— Тихо, — прямо у моего уха звучит низкий, сдержанный голос.

Этот голос!

Рука на моём рту медленно ослабляет хватку, но не убирается полностью. Я дрожу, но уже не от паники. От чего-то другого, острого и непонятного.

— Не кричи и ничего не бойся, — шепчет Дейнар и стоит только начать думать, как в лаборатории раздаётся странный стук, будто кто-то стеклянный шар уронил, потом хлопок дверью и…

Тишину разрывает грохот. Воздух сдавленно ахает, выплюнув клубы едкой пыли и запах гари. Стены лаборатории будто содрогаются, звенят осколки и скрежет металла.

Ноги вмиг становятся ватными подкашиваясь. Я не падаю на пол только потому, что его рука резко обхватила мою талию, а всё его мощное горячее тело стало щитом, прижавшим меня к стене. В висках стучит кровь, а в ушах звенит. Я судорожно ловлю ртом воздух, но лёгкие, будто забывают, как дышать.

В коридоре накатывает волна тревожных голосов.

— В лаборатории! Там ученица Ард?

И другой голос, молодой, пронзительный, с дрожью, которую я узнаю:

— О духи, она же там… Наверняка просто хотела поскорее, бедняжка. Не знала, к чему приведёт применение магии, а ведь ей строго-настрого запрещено…

Элис. Это голос Элис, полный сладкой, ядовитой тревоги.

И тут до меня доходит, что только что должно было произойти. Позор нарушителя, который своими же руками, по глупости, устраивает взрыв. Выскочку выбивают из колеи, изуродуют, выставят посмешищем и неучем. Идеальный ход.

Мелкая и неконтролируемая дрожь пробегает по моему телу. Однако даже несмотря на это я чувствую странное спокойствие, обволакивающее нас тепло, заставляющее меня верить в то, что этот твердый, как скала мужчина, в хаосе, который должен поглотить меня, непременно защитит от любой опасности. Его дыхание, ровное и глубокое, бьётся мне в шею, задавая ритм, в который постепенно втягивается моя собственная, сбитая паника.

Шум за дверью начинает стихать, голоса удаляются, сливаясь с гулом тревоги, ползущим по коридорам. Он не шевелится, прислушиваясь всем существом. Я чувствую каждую мышцу под тонкой тканью, любое напряжение. Затем его рука медленно, почти невесомо меняет хватку. Подушечки пальцев скользят по моему запястью, заставляя вздрогнуть, и касаются ладони, всё ещё мёртвой хваткой вцепившейся в кристалл и щётку.

— Хорошо, — его голос звучит прямо у уха, низко и тихо, беззвучным выдохом. — Очнулась. Держишь.

Он отступает на полшага, и внезапная прохлада врывается между нами, заставляя осознать, как плотно мы соприкасаемся.

— Они решат, что ты либо ранена и где-то прячешься от стыда, либо сбежала, — говорит он быстро, без лишних слов. — Сейчас они хватают лекарей, обсуждают, как искать. У тебя минута, не больше. Выйдешь, когда в коридоре стихнет. Скажешь, что тебя там не было. Что отошла по нужде и только сейчас вернулась.

Я киваю, с трудом глотая ком в горле.

— Но кристалл? — прошу я, глядя на сверкающую в темноте грань в своей руке.

— Его ты взяла с собой. Задумалась. — В его голосе прорывается тень чего-то, почти похожего на одобрение. — Ты вернёшься, увидишь этот бардак, испугаешься, но доделаешь работу. Аккуратно, до конца. И сразу уйдёшь в свою комнату. Ты в шоке. Ты едва соображаешь. Это будет чистой правдой.

Он снова прислушивается, его профиль резко вырисовывается на фоне узкой щели в двери. Я вижу, как напрягаются его скулы.

— Сейчас. Иди.

Его тень отодвигается, растворяясь в темноте кладовой. Дверь передо мной бесшумно отъезжает чуть шире, впуская резкий запах дыма и звук капающей воды.

Он мягко направляет меня, подтолкнув за талию. Ноги подчиняются, но мир вокруг плывёт, как в дурном сне. Лаборатория предстаёт в ужасном виде. Повсюду острые разбросанные осколки, тёмные подтёки на полу. Центральный стол, за которым я сидела, разрушен сильнее всего. Осколки того самого кристалла, который должен «взорваться у меня в руках», сверкают повсюду, как злые звёзды.

Выхожу, немного прохожусь по коридору и замираю на пороге, вцепившись в дверной косяк, и позволяю всему ужасу этой сцены отразиться на моём лице. Пусть видят. Пусть думают, что это шок от увиденного.

Как и говорил Дейнар ко мне уже приближаются, вот только другой вопрос терзает меня ни чуть не меньше. Где же стража?