«А что же с национальной кухней?» – спросите вы. Страна расположена на берегу Тихого океана, так что в местной кухне много блюд на основе даров моря. С них и следует начать знакомство с чилийской гастрономией. Беспроигрышный вариант – рыбная похлебка колдийо-де-конгрио. Ее так любил чилийский народный поэт Пабло Неруда, что посвятил яству целую оду. У Неруды были свои счеты с океаном, но в этом случае он был объективен. Уха из рыбы, которая живет до 30 лет и питается креветками (отчего в русском языке ее нередко именуют «креветочной рыбой»), действительно хороша.

Крупные куски белой рыбы конгрио соседствуют в чугунной пиале с цельными картошинами и щедрой порцией кинзы. При приготовлении еще используют томаты, сок лимона и белое вино. И не забывают, как завещал поэт, «перемешать нарубленный чеснок с луком и томатами».

Секрет свежести блюда в том, что в уже готовую уху из рыбьих голов добавляют остальные ингредиенты, а в финале на десять минут бросают куски рыбы и добавляют капельку крема. Колдийо-де-конгрио сегодня подают на традиционных встречах коммунистической партии (в которой состоял в свое время Неруда) с прессой.

Да что там пресса! Именно колдийо-де-конгрио президент Бачелет предложила отведать принцу Уэльскому во время его визита в Чили.

Но не ухой единой, есть и другой заметный рыбный суп в чилийской кухне – пайла марина. Наваристая густая похлебка пробудит от спячки, поднимет мертвого, насытит страждущего. Эффектная горка раковин всех мастей скрывает гастрономическое откровение в исполнении мидий и прочих моллюсков.

Как русские пьют (в теории) капустный сок, чтобы похмелиться, в Чили такой специфический лечебный эффект в народе приписывают пайле марина.

Лучшее дополнение к согревающему блюду – океанский бриз и бокал совиньон блан. В ресторанчиках на набережных надо непременно выбирать место на веранде и заказывать ароматные рыбные блюда. Тогда вам приоткроется душа этой страны, ее нерв и соль. А может, даже и песок – самые свежие устрицы в моей жизни случились в рыбацком ресторанчике на причале Пуэрто-Монетта, и даже песок на зубах не убедил меня в обратном; а вот в свежести улова – очень даже. В такие моменты хочется открыть воображаемый блокнот и бросить вызов красочным эпитетам чилийского поэта. Что он писал, эссенция Чили, вкусы только что сочетавшихся узами брака моря и земли на столе? Не привирал старик Неруда.

Супы всегда подают в посуде из керамической глины черного цвета. В идеале – та, что обжигают в печах деревни Помайре в окрестностях Сантьяго. Это место специализируется на производстве глиняной посуды. Надо сказать, добрую половину традиционных блюд подают в такой посуде: от пастель-де-хайба и пастель-де-чокло до тех самых рыбных супов.

Если рыбу чилийцы не усложняют чрезмерной готовкой – подают на гриле а-ла-планча или жарят в масле – то с моллюсками все иначе. Самое популярное блюдо, национальный любимец в жанре морепродуктов – мачас-а-ля-пармезан тому лучшее подтверждение. Чилийский моллюск мача (активно экспортируемый за границу под названием навахуэла) щедро посыпают тертым сыром пармезан и отправляют в печь. Вкусно, но достоинства самих мачас теряются в общей палитре. Водятся в местных водах и благородные устрицы. Скромными размерами они проигрывают товаркам из северных морей куда больше, чем вкусовыми качествами.

Тренд на сырую, почти нетронутую готовкой рыбу в Чили широко представлен высокой перуанской кухней. И смех и грех! В одной доверительной беседе перуанец, связанный по долгу службы с индустрией питания, уверял, будто перуанских ресторанов в Сантьяго больше, чем в самой Лиме. В это несложно поверить, зная, что почти половина всех эмигрантов в стране приходится на перуанцев, и оценивая их жесткую хватку в чилийской столице. Большинство таких мест на одно лицо: добротные рестораны с перуанским персоналом, простым и ясным интерьером с парой отсылок к мифологии инков таят главное сокровище – меню с десятками видов севиче всех мастей. Тот редкий случай, когда однотипность играет на руку, словно создана одна большая сеть, так как севиче почти всегда беспроигрышно. Дошло до того, что, приехав в перуанский Куско, я с недоумением разглядывала меню, где было куда больше чего-то вроде стейков из ламы и морской свинки. Пять минут я выпытывала у официанта, где же севиче миксто и севиче-де-камаронес. Мои чаяния были напрасны, в меню нашлось лишь севиче из местной речной форели. Просьбы о классическом десерте суспиро люменьо тоже не были удовлетворены. «Это только в Лиме!» – махнул рукой официант.

