Мысли о словах Дейнара, о его взгляде, о том, как он замер, когда я спросила «почему», гоняются по кругу, не давая сосредоточиться на пыльных фолиантах. Я с пустым взглядом перебираю свитки по основам геомантии, но буквы пляшут перед глазами. Стать свободной? Звучит как насмешка, когда практически за твоей спиной постоянно стоят двое стражников, а из каждой тени, кажется, выглядывает чей-то оценивающий взгляд.

Я беру несколько базовых учебников и направляюсь к дальнему, самому тихому столу у стены. Здесь, в углу под высоким витражом, падающим светом, окрашенным в синие и зелёные тона, почти никого нет. Только я, да пожилой архивариус, бормочущий что-то себе под нос.

Я сажусь, открываю первый манускрипт о природе земного резонанса и пытаюсь читать, заставляя мозг работать. Слова постепенно обретают смысл о том, как сознание мага может настроиться на «песню» материала…

— Новенькая? — звонкий и нарочито сладкий голос раздаётся прямо у моего уха.

Я вздрагиваю и поднимаю голову. Перед столом стоит девушка лет семнадцати, не больше. Идеально уложенные пепельные волосы, собранные в сложную, но строгую причёску. Серые глаза с холодным, изучающим блеском в такой же простой, как у всех, одежде, но сидит она на ней с такой безупречной точностью, что кажется шедевром. В её позе, в высоко поднятом подбородке читается привычка к превосходству.

— Да, — осторожно отвечаю я.

— Марианна Ард, верно? — протягивает она, как будто припоминая, а я в тот же миг понимаю, что она не просто так здесь оказалась, раз знает кто я. — Скромно. У нас тут фамилии либо по роду, либо по заслугам. Ард это для подкидышей из приюта при шахтах. Тебя оттуда?

— Меня направили по особому распоряжению, — уклончиво говорю я, возвращаясь к свитку в надежде, что она уйдёт.

Но незнакомка не уходит. Наоборот, она обходит стол и садится на стул напротив, положив изящные руки на дерево.

— Направили. Интересно. Обычно нас, направленных находят в десятилетнем возрасте, максимум. А ты… — её взгляд скользит по моему лицу, задерживаясь на глазах. — Тебе далеко за двадцать. И при тебе личная охрана Императора. Не слишком ли много почестей для простой сиротки-геоманта? Или у тебя какие-то особые таланты?

— Меня интересует геомантия, — говорю я, пытаясь сменить тему. — Я здесь, чтобы учиться.

— Разумеется, — она отвечает, и её тон становится сладковатым, почти медовым. — Все мы здесь, чтобы учиться. Просто некоторые… проходят более короткий путь. Пользуются привилегиями. Это создаёт определённую атмосферу. Несправедливость, знаешь ли, плохо сказывается на морали в коллективе. Особенно в таком закрытом, как наш.

Я ничего не отвечаю, глядя на неё прямо и уверенно. Работает в точности так, как и предполагала, девушка продолжает разговор сама, даже не представившись до сих пор:

— Просто ты появилась даже без вступительных, да ещё и в таком возрасте. Это, знаешь ли, слишком заметно. Обычно к твоим годам уже заканчивают базовый курс, а все мы здесь с десяти лет учимся. А в академии, — она понижает голос до шёпота, — мнение людей это валюта. Иногда ценнее магических знаний. С ним можно купить лояльность, помощь, молчание. А можно остаться банкротом в полном одиночестве. И никто даже не поможет, когда твой дар выйдет из-под контроля, придавив тебя камнем. Случайно, конечно же.

— Спасибо за… предупреждение, — говорю я, собрав остатки самообладания.

— Не за что, — она встаёт, грациозно поправляя свой рукав. — Мы все одна большая семья здесь. Просто некоторые члены семьи более ревнивы к своим местам за столом. Удачи с учебниками, Ард. Имей в виду, теория — это хорошо, но настоящая учёба происходит в лабораториях и на практиках.

Она уходит, не оглядываясь, оставляя меня с явной угрозой в воздухе.

Вечернее занятие по концентрации проходит в круглом зале, устланном циновками. Все присутствующие сидят, образуя круг, в котором мне явно нет места. Приходится садиться рядом.

Магистр Гронда, сухая женщина с лицом, похожим на высушенную глину, объясняет основы монотонным голосом, а у меня возникает такое чувство, точно я пришла к середине занятия, но никто не предупредил, что оно начнётся раньше.

— Шёпот камня нужно не заглушать, а отделять от шума собственных мыслей. Для этого нужно установить связь с фокус-камнем, но не должны позволить ему утащить вас в свою глубину.

Её слова звучат как набор непонятных слов, смысл которых до меня практически не доходит, но всё равно пытаюсь повторить занятие по геомедитации.

Накрываю сланцевик передо мной ладонями и прикрываю глаза, пытаясь ощутить камень, как тогда в комнате с Императором.

Внезапно я осознаю, что чувствую не только его, но и все камни в комнате. Двадцать один фокус, каждый со своей мелодией, вибрирует в унисон с дыханием учеников. Это похоже на хор, где я пытаюсь услышать только один голос, но остальные настойчиво лезут в уши.

А потом один голос выделяется резкой нотой, исходящей со стороны той самой девушки. Я слышала, что на занятии её назвали Элис Вейн, и направляется эта нота прямо на мой камень. Мой сланцевик под ладонями вздрагивает, словно живое существо от удара током. Я открываю глаза как раз в тот момент, когда по его тёмной гладкой поверхности с сухим, крошечным щелчком пробегает паутинка трещин.

Тишина в зале становится абсолютной.

— Ученица Ард, — Голос магистра Гронды пронзает тишину, и все двадцать пар глаз прилипают ко мне. — Объясните.