Корнелия 

Отчеты, отчёты, отчеты, отчеты, отчеты и отчеты…. Дни тянулись однотипно. Скучно и муторно. Муторно и скучно. Впрочем, как всегда. После каждого задания нужно заполнить десятки разных форм и однотипных шаблонов. Причем само задание обычно идет пару дней, а писанина занимает следующие несколько недель. И никакой автоматизации, только ручное заполнение для соблюдения полной конфиденциальности. Пускай я справляюсь за пару дней, но все равно раздражает. Логичнее было бы сделать отдел, которые занимаются заполнением всего этого… Я откинулась в кресле. Время на эти отчеты, конечно, предусмотрено, но… В какой момент моя жизнь превратилась в сплошную писанину? Хотя, если так подумать, я сама к этому шла… Была цель… Цель есть. Так что это мой выбор. Я вернулась к заполнению тридцать шестой формы… 

За эти дни сплошных отчетов я пару раз просматривала камеры — раб исправно ел, ходил в зал и пытался не привлекать к себе лишнее внимание. Ничего не портил, сам за собой убирал… Единственное, завесил зеркало в ванной полотенцем, но эта странность, по идее, мои правила не нарушает. А так он быстро понял, что к чему. Видимо, плазма еще не все мозги ему поджарила.

Тридцать девятая форма отчета отправлена успешно. Всё. До следующего задания с этой писаниной покончила. Я пошла в камбуз, где столкнулась со своей покупкой. Он сразу же опустился на колени. Взгляд в пол. И едва заметно подрагивает. Какой нервный… А я же с ним веду себя вполне по-доброму… Не трогаю. Интересно, как он будет реагировать на по-настоящему жестокое обращение? Но, увы, пока он мне нужен хотя бы в относительно целом состоянии.

— Заодно сделай мне кофе. Без молока и сахара, — я уселась за стол.

Он вздрогнул от приказа, но все-таки поднялся и достал зерна. Значит, уже освоился настолько, что запомнил, где что лежит… Я наблюдала за его действиями. Хм, варит вручную, хотя кофемашина стоит перед ним. Если он научился пользоваться клориатором, то и кофемашиной должен. Хочет меня впечатлить? Пока мотивов его действий я не понимала, решила проверить по камерам, пользовался ли он кофемашиной, и уже на основе этого делать предположения.

Раб аккуратно поставил кружку передо мной. Клориатор как раз звякнул. Его еда приготовилась. Он в нерешительности застыл. А мне было интересно посмотреть, что он будет делать. Тишина затягивалась. У него стал подрагивать кадык, но меня этот момент особо не смущал. Было в этом что-то интересное. И что он предпримет? Останется стоять? Вопреки моему присутствию будет есть? Я по привычке ловила мельчайшие изменения в его мимике: загнанный взгляд, губа, незаметно прикушенная с внутренней стороны, нервный глоток слюны… И двигающиеся кончики ушей?! Я незаметно присмотрелась, не выдавая свой интерес… Они и в самом деле едва уловимо двигались, будто хотели что-то найти… Точнее услышать. Он же опустился на колени. Решил, что это беспроигрышный вариант? Вполне логично. 

Только это признак ума или смирения?

— Садись и ешь.

Раб послушно наложил себе тарелку с едой. И сел. Даже невооружённым взглядом было видно, как он напряжен. Несмотря на то, что опустил глаза, все равно следил за каждым моим действием… И движение его ушей совпадало с тактом дрожи зрачка… Хм…

— У тебя хороший слух? — я отхлебнула кофе, наблюдая, как он нерешительно съел первую ложку. Мое приобретение застыло, а потом медленно кивнуло. От него так и веяло напряжением — начиная от неестественной позы, заканчивая попытками что-то рассмотреть в моем выражении лица. Возможно, он пытается понять мое настроение через сердцебиение? Я была уверена с вероятностью в 70 %, что была права. Уши двигались практически как локаторы, улавливая малейшие волны звука. Да, это были едва заметные внешне движения, но для ушной раковины это настоящая смена плоскости. И если его уши к такому приспособлены, то у этого должно быть следствие. А учитывая, как простой вопрос о хорошем слухе вывел его из себя, значит, у него он не просто «хороший».

