Он не торопится уходить, просто смотрит на меня, и я вижу, как в его глазах медленно тает та темнота, что была вначале.

Он проводит пальцами по моей щеке, убирает мокрую прядь, застывшую на виске, и этот жест такой неожиданно нежный, что у меня перехватывает дыхание.

— Не сиди долго, когда вода начнёт остывать, выходи, — целует меня в тот самый висок и добавляет едва слышно: — Простынешь.

Я остаюсь одна, откидываюсь на край ванны и чувствую, как губы сами растягиваются в улыбку. Вода ещё тёплая, пар поднимается, и я закрываю глаза, позволяя себе просто побыть здесь, в этом тепле, в этой тишине, в этом странном чувстве, что всё будет хорошо.

Через некоторое время вода начинает остывать, и я выбираюсь, заворачиваюсь в большое мягкое полотенце, пахнущее теми же травами, и Лира уже ждёт в спальне с приготовленным платьем. Нежно-бежевое, струящееся платье падает мягкими складками, не сковывая движений, и я смотрю на себя в зеркало и не узнаю. Как же можно измениться за такой короткий срок. Как сильно меняет одежда человека, а я ещё и к лицу этому привыкнуть до сих пор не могу.

Волосы Лира укладывает просто, оставляя их распущенными, только закрепляет по бокам невидимками, и тёмно-рыжие пряди падают на плечи, касаясь платья.

— Канцлер ждёт вас в малой столовой, — говорит она, отступая на шаг и с удовольствием оглядывая свою работу. — Вы прекрасно выглядите, госпожа.

Я спускаюсь вниз, и в доме удивительно тихо. В малой столовой уже накрыт стол, горят свечи, хотя за окнами ещё светло, и Дэйнар сидит во главе, откинувшись на спинку стула и перебирая какие-то бумаги. Увидев меня, он откладывает их в сторону, встаёт, и его взгляд скользит по мне, задерживается на лице и платье.

— Садись, — говорит он, и я занимаю место напротив.

Мы едим медленно, не торопясь, и я впервые за долгое время чувствую, что время не давит, не подгоняет. Можно просто сидеть, смотреть, как он разрезает мясо, как подносит бокал с вином к губам, как ловит мой взгляд и усмехается краем губ.

— О чём ты думаешь? — спрашивает он.

— О том, что у меня никогда не было такого времени, — отвечаю честно. — Просто… сидеть и никуда не спешить.

Он кивает, откладывает нож.

— Хаггар сообщил, что занятия лучше отложить до переезда в северное поместье. Рана должна зажить полностью, а потом будет много практики.

— А сейчас? — спрашиваю.

— Сейчас у тебя есть время, — он смотрит на меня, и в его глазах появляется что-то тёплое. — Просто насладись последними неделями в столице.

Я замираю. С того самого дня, как я очнулась в лесу, вся моя жизнь была борьбой. Сначала за то, чтобы не умереть от болезни, потом за то, чтобы не выдали Варраду, потом за то, чтобы выжить в академии, потом за то, чтобы остаться в живых после нападения. А сейчас меня ждёт тишина? Такое бывает?

— Странное чувство, — говорю тихо. — Будто я не знаю, что делать, когда не нужно ни от кого спасаться.

— Привыкнешь, — усмехается он. — Можешь читать, гулять по саду, учиться играть на том рояле, что стоит в музыкальной комнате. Что хочешь.

— А ты? — спрашиваю.

— Я пока занят, — в его голосе появляется жёсткость. — Твои родственники ещё не пойманы, но это вопрос времени. Они умеют прятаться, но я найду их.

Я киваю, чувствуя, как внутри холодеет. Отец и брат Мистреи, те, кто бросил её на смерть, кто нанял убийц, чтобы добить, теперь где-то там, ищут новые способы добраться до меня.

— Не думай об этом сейчас, — говорит он, будто читая мои мысли. — В моём доме ты в безопасности. Я усилил охрану, император выделил патруль рядом.

— Откуда столько внимания? — непонимающе уточняю я.

— Я умею убеждать, — усмехается он едва заметно. — Убедил Его Величество в том, что даже если ты не станешь придворным магом, то наши дети будут обладать невероятно полезным даром.

Я прикрываю рот ладонью, выдохнув. Чувствую, как кровь отливает от лица.

— Ты?..

— Уже успела себе что-то придумать? Никто не будет принуждать или распоряжаться их жизнями. Да и даже если дар не будет передан они всё равно станут достойными подданными империи Хазрад. Я в этом уверен.

— Ты изначально планировал взять меня в жёны? — потрясённо спрашиваю я.

— Сначала хотел удостовериться в том, что ты не откажешь, — в уголках глаз появляются следы улыбки. — Итак, чем хочешь заняться сегодня? — быстро меняет он тему разговора, а у меня на душе странное тепло заливает нотки тревоги, так и не успевшие разрастись.