Дамлин проводил Корнелию задумчивым взглядом. Она и в самом деле не видела ничего такого в своей идее, а как ей объяснить, что это неправильно, мальчик не знал. Тем более тут она была единственной, с кем он подружился. Был главный технарь, его сотрудники, лорд… Они все были к нему достаточно лояльны: что-то объясняли, где-то направляли и в общем-то относились к нему по-доброму, за что Дамлин был им несказанно благодарен, но… Простое дружеское общение было только с Корнелией. Почти… Она не пользовалась своим высоким положением, не вела себя высокомерно, как ее единокровный брат. Даже относилась к мальчику с неким уважением… Из нее была интересная собеседница, особенно учитывая ее начитанность и ум. Вот только время от времени проскальзывало нечто… Странное. Как ее «невинное» предложение запереть его в спальне.

Он шел к себе, настолько погрузившись в свои мысли, что не заметил, как врезался в Герила Ле Шадо. Старшего сына лорда.

— Смотри, куда прешь, нищенка.

— Прошу прощения, я задумался.

Дамлину не хотелось лезть в конфликт. Тем более с сыном лорда.

— Пфф… Такому, как ты, нечем думать.

— Вы правы, — со вздохом согласился мальчик. Пускай он его пооскорбляет, удовлетворит свое эго, и Дамлин спокойно уйдет к себе. Ему вообще было не свойственно с кем-то ругаться. Он по своей натуре был рассудителен и спокоен.

— Ты прямо как это мелкое отродье. Матушка говорит не обращать на нее внимания. Что эта грязь под ногами, которая не заслуживает моего взора. Но я считаю, что этой дряни нужно показывать ее место. Думаешь, что умнее всех? Что можешь просто проигнорировать меня?!

Видимо, Дамлин выбрал неправильную тактику поведения. Своим спокойствием он напомнил наследнику Корнелию, которую тот явно недолюбливал. И это будет мягко сказано. Дамлин видел, как Герил замахнулся. Он мог бы запросто с ним справиться. Просто уложить на лопатки, заломить руку, перехватить удар… Но мальчик не стал этого делать. Кулак пришелся ему прямо по носу. Тот неприятно хрустнул. Потекла кровь. Сын лорда нанес еще один удар, и еще… Но Дамлин не отвечал. Он вдруг понял.

Вместе с разбитым носом и парой ссадин на него снизошло озарение. Корнелия же и в самом деле не понимает, что ее поведение странное. Он же уже не первый день здесь и сам всё видел своими глазами. Ей никто не занимался. Никто не воспитывал. Никто не объяснял, что правильно, а что нет. И никто не говорил, что может быть странным. Она сама себя воспитала, сама себе объяснила нормы общества и сама вывела свое понятие странного. И всё это благодаря своей гениальности. Только, несмотря на выдающийся интеллект, она оставалась ребенком. Из-за ее сообразительности и начитанности Дамлин относился к ней как к равной, забывая, что она младше его. Он привык, что Корнелия понимает сложные объяснения, сама выводит сложные формулы, может с ним даже спорить… Но это всё касается наук. Ее гениальность сбила его с толку. Ей же всего 8…

И за всё время, пока Дамлин жил здесь, лорд занимался ей только чтобы усыпить свою совесть, а как та сладко засыпала, вновь забывал. Она была цветком на могиле его любви, и Мандерил Ле Шадо относился к ней как к цветку, забывая, что Корнелия живой человек. Его дочь. Саманта Ле Шадо намеренно сделала из девочки изгоя, не в силах вынести плод измены. Ее дети в этом потакали. Слугам ничего не оставалось, кроме как поддержать ее. А Корнелия… Росла сама по себе, много не требуя. Наверное, полагала, что во всем может разобраться своими силами, или просто не любила большое внимание к себе… Но даже гениям книги не заменят родительской любви и воспитания.

— Что ты творишь? — раздался окрик Мандерила Ле Шадо.

Лорд сам снял своего сына с Дамлина. Он же не обращал внимания на свои повреждения. Он отстраненно наблюдал, как ругают Герила Ле Шадо, все еще пребывая в своих мыслях.

Ему казалось, что в этот момент он собрал невероятно сложный пазл воедино. Корнелия не хотела ему вредить. Ей всего лишь хотелось провести с ним побольше времени, проявить подобие заботы, на которое она была способна. Ведь в ее понимании это то, что делал отец. Кормил и одевал. Держал подальше, но в довольно просторной комнате. Где ее часто оставляли, чтобы девочка не портила картину идеальной семьи. Может, логически Корнелия и понимала, как подлинно обстоят дела, но как ребенку ей хотелось верить, что о ней заботятся. Просто… По-особенному. Ведь от нее все же не отказались?

И при всем этом она искренне привязалась к Дамлину. Мальчик подумал, что это от недостатка общения. Ему ведь тоже его не хватает. Хотя, будучи просто случайным незнакомцем в этом поместье, к нему относились значительно лучше, чем к Корнелии. Всё происходящее с ней было так… Несправедливо. Ни один ребенок этого не заслуживает. И почему-то тут никто даже не пытался ее защитить.

Тогда Дамлин решил: он сам будет ее защищать, попытается объяснить, что правильно, что неправильно, а что просто странно. И если вдруг ее будут и дальше игнорировать, он будет напрямую докладывать об этом лорду. В конце концов, тот сам об этом когда-то просил.

Дамлин, сам того не зная, стал единственным, кто протянул ей руку.

Дважды.