— Слышишь мое сердцебиение?

Ложка выпала из его рук. Он мог уже не кивать, все и так было понятно.

Меня это не особо волновало. В конце концов, я обычно контролирую сердцебиение, держа его всегда в умеренном ритме. Это всего лишь подтвердило, что он не человеческой расы. Я больше не обращала на него внимания, дав спокойно поесть. Кофе, между прочим, вышел отменным, так что вероятность того, что он хотел меня впечатлить, повышается. Я развернула голографический монитор и стала проверять свои почты. 

Висели наметки следующего задания, которые автоматически удалились сразу после моего прочтения, но этого хватило, чтобы все запомнить. Десяток рабочих писем, которые я пока не планировала открывать — все же формально у меня отпуск. Письмо от бабушки, назначившей даты моего визита, которые не подразумевают даже возможность переноса… Да и в целом возражений она не терпела… 

А еще письмо от Ланы, которая наконец-то соизволила ответить. Видите ли, у нее скоро сессия, и она не увидела моего письма, погрузившись с головой в учебу… Во что мне верилось с трудом. Для нее важна не учеба, а удачное замужество, чтобы состояться в высшем свете… Но меня ее дела не особо волновали, главное, чтобы она исправно выполняла пункты нашего соглашения. Тем не менее она может уже на днях встретиться в Ахалоре… Видимо, придется мне немного сменить направление полета… 

Раздался сигнал, который вывел меня из размышлений. Требуется разрешение на построение межкорабельного пути. Кто-то решил зайти ко мне в гости? 

И этот кто-то пытается шифроваться, чтобы не остаться в базе данных. Что ж… Гость знаком, цель ясна. 

Я дала разрешение на построение пути. Они позволяют прямо в космическом пространстве построить проход для перехода между кораблями. 

— Иди к себе и ближайший час не выходи. 

Скомандовала я рабу, который уже все съел и просто сидел за столом, не зная, куда себя деть. Для него этот приказ был облегчением. Он быстро удалился.

А я пошла встречать гостя. Прямо у входа. Нет смысла их приглашать внутрь. Учитывая, что он пришел в рамках графика наших «встреч», то важных новостей для меня у него нет.

— Ну и?

Передо мной стоял Сейрих. Внушительный мужчина лет тридцати, весь забрызганный татуировками. Все лицо было накалото по подобию человеческого скелета, переходило к шее и дальше под костюм. За чернилами было сложно отличить его черты лица, только черные глаза и губы, перечеркнутые шрамом. Сейрих был капитаном пиратского «Обледенения», хотя сами себя они называют «Альянсом», но сути это никак не меняет.

— Ничего не нашли, — выдохнул он.

— Мне начинает казаться, что ты не заинтересован в нашем договоре.

Он побледнел даже сквозь татуировки.

— Я заинтересован! Я клянусь! Мы проверяем каждого, кто подходит под описание, и нет… Но его среди них нет.

Похоже на правду. По крайней мере пока скрывать что-то у него нет причин. А как появятся, я первая об этом узнаю.

— Тех, кто с печатью забвения? — на всякий случай уточнила я.

— В первую очередь, — твердо ответил Сейрих. — Он через нас не проходил. Если вдруг будет, то мы сразу к тебе.

— Свободен.

Прошло уже практически десять лет. Его нигде нет. Вообще нигде. Космос бескраен, но не мог же он исчезнуть? Если бы погиб, остались следы. Хоть какие-нибудь… По крайней мере мне хочется в это верить.

Если найду его, то никогда не отпущу. 

Чего бы мне это ни стоило. 

В этот раз он будет моим. 

Только моим. 

Иначе ради чего все это?