У Дамлина было много секретов, о которых он не мог говорить, и невероятный слух был одним из них. На его родине это было в порядке вещей, но в мире людей становилось сущим адом. Мальчик слышал всё, что хотел, и даже больше: каждую комнату, каждый скрип передвигаемого кресла, каждый разговор, каждый шепот… Дамлин слышал всё, но учился делать вид, будто ничего не слышал. Вот и сейчас, стоя перед дверью лорда, ему совсем не хотелось слышать его разговор с супругой…
— Я не прошу тебя быть для Корнелии матерью. Просто относись к ней с уважением.
Голос Мандерила Ле Шадо звучал устало, чего нельзя было сказать о его супруге, Саманте Ле Шадо, которая явно была в ярости.
— С уважением? — У женщины аж перехватило дыхание. — А ты относился ко мне с уважением, когда изменял?!
— Нет, и я сожалею, что так с тобой поступил… Но Корнелия — это ни в чем неповинный ребенок.
— Ребенок, из-за которого за моей спиной смеется весь высший свет. Ребенок, который будет вечным напоминанием о…
— Я прошу тебя…
Лорд Ле Шадо, видимо, не хотел слышать это и, судя по всему, уже знал, что ему скажет супруга. Но ее было уже не остановить. Одно упоминание Корнелии вместе с упреком было для нее как красной тряпкой, после которой она впадает в бешенство.
— Я тоже тебя просила. Просила не изменять. Когда ты изменял, просила хотя бы не делать это у всех на виду. Просила не обрюхатить ее. Просила отдать этого ребенка семье той шалавы… Но ты… Ты был глух к моим просьбам. А сейчас смеешь у меня что-то просить?!
От ее крика Дамлин хотел зажать свои уши руками, но это бы его не спасло. Еще сильнее он хотел бы всего этого не знать, но даже находясь в служебном помещении, он бы всё равно всё услышал. От этого складывалось впечатление, будто он втихаря роется в чем-то грязном белье. Но ничего поделать с этим мальчик не мог.
— Можешь выплеснуть всю свою ненависть на меня. Но я не потерплю такого пренебрежения к Корнелии. Все преподаватели, которых ты подкупишь, будут тут же уволены. Я буду каждый день проверять всё по камерам и буду их менять до тех пор, пока ты не устанешь, — тихо, но твердо проговорил лорд, ставя точку в разговоре.
— Ты… — Его супруга зашипела.
— Я всё сказал.
Но Саманта Ле Шадо не собиралась останавливаться.
— Ты даже назвал ребенка в честь этой потаскухи! Как мне на нее смотреть?
— Не смей так говорить о Карнлии! Как ты можешь о ней так говорить?! Она уже мертва…
Дамлин чуть не отпрянул от двери. Лорд Ле Шадо, обычно спокойный и рассудительный, впервые за все его пребывание тут поднял голос. Его явно задели слова о Карнлии.
— Она мертва, а мне жить в вечном позоре.
— Ты не та женщина, за которую я выходил… — Похоже, слова супруги и в самом деле его задели.
Женщина рассмеялась, но совсем не веселым смехом. Он был истеричным. Даже Дамлин, который стоял за дверью, понял: Мандерил Ле Шадо до сих пор любит Карнлию.
— Это я?! Я сдержала каждую из клятв, которую тебе давала. Каждую! Я тебя любила, была в горе и радости, всегда рядом, я родила тебе твоих детей. А ты… Ты меня растоптал. И знаешь что? Я бы простила измену. Но ты не просто изменил…
Мальчику даже стало жаль его супругу: быть в браке, зная, что тебя никогда не полюбят так, как ее. Смотреть на измену с другой и быть не в силах что-то сделать…
— Я виноват. И я несу и буду нести ответственность за свои поступки до конца жизни…
— А я в чем виновата? Что я такого совершила, чтобы нести ТАКУЮ ответственность?
Лорду было нечего ей ответить. И Саманта это тоже поняла. Она вышла из его кабинета, ничего не замечая на своем пути. В том числе Дамлина. Он же нерешительно стоял у распахнутой двери.
— Извините, лорд… Я, наверное, лучше зайду в другое время… — Мальчик решил, что сейчас Мандерилу Ле Шадо точно не до него.
— Нет, заходи. Что случилось?
Он с осторожностью зашел в кабинет.
— Меня просили провести ревизию и со сметой подойти к вам.
— Сам высчитал?
