Я протягиваю руку к первому камню, закрываю глаза и мир вокруг исчезает.

Сначала исчезает звук, потом исчезает свет, потом исчезает ощущение собственного тела, и я остаюсь одна в бесконечной пустоте, но пустота эта не страшит, потому что через мгновение она начинает заполняться. Сначала появляется ветер, холодный, пронизывающий до костей, но при этом странно родной, будто я знала его всегда, просто забыла. Потом появляется запах — хвоя, снег, какая-то терпкая трава, которую я не могу опознать, но от которой щемит в груди. Потом появляется свет, серый, предрассветный, и я понимаю, что стою на склоне горы.

Я смотрю вниз и вижу долину, покрытую густым лесом, вижу извилистую реку, сверкающую в утренних лучах, вижу далёкие вершины, уходящие в облака. Ветер треплет мои волосы, и я чувствую, как он проникает в каждую клетку, наполняет лёгкие, вытесняет всё чужое, всё лишнее, всё, что не я.

Я делаю шаг и чувствую под ногами не просто камень, а что-то живое, дышащее в такт со мной. Земля здесь пахнет по-особенному, она пахнет домом, хотя я никогда не была в этих горах, никогда не видела эту долину, никогда не вдыхала этот воздух.

Я делаю ещё шаг и вдруг понимаю, что не одна. Где-то далеко, почти на самой вершине соседнего пика, стоит человек. Я не вижу его лица, не вижу одежды, только силуэт, но почему-то точно знаю, что он смотрит на меня. Он стоит неподвижно, и ветер бьёт в его спину, и время течёт мимо него, не касаясь.

Я хочу закричать, хочу спросить, кто он, но голос пропадает, и я просто стою и смотрю, как он медленно поднимает руку в приветственном жесте. А потом он исчезает, тает в утреннем свете, и я остаюсь одна на этом склоне, с ветром, с горами, с этой невероятной, всепоглощающей тишиной.

Я опускаюсь на колени и касаюсь земли рукой. Она тёплая, несмотря на холодный ветер, и я чувствую, как от неё идёт сила, огромная, древняя, не знающая границ. Она вливается в меня через пальцы, через ладони, через запястья, растекается по всему телу, и я чувствую, как что-то внутри меня просыпается, расправляет крылья, тянется навстречу этой земле.

Я закрываю глаза и просто слушаю. Слушаю, как дышит земля, как шепчутся камни, как поёт ветер в ущельях. И в этом многоголосье я вдруг отчётливо слышу одно слово, произнесённое тысячами голосов сразу:

— Добро пожаловать домой.

Я открываю глаза и вижу над собой встревоженное лицо Хаггара. Я сижу в лаборатории, вцепившись в камень побелевшими пальцами, и по щекам текут слёзы, хотя я не плачу.

— Ард? — голос Хаггара звучит глухо, будто издалека. — Ты как?

Я пытаюсь ответить, но из горла вырывается только хрип. Камень в моей руке всё ещё тёплый, всё ещё живой, и я не хочу его отпускать, потому что боюсь, что вместе с ним исчезнет и то, что я только что видела.

— Я была там, — шепчу я наконец. — В горах. Я чувствовала землю. Она говорила со мной.

Хаггар смотрит на меня долго, очень долго, потом переводит взгляд на камень в моей руке и медленно кивает.

— Бывает, — говорит он тихо. — Очень редко, но бывает. Некоторые камни хранят память места. Если кровь человека связана с этим местом, камень может показать.

Я смотрю на него непонимающе.

— Моя кровь связана с этими горами?

Хаггар пожимает плечами.

— Ты сама сказала — сирота из северных провинций. Горы Анрих — это север. Может, твои корни оттуда.

Он не спрашивает, он просто предполагает, и я благодарна ему за эту осторожность.

— Отдохни сегодня, — говорит он. — Завтра продолжим. И камень оставь себе. Похоже, он твой.

Я киваю, прячу камень в карман и на ватных ногах выхожу из лаборатории.

Я бреду по коридору, сжимая камень в кармане, и никак не могу прийти в себя после того, что случилось. Горы, ветер, земля под пальцами, это странное чувство возвращения домой — всё это до сих пор пульсирует где-то в груди, не желая отпускать.

— Ард!

Голос Кии выдергивает меня из оцепенения. Она выскакивает из-за поворота, запыхавшаяся, с растрепавшимися волосами, и хватает меня за руку.

— Ты где была? Я тебя обыскалась! Тебя магистр Гронда ищет, говорит, срочно!

Я смотрю на неё и с трудом возвращаюсь в реальность академии, в её вечную суету, шепотки и бесконечные распоряжения.

— Зачем?

— Не знаю, — Кия пожимает плечами. — Сказала, как освободишься от Хаггара, сразу к ней. Что-то про документы и про то, что всё утвердили.

Документы. Освобождение от занятий. Новая жизнь, к которой я никак не могу привыкнуть.

— Ладно, — вздыхаю я. — Схожу.

Кия смотрит на меня с любопытством, но вопросов не задаёт, только машет на прощание и убегает по своим делам.

Кабинет Гронды находится в другом крыле, и пока я иду, пытаюсь собрать мысли в кучу. Получается плохо — перед глазами всё ещё стоят те горы, тот ветер, та земля, что дышала в такт со мной.

Гронда встречает меня привычным сухим кивком и протягивает стопку бумаг.

— Подпиши здесь, здесь и здесь. Это официальное подтверждение твоего нового статуса. Освобождение от общих занятий, индивидуальная программа с Хаггаром, допуск в закрытые лаборатории.

Я машинально ставлю подписи там, где она указывает, даже не вчитываясь. Всё равно ничего не пойму в этих канцелярских формулировках.

— И ещё, — Гронда задерживает мой взгляд чуть дольше обычного. — Сегодня вечером тебя ждут в швейных мастерских. Будут снимать мерки для свадебного платья.

У меня внутри всё обрывается.

— Что? Уже?

— А ты что хотела? Канцлер Эштар родственник императора, платье для его невесты не сошьют за два дня.