Она бросается вперёд так внезапно, что я даже не успеваю её остановить, и в следующий миг арбалетный болт входит Марианне в грудь. Я вижу, как её тело вздрагивает, как она оседает, и сразу же рвусь к арбалетчику, один удар, хруст, и стрелок падает замертво, но я уже не смотрю на него, я уже рядом с ней, на коленях, и руки сами оценивают рану.

Болт торчит из-под ключицы, крови не так много, древко затыкает рану, не давая истечь мгновенно. Марианна без сознания, лицо белое, дыхание слабое, прерывистое. Болевой шок, это я вижу сразу. С такими ранами главное не дёргать, не вытаскивать, доставить к лекарю как можно быстрее, но аккуратно, чтобы не сместить болт.

Подхватываю девушку на руки, прижимаю к себе, стараясь не задеть древко. Встаю и иду быстрым шагом, но не бегу. Тряска сейчас опаснее скорости. Стражники шарахаются в стороны, увидев моё лицо, кто-то пытается что-то сказать, но я только рявкаю, чтобы оцепили дом и никого не выпускали.

В холле дым, гарь, бегают слуги с вёдрами, но я не смотрю на них, только на дверь лазарета в конце коридора. Захожу, укладываю Марианну на кушетку и тут же отхожу к стене, пропуская лекаря, который уже бежит на шум.

— Арбалетный болт в груди, — говорю коротко. — Под ключицей. Не вытаскивал.

Лекарь кивает, склоняется над ней, разрезает платье, осматривает рану, осторожно трогает древко. Я стою у стены, скрестив руки на груди, и смотрю. Внутри всё напряжено до предела, но снаружи только холодное спокойствие, потому что паника не поможет, сейчас всё в руках лекаря и её собственной воли.

— Болт прошёл удачно, — говорит лекарь, не оборачиваясь. — Крупные сосуды не задеты. Если вытащу и остановлю кровь, должна выжить.

— Делай.

Он работает быстро и уверенно, я лишь краем глаза замечаю, как льётся кровь, как он накладывает швы, прижигает рану, запах палёной плоти заполняет комнату, но я не морщусь, я смотрел на такое сотни раз, только сейчас на кушетке не солдат и не враг, а Марианна. Это самое сложное.

Лекарь выпрямляется, вытирает руки окровавленной тканью.

— Сделано. Теперь нужно, чтобы очнулась в ближайшие часы. Потеря крови большая, но жить будет, если справится.

Я киваю, он уходит, и мы остаёмся вдвоём.

Подхожу к кушетке, сажусь на табурет рядом. Беру руку Марианны, холодную, безжизненную, просто держу, не думая ни о чём конкретном, только смотрю на бледное лицо и жду.

Глупая девчонка. Зачем она это сделала? Я приказал ей сидеть в комнате, сказал не открывать никому, а она выбежала. Под болт. Заслонила меня собой.

Никто никогда не делал этого для меня. Никто.

Воспоминание приходит само. Тот сон, что я видел года два назад. Яркий, чёткий, будто наяву. Девушка с такими же огненными волосами стояла на краю обрыва, ветер трепал её волосы, и она смотрела на меня с какой-то странной решимостью. Я проснулся тогда и не мог понять, что это было. Отец говорил, что мужчины нашего рода видят своих будущих жён во сне задолго до встречи. Он сам видел мою мать за три года до того, как они познакомились. Я никогда не верил в эту сказку, считал глупостями.

А потом в лесу, когда мои люди нашли беглянку, я подошёл и увидел её лицо. То самое. Из сна. Марианна лежала в грязи, задыхалась, кашляла кровью, но в глазах горел тот же огонь, что и в том видении. Я тогда не поверил своим глазам, решил, что показалось, что это просто совпадение. Приказал забрать её в поместье и постарался забыть.

Не забыл. Не смог.

И вот теперь она лежит здесь, едва живая, из-за того, что прикрыла меня своей грудью.

Снаружи постепенно стихают крики и звон оружия, мои люди заканчивают с нападавшими, тушат пожары. В доме пахнет гарью, но сюда этот запах почти не доходит, только травы и кровь.

В дверь тихо стучат, входит один из моих капитанов.

— Ваше превосходительство, дом очищен. Нападавших двенадцать, семеро взяты живыми. Двое из них говорят, что их наняли люди из семьи Анрих. Ждут ваших распоряжений.

Смотрю на него несколько долгих секунд.

— Допросите лично. Каждого. Узнайте имена, связи, всё, что знают о заказчиках. Потом доложите.

— Будет сделано.

Капитан уходит, а я снова поворачиваюсь к Марианне. Семья Анрих. Её семья. Те, кто бросил её на смерть, а теперь хотят добить. Я запомню это.

Проходит ещё час, может, два. Я уже не различаю. Солнце за окном поднимается всё выше, заливая комнату золотистым светом. В какой-то момент мне кажется, что её пальцы слабо сжимаются в ответ, но я не уверен.

А потом Марианна открывает глаза.

Сначала просто смотрит в потолок, моргает, пытаясь понять, где находится. Потом поворачивает голову, находит меня взглядом.

— Дэйнар? — голос хриплый, слабый, но это её голос, живой.

— Я здесь, — отвечаю. — Ты в лазарете. Болт вытащили, потеряла много крови, но жить будешь.

Она смотрит на меня пристально, будто стараясь убедиться, всё ли со мной в порядкею

— Ты цел? — спрашивает Марианна.

— Цел. Благодаря тебе.

Она слабо улыбается, а я чувствую, как где-то в сердце становится легче.