После того ужина я сделала два ценных вывода: во-первых, порой гастрономия в странах разительно меняется от региона к региону, во-вторых, жители Сантьяго и правда избалованы хорошей перуанской кухней. Если захочется совсем простой еды, можно пройтись по улицам центра Сантьяго сентро, где многие латиноамериканские эмигранты держат свои лавочки, венесуэлльцы и колумбийцы торгуют арепами, перуанцы разливают фиолетовый сок чича из фиолетовой же кукурузы. Маленький гастрономический вояж по разным странам континента в пределах одного перекрестка.

Найдутся в черте столицы и храмы японо-перуанской кухни, популярный фьюжн-тренд последних лет. Чаще всего именно они занимают лидирующие места в почетных рейтингах ресторанов. Donde esta Coco, Osaka – это не только лучшие места с точки зрения предложенных яств, но еще и самые дорогие. Чтобы вы знали.

Но вернемся на чилийскую землю, к чилийским же кастрюлям и рецептам!

Настоящий король на чилийской кухне – увы и ах – фастфуд. Но и здесь есть своя изюминка, тема отнюдь не ограничивается картошкой фри. Чилийцы пошли дальше и проявили толику изобретательности. Они едят не абы какой гамбургер, они едят чурраско итальяно. Названо блюдо в честь мясной отбивной без кости, чурраско. Порции этих блюд пугают своими масштабами, неподготовленный морально человек такое в жизни не съест. Тут навык нужен. Гигантская булочка с толстым слоем вальсы из авокадо (чилийцы отказываются употреблять слово «гуакомоле», хотя это оно и есть), кружками помидора и цельным мясным ломтем чурраско. Если заменить его нарезанными кусками карне мечада, получится сэндвич мечада итальяна. Тот случай, когда без вилки и ножа к сэндвичу не подступиться. Всю эту красоту заливают майонезом. Без него многие не мыслят жизни и готовы есть его в качестве соуса со всем что угодно. Намазать на белый хлеб – и готово.

Баррос луко – это другой представитель чилийского общепита. Ингредиенты: любимый всеми белый хлеб марракета с хрустящей корочкой, ломти мяса чурраско и плавленый сыр. В чемилико под булочкой скрывается яичница, кольца жареного лука и порубленное мясо; подается с картошкой фри.

На этом перечень сэндивчей не заканчивается, на вывеске любого чилийского фастфудного кафе можно насчитать с десяток вариантов, я лишь перечислила самые популярные и, на мой взгляд, вкусные варианты. В общем, достойная замена всяким Макдональдсам (кстати, ужасающее невкусным в Чили) в стране есть.

Если зайти в обеденное время в кафе в широко проходимом месте, на многих подносах местных можно заприметить хот-доги комплето итальяно. Кроме сосисок вьенес в этом блюде много уже знакомых нам ингредиентов – густой слой массы из перетертого авокадо, помидоры, дорожка майонеза, опционально – горчица и кетчуп.

Сложно понять, почему в названиях так часто упоминается Италия, ведь связующих ниточек родины спагетти с чилийскими бутербродами не выявлено.

Касуэла. Как много скрыто в этом звуке для чилийского сердца. Как-то осенним днем мы с мужем отправились в одно местечко в горах. В дороге нас застал дождь, и все планы потерпели крушение на взлете. Пришлось искать ночлег в ближайшем поселке, активном летом из-за притока туристов, но совершенно пустынном в остальное время года. Мы остановились в типичном гостевом доме кабанья, им заправляла крошечная добродушная женщина. Хозяйка взялась за стряпню. «Касуэлиту?» – предложила она. В такой пронзительный холод, какой бывает при уверенной плюсовой температуре лишь в горах в дождь, касуэла была самым желанным блюдом на свете.

К обеду женщина принесла кастрюлю с дымящимся варевом, из-под крышки валил пар. Единственный очаг тепла в неотапливаемой комнате, суп нужен был и для того, чтобы согреться. С наступлением холодов популярность касуэлы растет в прогрессии именно по этой причине – она согревает. Так и переживают холода в чилийских домах. Вот вам и юг Латинской Америки.

Принцип приготовления касуэлы объясняется ее происхождением. В деревне говорят: «К приходу соседа подлей еще воды в суп».

