Утро не принесло облегчения. Оно пришло в нашу пещеру серым, могильным светом, просачивающимся сквозь заросли ежевики.

Я открыла глаза, чувствуя, как веки слиплись от засохших слез. Первое, что я ощутила, — это холод. Дикий, пронизывающий холод, от которого сводило челюсти. Второе — жар.

Уджин, лежащий рядом со мной, горел.

Он не просто был горячим. От его тела исходило тепло, как от раскаленной печи. Я приподнялась на локте, морщась от боли в затекших мышцах, и посмотрела на него.

Зрелище было ужасающим. Его лицо, обычно бледное, сейчас было пунцовым. Пот градом катился по лбу, склеивая волосы в мокрые пряди. Он дышал тяжело, с хрипом и бульканьем, словно в его груди кипела вода.

Но самое страшное было на спине. Я откинула край своей куртки, которой укрывала его. Раны от стрел, они не затянулись. Демоническая регенерация, которая спасла его от огня мага, сейчас почему-то отказала. Края ран вздулись и почернели. От них расходилась сеть темных, фиолетовых вен, ползущих под кожей, как паутина.

Яд. Императорские егеря не используют простые стрелы. Наконечники были смазаны «Слезой Гадюки» или чем-то похуже. Ядом, который блокирует магию и убивает тело.

— Уджин… — я коснулась его щеки.

Он не отреагировал. Его глаза бегали под закрытыми веками, он был глубоко в плену кошмаров.

— Нет… не надо… — зашептал он вдруг, сжимая кулаки. — Я буду драться… только не клетка… не сажайте в темноту…

Его голос сорвался на жалобный скулеж. Этот звук разбил мне сердце. Великий воин, который вчера держал на плечах городские ворота, сейчас снова стал маленьким мальчиком, которого запирают в темноте.

Мне нужно было действовать. Если я буду просто сидеть и греть его, он умрет к полудню. Яд дойдет до сердца, и тогда даже тьма не спасет его.

Я выползла из пещеры. Лес встретил меня тишиной. Ветер стих, деревья стояли неподвижно.

Я была в одной нижней сорочке, грязной и рваной. Мои ноги были обмотаны лоскутами шелка, пропитанными кровью и землей. Я выглядела как квисин, призрак погибшей невесты.

Но мой разум был ясен, как никогда. Я вспомнила уроки. Не вышивание и танцы. Я вспомнила книги, которые тайком читала в библиотеке отца. Трактаты по медицине. «Травы Северных Гор».

Мне нужно было найти три вещи: воду, змеиный корень, чтобы вытянуть яд, и мох, чтобы закрыть раны.

Я двинулась в лес. Каждый шаг был болью. Камни резали ступни даже через обмотки. Ветки хлестали по голому телу, но я не замечала этого. Я искала, мои глаза сканировали землю.

Вот он. У подножия старого дуба, во влажной тени. Невзрачный кустик с фиолетовыми прожилками на листьях. Змеиный корень. Я упала на колени и начала рыть землю пальцами. Земля была твердой, каменистой. Я содрала кожу до крови, но вырвала корень.

Потом мох, он рос на камнях у ручья. Я набрала его полные горсти. Он впитывает кровь и убивает гниль.

Вода. У меня не было ни кувшина, ни чашки. Ничего. Я нашла широкий лист лопуха, свернула его кульком. Этого хватит на пару глотков. Придется бегать туда-сюда.

Я вернулась в пещеру. Уджину стало хуже. Его трясло в ознобе. Зубы стучали так громко, что казалось, они сейчас раскрошатся.

— Я здесь, — сказала я громко, чтобы мой голос пробился сквозь его бред. — Я пришла.

Я села рядом с ним. У меня не было ступки, чтобы растереть корень. Нож был слишком грязным. Я сделала единственное, что могла, откусила кусок грязного, горького корня. Вкус был ужасен. Словно я жевала землю, смешанную с желчью. Меня едва не вырвало, но я заставила себя жевать. Я перемалывала жесткие волокна зубами, смешивая их со слюной, пока во рту не образовалась жгучая кашица.

Я наклонилась к его спине.

