Ужин в общей столовой проходит в полной изоляции. Я беру свою порцию из густого овощного супа и куска тёмного хлеба и сажусь за самый дальний стол у стены. Никто не подсаживается. Взгляды, которые скользят по мне, выражают отчётливое отчуждение. Я для них теперь не загадка, а проблема. Та, что ломает инструменты и не умеет держать свой дар под контролем. Буквально за одно занятие я действительно стала банкротом в валюте общественного мнения.

Я ем медленно, стараясь об этом не думать, ведь я не для этого здесь нахожусь. Суп безвкусный, хлеб чёрствый. Но дело не в еде. Я чувствую каждую трещинку в каменной плите стола под локтями, каждое несовершенство кладки стены за спиной. Мой дар, кажется, окончательно проснулся и теперь звучит как постоянный фоновый шум. Я ещё не умею его отфильтровывать и те занятия с фокус-камнем идеально подошли бы. Это все равно что внезапно начать слышать, как дышит само здание. Оно одновременно сводит с ума и совершенно бесполезно в обычной жизни.

После ужина я отправляюсь в отведённую мне комнату в общежитии для учеников старших курсов. Радует, что она отдельная. Здесь нет ничего лишнего: койка, стул, столик и шкаф. Мне даже выделили несколько комплектов одежды, которые уже лежат внутри. Окно крошечное, зарешеченное, выглядит на внутренний двор. Стражи остаются снаружи, у двери. Моя золотая клетка стала скромнее, но это не важно. Главное — безопасность. А ещё у меня теперь навязчивая мысль раздобыть где-нибудь фокус-камень для самостоятельных тренировок, без вмешательств этой зазнайки Элис.

Я заставляю себя открыть учебники. Теория резонансных полей. Методы экранирования. Базовая геология для геомантов. Сейчас всё это кажется какой-то несуразицей, но я упорно пытаюсь вникнуть, хотя мысли возвращаются к треснувшему сланцевику, к лицу Элис, к тихим смешкам в зале. Злость кипит у меня внутри, словно горячий и в то же время беспомощный коктейль. Но злиться — значит играть по их правилам. Значит, показывать, что они меня задели.

Я закрываю книгу, прекрасно понимая, что теория сейчас мне не поможет. Возможно, удастся совладать с практикой? Я ведь слышу эту песнь, исходящую от стен вокруг. Возможно, если выбрать любой камень и постараться прислушаться к нему одному я и без сланцевика смогу справиться с этим заданием. Чтобы в следующий раз, когда кто-то попробует воткнуть мне в спину лезвие, я смогла не только почувствовать его, но и парировать.

Время до отбоя тянется мучительно, но продуктивно. Когда на башне цитадели бьют колокола, отмечая десять, я понимаю, что пора. Меня ждёт наказание, но из него я должна извлечь урок.

Лаборатория находится в самом старом крыле академии, куда меня провожают мои стражи. Коридоры здесь узкие, освещённые редкими тусклыми светильниками, и мои шаги гулко отдаются в каменной пустоте. За мной, как тени, следуют двое стражников. Их присутствие сейчас кажется слабым утешением и защитой. Я хотя бы не одна в этой древней, спящей части здания. Здесь царит своя атмосфера, но я наконец не слышу камень, и это облегчает ситуацию.

Я толкаю тяжёлую дверь в лабораторию, и она со скрипом открывается.

Длинные столы завалены странными приборами, назначение которых я даже предположить не могу, лотками с минералами и чем-то ещё. В дальнем углу, под единственным горящим магическим шаром, стоит небольшой столик, а на нём я замечаю металлический таз с мутной водой, щётки с жёсткой щетиной, банку с густой абразивной пастой и корзину, в которой лежат десять кварцевых кристаллов размером с кулак. Они покрыты тёмным, маслянистым налётом и не излучают никакого свечения. Это «глухие» кристаллы, отработанный материал, который нужно очистить вручную, чтобы восстановить их способность проводить и усиливать магические импульсы, если верить тому, что я успела прочесть по указанию магистра.

Инструкция, оставленная на столе, проста и сурова: чистка только физическими средствами. Любая попытка использовать дар приведёт к немедленному обнаружению и ужесточению наказания. А также к непоправимым последствиям, которые не указаны.

Я закатываю рукава, беру первый холодный и тяжёлый кристалл и окунаю его в воду, после чего наношу пасту и начинаю тереть щёткой. Работа простая и монотонная, словно пробирки мыть после опытов химии. От чего-то вспоминаю свою школу и дежурство, даже слегка улыбаюсь. В моём мире пусть и были трудности, но всё было куда проще. Жёсткая щетина скребёт по кристаллу, снимая слой за слоем грязь, руки этого тела быстро устают, спина затекает. Но в этом монотонном действии есть странный, почти медитативный покой. Никакой магии или шёпота камня. Камень появляется постепенно из-под грязи, будто показываю, что я всё это делаю не зря.

Я теряю счёт времени. Один кристалл. Второй. Третий. Мои пальцы немеют, в плечах ноет. Но с каждым очищенным кристаллом внутри просыпается странное чувство удовлетворения. Я что-то делаю. Даже если это наказание, даже если это унизительно я доведу дело до конца.

Когда я беру седьмой кристалл, вдруг замираю, услышав странный звук. Как будто кто-то очень осторожно, очень медленно движется по каменному полу коридора снаружи. Босиком? Или в мягкой обуви.

Я перестаю дышать, прислушиваюсь. Щётка замирает в моей руке.

Может, показалось? Может, это просто старые трубы или скрип дерева?

Я медленно выдыхаю и снова погружаю щётку в таз с водой. Надо заканчивать.

И в этот момент тень отделяется от темноты в дальнем конце лаборатории.

Я не успеваю вскрикнуть. Не успеваю даже пошевелиться.

Она движется с немыслимой, призрачной скоростью. Мелькает в поле зрения, и сильная, цепкая рука хватает меня сзади, обхватывает мою талию, прижимая к чужому, твёрдому телу. Меня отрывают от стула и тащат прочь от света магического шара, вглубь лаборатории, к лабиринту стеллажей и скрытой в тени узкой двери, которую я раньше не заметила.

Сердце колотится, пытаясь вырваться из груди. Дверь открывается бесшумно. Меня втягивают внутрь и тут же прижимают к стене, зажав рот.