Блюдо по своей сути – чистейшей образец бесхитростного деревенского подхода. Целые корнеплоды или очень крупно порезанные – картофель, тыква с кожурой, кукуруза – бросают поочередно в мясной бульон, потом добавляют томаты, полоски перца, стручки фасоли и прочие овощи по желанию. Касуэла может быть с говядиной, курицей и другой птицей.

Другой спутник холодов – тележки с сопайпияс на улице. Это настоящий чилийский стритфуд.

Поливают их жидкой чанкакой, патокой.

Как и многие кулинарные привычки, рецепт сопайпияс унаследован от испанцев, от южных кровей. В свою очередь в Андалузию сопайпа пришла через залив, от мавританцев, как вымоченный в масле хлеб.

Если проследить происхождение, то выяснится, что многие чилийские привычки и традиции уходят корнями к Пиренейскому полуострову – от танца куэки до сопайпияс.

Белая мука, масло, разрыхлитель – и перед вами блюдо плоской округлой формы с дырочками от вилки (почему-то другие кухонные приборы в приготовлении традиционно не участвуют). Неудивительно, что кому-то на ум приходят отдаленные сравнения с пресными оладьями.

В центральной части страны в эту массу могут добавить тыкву, но такая сопайпиа встречается нечасто. Едят сопайпиа либо с соусом певре, либо сладкой, что куда более распространено. Если окунуть ее в жидкий соус патоки чанкака с добавлением корицы и других специй, получится сопайпиа пасада, но это уже вариант для домашней кухни.

Муж говорит, что для него сопайпиа посада – это вкус родом из детства. Блюдо всегда готовили дома в дождливые холодные дни. Сопайпиа можно найти и в Уругвае, и Аргентине (хотя немного иной формы), но такую похвальную верность этому яству, как в Чили, там не хранят.

Эмпанаду знают все. Традиционный перекус можно найти повсюду – на обочинах автотрасс, в киосках на улицах, в кафе. Купить в замороженном виде, наконец, в любом супермаркете – многие чилийцы так и делают. Я, правда, этого не советую, из печи куда лучше. На вечеринках на «разогрев» всегда разносят по кругу поднос с маленькими «коктейльными» эмпанадами. Дешево и сердито.

Южноамериканский пирожок нашел прочтение во многих странах, везде разное – например, колумбийская эмпанада очень отличается от чилийской. Но нигде ее не любят так, как в Чили. Эмпанада в форме конверта бывает с разными начинками, от креветок с сыром до вегетарианской неаполитано. Но самая вкусная и популярная – это классическая пино с мясом, яйцом, сыром и оливками. Побывать в Чили и не съесть эмпанаду с пино – все равно что не попробовать местное красное: по меньшей мере странно. Такое путешествие нельзя считать состоявшимся. Правильную эмпанаду выпекают в низкой глиняной печи, у нее плотное тесто, румяная корочка, щедрая обжигающая начинка. Самую вкусную эмпанаду, которую мне доводилось встретить, продавали на обочине дороги в Кахоне-дель-Майпо. Для многих чилийцев воскресная поездка в Кахон – классика. Эта поездка обязательно включает в себя поедание местной эмпанады. Желательно не одной. Тесто в Чили обожают, в том, что страна занимает второе место в мире по потреблению хлеба, сомневаться не приходится. Все правильно говорят.

Другая примета уличного жанра – компот моте кон уйсильо. Сушеный персик-урюк, горсть золотистой обжаренной перловой крупы (чилийцы очень удивляются, когда им говоришь, что в России ее употребляют в качестве полноценного гарнира). Сахара или чанкаки (нерафинированный тростниковый сахар в брикетах) не жалеют. Можно попросить продавца налить лишь сок, без персика и крупы – их добавляют из разных чанов. Летом киоски с моте осаждают все центральные улицы и проспекты, в супермаркетах встречаются готовые к употреблению напитки в пластиковых стаканчиках. Еще на полках можно найти энсалада руса – некий собирательный образ русского салата, как его понимают чилийцы. Конечно, там много майонеза, какие-то овощи и смутная отсылка к оливье.

Поставив задачу накормить иностранца домашним национальным блюдом, многие хозяйки готовят поротое гранадос – кашеобразное варево из фасоли, тыквы, кукурузы, базилика и специй, туда же порой добавляют мясо. Выглядит не очень аппетитно, но пусть внешний вид не отпугнет вас от более близкого знакомства с блюдом. Популярна и фасолевая похлебка с сосисками поротос-конлонганиса.