— Потерпи, мой хороший. Будет жечь.

Я выплюнула кашицу прямо в открытую рану. Уджин выгнулся дугой и закричал. Этот крик эхом отразился от стен пещеры.

— ААААА!!!

Я прижала его плечи к земле.

— Тише! Нас услышат!

Я повторила процедуру для всех ран. Мой рот онемел от ядовитого сока растения, губы распухли. Но я видела, как кашица начинает действовать. Она шипела, соприкасаясь с черной кровью. Яд вступал в реакцию.

Потом я наложила мох и примотала его остатками своего пояса.

Теперь вода. Я сбегала к ручью с листом лопуха и принесла воду. Он не мог пить, его челюсти были сжаты судорогой, вода стекала по подбородку.

Я набрала воду в свой рот и наклонилась к нему. Разжала его губы пальцами и прижалась своим ртом к его рту. Я вливала воду в него, как птица кормит птенца. Глоток за глотком, заставляла глотать, массируя горло.

Через час его дыхание стало чуть ровнее. Озноб не прошел, но он перестал кричать.

Я сидела у входа в пещеру, обхватив колени руками. Я жевала остатки мха, чтобы заглушить голод и смотрела на лес.

Вдалеке, над верхушками деревьев, поднялась стая птиц. Они кружили, каркая. Кто-то потревожил их. Погоня, они не отстали и идут по следу. Кровь Уджина — маяк для магов.

— Нам нельзя здесь оставаться, — прошептал я сама себе. — Они найдут нас к закату.

Я оглянулась на Уджина. Он не мог идти, но если мы останемся — умрем.

Я поползла к нему.

— Уджин, просыпайся.

Он открыл глаза. Они были мутными, затянутыми пеленой.

— Мама? — прошептал он.

— Нет. Я не мама. Я Бора, твоя Хозяйка.

Я ударила его по щеке. Не сильно, но ощутимо.

— Возвращайся ко мне. Сейчас же.

Взгляд сфокусировался. Мужчина узнал меня.

— Хозяйка… вы… живы.

— Жива. И ты жив. Но ненадолго, если мы будем валяться здесь. Вставай.

— Не могу… — он попытался пошевелиться и застонал. — Ноги… как чужие. Оставьте меня.

— Опять? — я разозлилась, злость придавала сил. — Ты снова начинаешь? «Оставьте меня», «спасайтесь». Ты мне надоел, Соль Уджин!

Я схватила его за ворот и потянула на себя.

— Ты поклялся служить мне! Ты поклялся быть моим мечом! А теперь ты хочешь валяться здесь и жалеть себя, пока меня будут разрывать собаки?

Это подействовало. Упоминание угрозы для меня всегда действовало на него как стимулятор. Его глаза сверкнули фиолетовым.

— Нет… никто не тронет…

— Тогда вставай! Мы идем на Север, к Проклятым Землям.

— Там… смерть, — прохрипел он.

— Там единственное место, куда не сунутся солдаты Императора. Там у нас есть шанс.

Мы выбирались из пещеры вечность. Он опирался на меня всей своей тяжестью. Я сгибалась под его весом, мои колени дрожали, но я держала его.

Мы шли через лес. Шаг. Остановка. Вдох. Шаг. Вокруг нас сгущались сумерки. Тени становились длиннее. Уджину становилось легче в тенях, я чувствовала, как лес подпитывает его. Его магия работала пассивно, вытягивая крохи энергии из мрака.

— Они близко, — сказал он вдруг, останавливаясь.

Я прислушалась. Тишина. Но потом я услышала звук рога. Протяжный, низкий гул. Боевой рог Имперской Гвардии. Они были не просто близко. Они загоняли нас, выстроились цепью и прочесывали лес.

— Бежать некуда, — сказала я, оглядываясь.

Впереди был овраг. За оврагом начиналась другая растительность. Деревья там были черными, без листьев, словно обугленные скелеты. Трава была серой. И туман… густой, неестественный туман клубился там, как живое существо.

Граница Проклятых Земель.

— Туда, — я указала на туман.

— Если мы войдем… мы можем не выйти, — предупредил Уджин. Его голос был твердым, лихорадка отступила перед лицом опасности. — Там обитают твари, которых боялись даже на Арене.

