Я еду по шоссе Костанера. Выезжаю на трассу номер 5. За полчаса пути на машине я платила трижды за использование трассы: дважды в окошко пункта платной дороги, а третий – когда датчик озарил салон красным светом. Для справки: деньги ушли не в государственную казну, а на баланс частной компании-концессионера дорог в стране.

На условиях концессии построено 2500 км дорог (при общей длине страны в 4300 км).

Концессионное соглашение – партнерство государства и частных компаний, вовлечение их в эффективное управление государственной собственностью, которое было бы выгодно обеим сторонам. Другими словами, это договор, по которому частный инвестор создает или реконструирует за свой счет объект государственного имущества. В нашем случае государство получает новые дороги в хорошем состоянии, а инвестор в обмен получает эксклюзивное право на доход от их эксплуатации – собирает плату за проезд по этим дорогам в течении оговоренного срока в пару десятков лет. Плюс этой модели в том, что государство не тратит бюджетные деньги на строительство дорог. Минус – за них в конечном счете расплачиваются граждане из своего кармана. В конечном итоге им это обходится дороже, чем если бы стройку финансировало государство.

Чтобы пользоваться концессионными дорогами, нужно установить в машине считывающее устройство таге ежемесячным тарифом в 500 песо, что равно примерно 80 центам. Выдают его бесплатно, но на условиях аренды, и неважно, пользуетесь ли вы дорогами или машина весь месяц простояла в гараже. Нехитрый подсчет демонстрирует прибыльность этого бизнеса: в одном лишь Сантьяго 8 миллионов машин, которые приносят доход в 6,5 миллиона долларов ежемесячно. Но это лишь стоимость самого тага. Каждый месяц еще приходит счет за суммарный проезд по участкам платных шоссе, которые начинаются едва ли не в сердце столицы. К обычным дорогам, к счастью для нас, обывателей, это не относится. Они все еще бесплатны.

Крупнейшим держателем концессии на дороги в Чили является испанская компания Абертис. Им же принадлежат и многие парковки в городе. Объектом концессионного соглашения могут быть также госпитали, аэропорты, тюрьмы, порты – практически вся инфраструктура.

Когда я наливаю воду из-под крана, то в конце месяца плачу корпорации Агуас Андина. К государственным структурам она тоже не причастна.

Когда-то корпорация была государственной и называлась Импреса Метрополитена. Сегодня она принадлежит франко-бельгийской энергетической компании и группе Бытия, а та, в свою очередь, принадлежит самому олигархическому чилийскому клану Люксич. Агуас Андина на эксклюзивных правах снабжают Сантьяго водой (станция по водоочистке располагается в Кахон-дель-Майпо) и обрабатывают уже использованную в домохозяйствах. Агуас Андина были замечены в разных скандальных ситуациях. Из самого заметного: Агуас Андина финансировала политические кампании незаконным путем. Она платила компаниям, которые якобы оказывали консультационные услуги, никогда не существовавшие на самом деле. Эти деньги шли на финансирование кампаний кандидатов в сенаторы и президенты. Было даже проведено расследование, но налоговая служба не дала дальнейшего хода делу – компании признали ошибку в бухгалтерских расчетах, и происхождение полученных сумм на миллионы долларов осталось загадкой, стороны добровольно согласились выплатить штраф, что дозволяется по чилийским законам. При правительстве президента Пиньеры государство продало остававшиеся 35 % акций и осталось лишь с 5 %. К слову, Агуас Андинас принимали участие в финансировании президентской кампании самого Пиньеры.

Кроме того, в Чили нет свободного доступа к рекам. Они обязательно кому-то да принадлежат. Хотя на практике люди рыбачат в реках, находят секретные проходы и т. д. Во время диктатуры права на водные ресурсы были прописаны, закреплено частное владение ими.

Когда я отвечаю на звонок мобильного и отправляю СМС-сообщение, то пользуюсь телефонной сетью.

Часть моего платежа уходит корпорации Эндеса. Чилийскую электроэнергию приватизировали еще во время диктатуры.

Я еду на природу. Хочу выйти к реке, которая мерцает сквозь пролесок. Земля, пролегающая между нами, находится в частной собственности, о чем сообщает табличка. Даже в национальном парке Торрес-дель-Пайне во время восхождения к зубцами Трее Торрес я проходила участок за изгородью с табличкой «частная собственность»!

В регионе Айсен Северной Патагонии простирается парк Пумалин. Случай выдающийся по многим параметрам (вроде образцового управления), но прежде всего тем, что этот парк площадью в 400 000 гектаров – частный. Пумалин был крупнейшим частным парком с открытым доступом для посетителей. Более того, территория была куплена и возделана как парк в 2005 году иностранцем – американским миллионером Дугласом Томпкинсом. После смерти магната от несчастного случая во время гребли по реке его жена передала парк чилийскому государству в 2017 году. Пумалин вместе с другим заповедником равной площади станет парком Патагонии, крупнейшим во всей Южной Америке.

Национальное природное достояние тоже находится в частных руках.

Не все, конечно: большинством парков и заповедников заведует лесная корпорация КОНАФ. Но и тут бывают занятные сноски. Парк Торрес-дель-Пайне, главная достопримечательность чилийской Патагонии, тоже находится под управлением КОНАФ. Только на территории многодневных пеших маршрутов все объекты для размещения туристов – зона для кемпинга, дома рефухио, магазины и пункты проката – принадлежат двум частным компаниям, Фантастика Сур и Вертисе Патагония. Они по-добрососедски поделили зону влияния в буквальном смысле. Одна компания заправляет верхним участком маршрута, другая – нижним. КОНАФ получает от путешественников лишь плату за входной билет на территорию парка. За пределами трека на территории парка расположились другие отели, преимущественно премиум-сегмента.

Ясный, четкий курс на рыночный капитализм в агрессивной форме и неприкосновенность частной собственности – в этом чилийцы прилежно ориентируются на американцев. Хотя приватизация в Чили имеет долгую историю и началась задолго до времен диктатуры. Старинные канатные дороги города Вальпараисо, возведенные в XIX веке, были построены английскими инвесторами. Выходцам с Туманного Альбиона принадлежали многие прииски селитры и меди на севере страны, ради которых и была развязана Тихоокеанская война против Перу и Боливии. В результате этой войны Чили отошли северные земли, а Боливия потеряла выход к морю, о чем вспоминает с завидной периодичностью. Но кто же помянет англичан лихим словом?

Такие дела на чилийской земле.