А умитас! Толченную массу из кукурузы с добавлением лука и базилика в форме брикета плотно оборачивают несколько раз в кукурузные же листья и отправляют варить. Ну наконец, хоть какая-то экзотика, тот шаблонный дух Латинской Америки, за которым отправляются в эти края. Впечатление не обманчиво.

Умитас – это, возможно, единственное блюдо, сохранившееся с доиспанских времен. География распространения умитас охватывает весь континент, рецептура его варьируется. В Мексике блюдо известно как тамали, слово пришло из науатля, языка ацтеков, что красноречивее тысячи пояснений.

Блюдо всегда подается горячим, но почему-то его принято есть летом. Для кого-то лето символизирует запах клубники или свежей зелени, для иных – раскаленный кукурузный дух с пылу с жару. Но у каждого свои представления о прекрасном в кулинарии, и о вкусах не спорят.

Мое любимое национальное блюдо – пастель-де-чокло. Дословно означает «сладость из кукурузы». Сладкое кукурузное тесто покрывается карамелизированной корочкой и подается в глубокой миске из черной глины.

Любят чилийцы кукурузу, что тут сказать. К слову, вареный початок кукурузы чилийцы не солят, такое им даже не придет в голову, его посыпают сахаром.

Не менее хороша и пастель-де-хайба. Масса из краба с мукой очень нежна и питательна, как, впрочем, все местные блюда.

Размеры порций всегда превосходят возможности желудка обычного человека, это стоит учесть перед походом в гости или в ресторан за типичными яствами. Порой имеет смысл заказывать одно блюдо на двоих. Не говорите потом, что я не предупреждала!

А чтобы узнать о кухне исконных народов страны, стоит пройти доходчивый гастрономический ликбез в ресторане Peumayen в баррио Бельявиста. Это уникальный ресторан на карте города, где ставка сделана на возрождение кухни предков. Все яства в меню – это не что иное, как традиционные рецепты различных индейских племен Чили: мапуче, аймара, рапануи. Это позволяет оценить разнообразие гастрономии исконных народов – от бананового хлеба до жаркого из кролика, в котором шипит камешек из вулканической пемзы – чтобы поддержать температуру. В других чилийских ресторанах такого не найти. Подача блюд продумана до мелочей, еще никогда кухня индейцев не была столь приближена к званию высокой. В ресторане, впрочем, чилийцев не видно – одни иностранцы.

Чилийская кухня бесхитростна по определению, у нее гордое деревенское происхождение. И в своей простоте она и хороша.

Если не ждать гастрономических откровений и тонкостей, на манер того, что творят в перуанской Лиме – столице латиноамериканской высокой кухни, она сможет приятно вас удивить. Быть может, на манер южного соседа, однажды возьмутся и за чилийскую кухню, переосмыслят ее, вдохнут новую жизнь и дадут новое прочтение? Звучит на грани фантастики, но как знать.

Я замечаю, что социальная сегрегация просочилась и на чилийские кухни и определила вкусы населения. Одни и те же продукты питания могут быть строгим нравственным запретом для одних и любимым перекусом для других. Кулинарные предпочтения предсказуемо сказываются и на весовой категории граждан. Когда фигуры, знаете, такие, что глаз не оторвать от некоторых выдающихся частей тела, услужливо затянутых в обтягивающие маечки и легинсы. Верность комплето, майо (то есть майонезу) и прочим высококалорийным углеводным бомбам почти с точностью определяет социальный класс в Чили. Для меня была показательна реакция одной знакомой, которая, заметив за соседним столиком во французском кафе сэндвич «крок-месье», в ужасе прошептала: «О, да это верная смерть!» Фигуре, надо полагать.

Кроме традиционного экспортного добра, вроде вина и лосося, Чили хорошо даются и другие направления, незаслуженно менее известные за границей. Например, оливковое масло. Образцы местных оливковых масел спокойно выдерживают конкуренцию с производителями той же Испании. Я всегда предпочту чилийское масло любому другому. Как и в случае с вином, соотношение цены и качества идеально. В стране хватает оливок всех мастей, на рынках всегда есть чаны с черными и зелеными оливками разных видов засола.