— Лучше быть съеденным тварью, чем быть пойманными, — я нервно хихикнула. Истерика подступала к горлу.

Мы начали спускаться в овраг.

Сзади, на гребне холма, появились всадники.

— Вон они! — раздался крик. — Вижу цель!

Свист, стрела вонзилась в землю в полуметре от моей ноги.

— Быстрее! — Уджин оттолкнулся от меня. — Бегите! Я прикрою!

Мужчина развернулся к врагам. Он шатался, но поднял меч.

— Нет! — я схватила его за руку. — Никакого геройства!

Мы покатились вниз по склону оврага, ломая кусты, сдирая кожу и упали на дно, в грязный ручей.

Всадники остановились на верху. Они не спускались, натянули луки, но не стреляли.

— Почему они стоят? — спросила я, поднимая голову из грязи.

Уджин посмотрел на другую сторону оврага. Туда, где начинался туман.

— Потому что мы перешли черту.

Мы были на территории Проклятых Земель. Имперские солдаты боялись этого места больше, чем гнева Императора.

— Пусть сдохнут там! — крикнул командир сверху. — Никто не возвращается из Черного Леса! Уходим!

Они развернули коней и оставили нас. Мы были спасены и, в то же время, обречены.

Мы лежали в грязи на границе двух миров. Я посмотрела на Уджина. Он был без сознания, напряжение последнего рывка истощило его окончательно.

Я должна была тащить его дальше, в туман. Здесь, на открытом месте, нас могут достать магией.

Я встала, ухватила его за воротник и потащила. Сантиметр за сантиметром. Вглубь серой мглы.

Туман был холодным и липким. Он пах пеплом. Старым, холодным пеплом погребальных костров. Вокруг начали появляться странные тени. Искаженные силуэты деревьев напоминали скрюченные фигуры людей.

— Кто здесь? — шепнула я.

Тишина. Но это была не просто тишина. Это была тишина, которая слушает.

Вдруг из тумана вышел… ребенок? Нет. Это было существо ростом с ребенка. Бледная, серая кожа, огромные, черные глаза без белков. Рот зашит грубыми нитками. Оно стояло и смотрело на нас.

За ним вышло еще одно и еще. Они окружали нас. Молчаливые, жуткие наблюдатели Проклятых Земель.

Я положила руку на рукоять ножа Уджина.

— Не подходите!

Существа не двигались. Вдруг туман расступился и к нам вышла женщина. Она была высокой, одетой в лохмотья, которые когда-то были дорогим придворным платьем — лет сто назад. Её волосы были седыми, длинными, волочились по земле. Лицо было скрыто вуалью из паутины.

Она посмотрела на Уджина, а потом на меня. Ее голос прозвучал у меня в голове, не нарушая тишины леса.

«Ты принесла нам Дракона, девочка? Или ты принесла нам беду?»

— Я принесла вам Короля, — ответила я, сама не зная почему. Слова вырвались сами собой. — Короля Теней, ему нужна помощь.

Женщина рассмеялась.

«Короли здесь не живут. Здесь живут только изгнанники. Но… в нем есть тьма, которая нам нравится. Она вкусная».

Она подошла ближе. Протянула руку — костлявую, с длинными черными когтями и коснулась раны на спине Уджина. Черные вены под его кожей запульсировали и… начали бледнеть. Она вытягивала яд, пила его, как нектар.

Уджин вздохнул во сне, его лицо разгладилось.

«Мы возьмем плату, — сказала Ведьма, а это была, несомненно, Ведьма Пустошей. — За жизнь — жизнь. За кровь — кровь».

— Берите, что хотите, — сказала я, опускаясь на колени от бессилия. — Только спасите его.

«О, мы возьмем, — произнесла она. — Мы возьмем твою невинность, девочка. Не ту, что между ног. А ту, что в глазах. Ты перестанешь видеть мир цветным. Ты будешь видеть его таким, какой он есть. Серым и жестоким».

— Я уже вижу его таким, — ответила я. — Из-за меня умер Наследный Принц. Я видела, как горит мой дом. Меня больше ничем не испугать.

