы стали для меня почти дочерью.

— А вы для меня — наставницей и другом, — отвечаю, и в горле встаёт комок. — Спасибо за всё.

Она отстраняется, смотрит на меня внимательно.

— Вы не боитесь? Север — это суровый край. И Варрад, хоть и опозорен, не оставит попыток…

— Я не боюсь, — перебиваю её. — Рядом с Дэйнаром мне ничего не страшно.

Леди Ашита улыбается так тепло, озаряя меня словно летнее солнце лучами.

— Вы счастливица, Марианна. Берегите его. И себя.

Она отходит, и я вижу, как она вытирает щёку, будто случайно смахивает пылинку.

— Кстати, — она понижает голос. — Слухи о суде уже разлетелись по всему городу. Камень Верности показал вашу чистоту, и теперь никто не сомневается, что Варрад действовал из личной неприязни. Император не наказал его открыто, но дал понять, что капитану следует держать дистанцию и быть осторожным.

— А как же его «доказательства» и свидетели?

— Все они исчезли, — леди Ашита усмехается. — Как по волшебству. Думаю, канцлер постарался.

Я не спрашиваю подробностей, не хочу знать. Всё, что я хочу — это сесть в карету и уехать подальше от этого города, от этих интриг, от Варрада и его лжи.

Дэйнар ждёт меня у парадного входа, и когда я выхожу, он протягивает руку, помогает спуститься по ступеням.

— Леди Ашита, — он кивает ей с уважением. — Спасибо, что пришли.

— Это меньшее, что я могу сделать, ваше превосходительство, — отвечает она. — Счастливого пути.

Он помогает мне забраться в карету, забираясь следом, занимая место напротив и карета трогается.

Машу леди Ашите рукой в ответ, предвкушая долгий путь. В столицу то меня привезли под стражей, а возвращаюсь я в тот холодный дом на краю Империи уже хозяйкой.

— Император разрешил нам уехать на год, — говорит Дэйнар, нарушая тишину. — По первому требованию я должен вернуться.

— А если не позовут?

Он усмехается.

— Позовут. Рано или поздно. Но у нас есть год. Этого достаточно, чтобы Хаггар успел обучить тебя всему необходимому.

— А если не успеет?

— Успеет, — он смотрит на меня слишком уверенно.

— Ты способная ученица. И твой дар только начинает раскрываться.

Карета выезжает за городские ворота, там в пути к нам присоединяется ещё один экипаж в котором должен быть Хаггар.

— Хаггар поедет отдельно, со своими инструментами, — продолжает Дэйнар. — Он будет жить в поместье, заниматься с тобой каждый день. Никаких отвлекающих факторов, только учёба и практика.

— А ты? — спрашиваю, поворачиваясь к нему. — Ты будешь рядом?

— Буду, — он пересаживается ко мне, и я чувствую, как его рука ложится на мою талию. — Когда не буду занят делами империи.

Я прижимаюсь к его плечу, вдыхаю знакомый запах.

— Я скучала по тебе, — шепчу. — В эти дни, пока ты был в цитадели.

— Я тоже скучал, — он целует меня в макушку, и я чувствую, как его губы задерживаются на моих волосах. — Но теперь всё позади. Мы едем домой.

Карета покачивается на ухабах, и я почти засыпаю, когда чувствую, как его пальцы начинают гладить мою спину. Он притягивает меня ближе, и я оказываюсь у него на коленях, лицом к лицу.

— Дэйнар, — выдыхаю я, но муж прижимает палец к моим губам.

— Тсс, — шепчет он. — Нас никто не видит. Шторы задёрнуты, стражники далеко.

Он сминает мои губы мягким тягучим поцелуем, лаская их медленно так чувственно и осторожно. Так, словно всё время принадлежит лишь нам одним.

го руки спускаются ниже, гладят мои бёдра через ткань платья, и я чувствую, как внутри разливается жар, знакомый, желанный.

— Не здесь, — шепчу я, когда он отрывается от моих губ. — В карете…

— А что не так с каретой? — он усмехается, и его пальцы продолжают своё движение, заставляя меня выгибаться.

— Стражники… возница…

— Они не услышат, — он целует меня в шею, и я запрокидываю голову, чувствуя, как его губы спускаются ниже. — Обещаю.