— Не знаю, — его холодный собранный голос режет тишину. — Но сейчас ты сделаешь то, что я скажу.

Снизу доносится ещё один грохот, за ним — звон разбитого стекла и отчаянные крики. Дэйнар хватает меня за руку и тащит вверх по лестнице, прочь от шума, прочь от опасности, но я чувствую, как дрожит его рука, и понимаю, что даже он не знает, что происходит.

— В комнату, — командует он, подталкивая меня к двери моих покоев. — Запрись. Не открывай никому.

— А ты? — я вцепляюсь в его рукав, не желая отпускать.

— Я разберусь, — он вырывается, и в его глазах такая решимость, что мне становится страшно. — Делай, что я сказал.

Он разворачивается и бежит вниз, туда, откуда доносятся крики, звон мечей и запах дыма, который уже начал просачиваться на второй этаж.

Я забегаю в комнату, захлопываю дверь, задвигаю тяжёлый засов. Сердце колотится где-то в горле, в висках, в кончиках пальцев, и я прислоняюсь спиной к двери, пытаясь отдышаться, пытаясь понять, что происходит.

Снизу доносится звон стали, топот ног, чьи-то отчаянные крики. Я слышу, как кто-то отдаёт приказы, как грохочут тяжёлые шаги по мраморному полу, как что-то с грохотом падает и разбивается.

Пожар. Я чувствую запах дыма, он становится сильнее, просачивается сквозь щели в двери, щиплет глаза и горло.

Подбегаю к окну, распахиваю его, выглядываю во двор. Внизу мечутся стражники с факелами, кто-то тушит огонь, кто-то рубится с тёмными фигурами, которых я не могу разглядеть. Дым валит из окон первого этажа, и я понимаю, что они подожгли дом. Они действительно подожгли дом, чтобы добраться до меня.

Я вижу, как двое нападавших прорываются к крыльцу, и вдруг из дверей вылетает Дэйнар с мечом в руке. Он сносит первого одним ударом, разворачивается ко второму, и я замираю, заворожённая этим зрелищем — он двигается так, будто танец, будто смерть, будто сама ярость воплоти.

А потом из темноты сада, откуда-то из-за деревьев, вылетает стрела.

Я вижу её полёт. Вижу, как она вонзается ему в плечо.

Вижу, как он падает на одно колено.

— НЕТ! — крик вырывается из груди сам, но я даже не слышу своего голоса.

Я отшатываюсь от окна и бегу к двери, руки дрожат, когда я отодвигаю тяжёлый засов, когда вылетаю в коридор, когда несусь вниз по лестнице, перепрыгивая через ступени, хватаясь за перила, чтобы не упасть.

Дым становится гуще, он застилает глаза, жжёт лёгкие, но я бегу, потому что он там, потому что он упал, потому что если с ним что-то случится, то весь этот мир, вся эта жизнь, всё это не имеет смысла.

Я вылетаю в холл и замираю.

Здесь ад. Настоящий ад. Горит мебель, дым клубами уходит под потолок, на полу лежат тела — стражники в синих плащах и люди в тёмном, и кровь, слишком много крови, смешанной с водой и гарью.

Я ищу его взглядом, продираюсь сквозь дым, спотыкаюсь о чьё-то тело, падаю, вскакиваю и бегу дальше.

— Дэйнар! — кричу я, и голос тонет в треске огня и звоне мечей. — Дэйнар!

Я выбегаю во двор и вижу его. Он стоит на колене, прижимая руку к плечу, а вокруг него четверо в тёмных плащах, и они медленно приближаются, чувствуя лёгкую добычу.

— НЕТ! — снова кричу я и бросаюсь вперёд, не думая, не понимая, что делаю.

Но в этот момент Дэйнар поднимает голову, видит меня, и в его глазах вспыхивает такая ярость, что я застываю на месте.

Он рывком поднимается, выхватывает меч левой рукой и одним движением сносит ближайшего нападавшего. Второй, третий, четвёртый — они падают, не успев даже понять, что произошло.

А потом он смотрит на меня, и его лицо искажается от гнева.

— Какого чёрта ты здесь делаешь?! — рявкает он, делая шаг ко мне.

Я открываю рот, чтобы ответить, но в этот момент из-за его спины вырастает ещё одна фигура, та, что была в тени, та, что стреляла. Я вижу, как он поднимает арбалет, целясь Дэйнару в спину.

— Сзади! — кричу я.

Дэйнар разворачивается, но поздно, слишком поздно, арбалет уже спущен, и я бросаюсь вперёд, заслоняя его собой, потому что другого выхода нет, потому что он нужен мне живой, потому что я, кажется, люблю его, и это единственное, что сейчас имеет значение.

Стрела вонзается мне в грудь.

Боль ослепительная, белая, всепоглощающая. Я падаю, и вижу его лицо надо мной, его глаза, полные ужаса, его губы, шепчущие моё имя.

— Марианна! — кричит он, но голос доносится будто сквозь толщу воды. А потом наступает темнота.