Ведьма откинула вуаль, ее лицо было молодым. Пугающе молодым и красивым, если не считать того, что одна половина лица была полностью лишена кожи, обнажая мышцы и кости.

«Добро пожаловать домой, убийца королей, — улыбнулась она кровавым ртом. — Идем. Наш Хозяин давно ждал гостя с фиолетовыми глазами».

Существа с зашитыми ртами подхватили Уджина. Они подняли его легко, как пушинку, и понесли вглубь тумана.

Я пошла за ними. Я шла в сердце тьмы, в логово монстров, о которых рассказывали страшные сказки, чтобы пугать детей. Но мне не было страшно. Потому что я знала: настоящие монстры остались там, за спиной, в золотых дворцах и шелковых одеждах. Здесь, среди уродов и изгоев, я, возможно, впервые была среди своих.

* * *

Мы пришли в поселение. Это не были дома, а норы, вырытые в корнях гигантских мертвых деревьев, и хижины из костей и шкур. Здесь жили те, кого Империя выбросила. Маги-отступники, химеры, проклятые, мутанты.

Нас поселили в самую большую хижину. Внутри горел очаг, но огонь был не оранжевым, а синим. Уджина положили на шкуры.

Ведьма начала колдовать. Она не использовала чистые бинты и лекарства. Женщина использовала пауков, плесень и странные, светящиеся грибы. Она шептала заклинания на незнакомом языке.

Я сидела в углу и смотрела, чувствуя, как меняется Уджин. Магия этого места проникала в него. Она смешивалась с его собственной тьмой и его тело начало меняться. Шрамы на его спине начали светиться, мышцы стали плотнее. Кожа приобрела сероватый оттенок, как сталь. Мужчина становился не просто здоровым, он эволюционировал.

Ведьма повернулась ко мне.

«Ты ведь понимаешь, девочка? Он больше не будет человеком. Никогда. Яд убил человека. Мы воскрешаем Демона».

— Мне не нужен человек, — сказала я тихо, закрывая глаза. — Мне нужен тот, кто сможет защитить меня от целого мира.

«Хороший ответ. Спи. Завтра ты проснешься в новой реальности».

Я уснула под синим светом очага, под шепот ведьмы и хриплое дыхание моего мутирующего защитника.

Снился мне сон. Я сидела на троне. Трон был сделан из черных мечей, а у моих ног лежал огромный черный дракон с фиолетовыми глазами. И весь мир вокруг нас был покрыт пеплом.

Я проснулась. Уджин сидел передо мной, он был здоров, но теперь был другим. Его волосы стали полностью белыми — как снег или пепел. Последствие яда и магии. Его глаза… теперь в них не было белка, они были полностью черными, с фиолетовой, светящейся радужкой.

Мужчина смотрел на меня. Он протянул руку. Его ногти стали черными, длинными, похожими на когти зверя, но втянутыми.

— Хозяйка, — его голос изменился. Он стал ниже, вибрирующим, как будто говорило два голоса одновременно. — Я голоден.

— Я найду тебе еду, — сказала я, поднимаясь.

— Нет, — он улыбнулся, и я увидела, что его клыки стали длиннее. — Мне не нужна еда. Мне нужна… сила.

Он посмотрел на выход из хижины, туда, где ходили жители Проклятых Земель.

— Здесь много силы, много магии. Я хочу взять её.

Я поняла. Он хотел не просто выжить. Уджин хотел подчинить это место, он хотел стать Королем этого сброда монстров.

И я поняла еще одно. Я буду его Королевой. Королевой Костей и Пепла.

— Возьми их, — сказала я. — Подчини их, сделай своей армией. А потом… потом мы вернемся в Столицу.

Уджин встал. Он был огромен и заполнил собой всё пространство.

— Да, Хозяйка. Мы вернемся и принесем им тьму, которую они заслужили.

Он вышел из хижины. Снаружи раздался рев вызова, а потом — крики страха и благоговения. Монстры приветствовали нового вожака.

Я осталась сидеть у синего огня и достала гребень, единственное, что у меня осталось из прошлой жизни, и начала расчесывать волосы.