Я отрываю ладони от камня, словно он обжёг меня. Паутинка трещин на сланцевике казалась осуждающим приговором, написанным на языке, которого я не знала.

— Объясните, — повторила Гронда, подходя ко мне всем видом показывая профессиональное разочарование.

Мой взгляд на миг метнулся к Элис, которая сидела с закрытыми глазами, а её руки покоились на собственном, безупречном камне. На губах девушки играла едва заметная, невозмутимая улыбка человека, погружённого в глубины медитации. Идеальная игра актрисы, ведь я точно знала направление, откуда появился этот импульс.

— Я не знаю, что произошло, — вырывается у меня неуверенно. Не могу же я сказать, что кто-то буквально разрушил мой камень изнутри! — Я пыталась установить контакт, и вдруг…

— Вдруг камень треснул, — заканчивает за меня Гронда, поднимая мой фокус-камень к свету магического шара. Сейчас я, как и всё вокруг, отчётливо вижу, что трещины были тонкими, но многочисленными, расходившимися от центра, словно удар пришёлся изнутри. — Фокус-камни чутко настроены на восприятие нашего дара, ученица Ард. Они принимают и усиливают ваш резонанс и не ломаются от простой неуверенности. Они ломаются от хаоса, несфокусированной, грубой силы, вброшенной в хрупкую систему связи. Вы либо полностью потеряли контроль над своим даром, либо, — она делает паузу, обводя взглядом круг, — пытались сделать что-то, к чему ещё не готовы. Наверняка вычитали сегодня что-то в библиотеке и решили повторить.

В зале как по команде проходит сдержанный шёпот. Кто-то качает головой. Другая девушка, сидевшая рядом с Элис, тихо, но достаточно громко, чтобы все услышали, произносит:

— Может, её действительно к малышам на начальный курс определить? Там хотя бы учат сначала не ломать инструменты, а потом уже слушать их.

Лёгкий, нервный смешок пробегает по кругу. Моё лицо загорается от прилива крови, а я чувствую себя гигантом, которого пустили в лавку с дорогим фарфором и попросили просто смирно посидеть, а он от любопытство разгромил половину экспонатов.

— Это не я, — пытаюсь возразить, но слова теряют силу, утонув в тяжёлом молчании зала. Какие у меня могли быть доказательства? Что я почувствовала атаку? Что уловила чужое, враждебное намерение? Для них это звучало бы как оправдание некомпетентного ученика.

Элис, наконец, делает вид, что выходит из медитации. Она медленно открывает глаза, обводя всех ясным и спокойным взглядом. Она смотрит на мой треснувший камень, и на её лице отражается что-то вроде вежливого сожаления.

— Магистр, — тихо говорит она, — возможно, это моя вина. Я сижу достаточно близко. Может, мой собственный резонанс, ещё не до конца устоявшийся после прошлой практики, создаёт помехи? Я только недавно работала с кристаллами сжатия в лаборатории…

Элис Вейн бросает взгляд, полный вызова и у меня не остаётся сомнений в том, что она знает, откуда и как можно нанести удар, и прикрывается показным раскаянием и техническими деталями, которые звучат убедительно для ушей магистра.

Гронда вздыхает, ставя камень обратно передо мной.

— Помехи от соседа не могут нанести такого точечного структурного повреждения, ученица Вейн. Это исходит изнутри связи. — Она смотрит на меня. — Ученица Ард, вы прибыли по особому распоряжению, минуя стандартный курс. Возможно, в этом и кроется проблема. Пропущены основы, где изучают контроль и дисциплину сознания — это фундамент. Без них даже сильный природный дар становится угрозой. Себе и окружающим.

Я понимаю, к чему она клонит, но в то же время внутри всё кипит от несправедливости!

— Вам назначаются дополнительные занятия по основам ментального контроля. Начинать будете с индивидуальных сессий. А сейчас, — её взгляд падает на повреждённый сланцевик, — вы отработаете ущерб. После отбоя, в основной лаборатории, вас ожидает чистка десяти резонансных кристаллов. Вручную без применения дара. Инструкции найдёте там же, чтобы ваши руки запомнили, что такое терпение и аккуратность.

Кивки и одобрительные взгляды, брошенные в сторону Гронды, говорят о том, что решение сочли справедливым. Порядок восстановлен. Новичок-выскочка, посмевший сломать инструмент, получает по заслугам.

Мне в тот же миг хочется сжаться от унижения, склонить голову и уставиться в пол, сделав вид, что меня здесь нет. Но я не собираюсь показывать, что подобное может меня сломать, а потому расправляю плечи и делаю взгляд отстранённым.

Занятие продолжается, но я уже не могу сосредоточиться или что-либо сделать, ведь собственного камня у него нет, а запасной не предусмотрен. Я сижу, сжимая руки на коленях, чувствуя жгучее присутствие Элис, которая снова погружается в медитацию, теперь уже по-настоящему. Она выигрывает этот раунд. Безупречно. Без единого грубого жеста. Она просто показывает мне и всем остальным моё место.

Когда звенит колокол, я встаю первой, чтобы поскорее исчезнуть. Но по пути к выходу меня нагоняет та самая девушка, что сидела рядом с Элис.

— Не расстраивайся, — говорит она с неприкрытой жалостью в голосе, от которой становится ещё хуже. — Со всеми бывает. Возможно, это даже к лучшему. Элис, правда, гений в тонкой настройке резонанса. Иногда её поле такое сильное, что новички рядом просто не выдерживают, а тебе просто не повезло с местом. Но, честно, — она понижает голос, — с твоими-то вводными, может, и правда стоит пару лет поучиться с малышами? А то как-то неловко за тебя. И опасно. Мы все учимся здесь с десяти лет, многое вместе прошли. А ты, возможно, будешь чувствовать себя лучше с теми, кто ещё так же как и ты не знает основ.

Она похлопывает меня по плечу участливо и скрывается в толпе.