— Да…
Лорд взял стопку его листов и внимательно просмотрел.
— Молодец. Ты талантливый парень, Дамлин. Быстро учишься. Думал, чем будешь дальше заниматься?
— Не знаю… Весь этот мир в новинку.
— Так ничего и не вспомнил?
Покачал головой. Меньше всего мальчику хотелось лгать лорду, но и рассказать о своем настоящем происхождении он не мог. Да и если бы рассказал… Это бы всё равно ничего не изменило. Дорога домой для него закрыта.
— У тебя еще в запасе несколько лет подумать, чем бы ты мог заняться. В восемнадцать сможешь поступить куда-нибудь учиться, — Мандерил Ле Шадо посмотрел на него и вдруг сменил тему. — Корнелия к тебе часто заглядывает?
Дамлин кивнул. Девочка прибегала к нему каждый день без исключения и проводила почти весь день с ним. Его это не напрягало: оказавшись выброшенным в чужой для него мир, с ней было не так одиноко… Ворох его тревожных мыслей хоть ненадолго засыпал. Ему повезло, что лорд его взял под свое крыло, но… Он оказался оторван от дома, семьи, привычного уклада… Всё, чему Дамлин учился, было бесполезно тут. Новые законы, правила, технологии… От всего этого голова шла кругом. Он был всего лишь ребенком, но ему резко нужно было стать взрослым.
— Не мешает? Если мешает, я могу с ней поговорить…
— Нет, она совсем не мешает. Даже пытается помочь.
— И помогает? — Мандерил Ле Шадо приподнял бровь.
— Ну да… Еще читает про прикладную механику.
Корнелия и в самом деле взяла в библиотеке несколько книг, чтобы лучше понять, чем занимается Дамлин. Так что последние дни она читала ему учебник, а он показывал, как это работало на практике. И у него складывалось впечатление, будто понимает девочка гораздо больше него.
— В восемь?
— Говорит, что ей это интересно, — пожал плечами он.
— И хоть что-нибудь оттуда понимает?
— Насколько я могу судить, да.
— Ничего себе… — Лорд подпер щеку рукой, явно не особо в это веря. — Она тебе доверяет?
Дамлин напрягся. Корнелия определенно ему доверяла, но ему не хотелось пользоваться этим.
— Не знаю.
— У меня сложные отношения с супругой… — Он вздохнул. — И я не могу уделять столько времени Корнелии, сколько ей нужно. Если вдруг она тебе жалуется: преподаватель не пришел, был слишком строг или что-то еще случилось… Можешь передавать это мне?
— И вы с этим разберетесь?
— Конечно… Я не знал, что к ней не приходили преподаватели. Просмотрел все записи с камер. Оказывается, они приходили раз в два месяца. И это в лучшем случае… Давали ей книги, говорили разобраться самой и уходили. Моя супруга занимается воспитанием наших детей. Я просил ее нанять и ей достойных преподавателей, но вышло то, что вышло. Извини, глупо на тебя все это вываливать…
Дамлин слушал и очень хотел понять, но не понимал… Почему он так слепо верит своей жене? Как можно настолько не интересоваться своим ребенком? Неужели есть что-то важнее благополучия собственного ребенка? А еще почему он все это говорит ему? Но это он понял уже спустя года: лорду было нужно просто кому-то выговориться. Кому-то, кто не будет осуждать, кто, пусть и не поймет, но услышит. И Дамлин оказался этим кем-то. Несмотря ни на что, мальчик был искренне благодарен Мандерилу Ле Шадо и вопреки всему считал его хорошим человеком, который однажды оступился.
— Моя супруга не будет участвовать в подборе преподавателей. А я никогда этим не занимался. Даже не знаю, какие предметы Корнелии подойдут…
— Думаю, ей понравится математика и физика.
Спустя неделю Дамлин сидел в служебном помещении. Корнелия направлялась к нему после первого урока с новым учителем, а ее преподаватели отчитывались в кабинете лорда. Мальчик же вновь невольно подслушал разговор…
— Что вы скажете о ее способностях? Все сильно запущено?
— Запущено?! Девочка — гений.
— Что? Вы шутите?
— Нет, она уже знает программу для детей четырнадцати лет, при этом прекрасно ей владеет. Корнелия уверенно решает уровня равных уровней задачи по физике, способна рассчитывать в уме пятизначные цифры… Если честно, я никогда не встречал такого за всю свою практику. Вы уверены, что ее никто не учил?