Уважают местные и уксус. Оливки, маленькие огурцы, овощной микс из брокколи и моркови – в уксусе. В магазинах на таких банках часто встречаются немецкие этикетки: рецептура пришла из страны Гёте, а массовая эмиграция сделала популярными уксусные огурцы на чилийской земле. На праздничном столе в качестве косас-пара-пикар (то есть коктейльных закусок) всегда найдется вазочка с морковкой и огурцами в уксусе. Рядом с орехами. Косас-пара-пикар удручающе однотипны, в каждом доме всегда одно и то же: кубики сыра, пронзенные зубочистками, галеты, орехи, укскусная морковка, засилье чипсов. Репертуар неизменен.

Заказав как-то в ресторане ризопо с трюфелем, я приятно удивилась, обнаружив на нем стружку трюфеля. Так я и узнала, что в стране проводят эксперименты по выращиванию собственного черного трюфеля. С грибами в Чили интересная ситуация. В стране растет с десяток видов съедобных грибов, с такими-то лесными площадями, но чилийцы грибы не собирают и вообще не знают о таком занятии. Дело осложняется и тем, что почти все земли в стране кому-то да принадлежат (даже если на вид это бесхозное поле), а значит, любой сбор природных даров наказуем. Но не думаю, что этот фактор можно поставить впереди банального незнания.

Массовая пропаганда с голубых экранов и страниц журналов вреда лактозы приводит к тому, что на каждом втором столе на упаковке молока значится «без лактозы». Хотя среди чилийцев действительно высокий процент тех, кто не переносит лактозу. Есть даже исследования, посвященные этому: считается, что население генетически не приспособлено к усваиванию молока, ведь традиционно (то есть до прихода испанцев в эти края) не было ни коров, ни коз, ни овец. Возможно, толика правды в этом и есть.

Вообще, культура потребления молочных продуктов рождает любопытный парадокс. С одной стороны, упаковки убитого пастеризацией молока, которые могут стоять месяцами в кухонном шкафу, так как не требуют охлаждения. В магазинах молоко продается на обычных полках по соседству с яйцами и сахаром, а не в холодильных камерах. Никаких производных молочных продуктов вроде творога (сыр Филадельфия не в счет) и кефира нет. Исключение – кесийо, мягкий белый сыр, который считается диетическим. Люди, следящие за фигурой, любят сочетания бездрожжевых лепешек пита с ломтиками кесийо на завтрак.

Зато много йогуртов, правда, найти среди них какой-нибудь без химического фруктового привкуса – непросто.

Сыры чилийцы любят мягкие, невыдержанные – такие называют мантекосо от слово «масло». Что такое выдержанные сыры, они представляют весьма отдаленно. Купив молодой чилийский пармезан, вы очень удивитесь и перестанете ругать российский. Моцарелла почему-то мало отличается оттого же пармезана и почему-то продается твердым брикетом желтого цвета.

В Сантьяго есть секретный магазин товаров с юга. Там и хамон из гуанако, и всевозможные массы из помидоров и перца, и любопытные сыры из южных регионов, которые я бы даже назвала гурманскими (потому что они сильно отличаются от привычных чилийских), и гигантский чеснок с острова Чилоэ. К слову, об острове. Это милое место известно не только домиками на сваях, признанными наследием ЮНЕСКО, но и сельскохозяйственной продукцией внушительных масштабов (буквально).

Я часто летаю, так что у меня есть большая претензия к Чили. Эта страна настолько ориентирована на экспорт своих продовольственных товаров, что на ее границе очень строго следят за тем, что ввозят пассажиры. Чилийскому таможеннику совершенно не важно, сколько килограммов новой одежды и с какими бирками вы везете в чемодане. А вот еда в том же чемодане вызовет у него большой профессиональный интерес. Перед тем как ступить на чилийскую землю, надо заполнить декларацию о ввозимых товарах. По закону в этом перечне не должно быть никаких товаров животного и растительного происхождения. По ленте с багажом бегает специально обученная собака в служебном костюмчике и ищет отнюдь не одни наркотики. Собака ищет еще и фрукты, овощи, семена, мясо, соленья и травы – что там припрятал заморский турист? Стоит собаке броситься на чемодан и призывно залаять, как сопровождающий ее таможенник оставляет на провинившемся багаже специальную наклейку и сбрасывает его с транспортной ленты.

При мне так открывали чемодан… из-за банана. В другой раз в самолете сосед-швейцарец рассказывал ужасы о том, как его оштрафовали на четыреста долларов за маленькую баночку меда, которую он не задекларировал.

С запрещенными к ввозу продуктами шутки плохи. Чили – страна, ориентированная на экспорт, и оберегает свои фрукты, овощи, вино и морепродукты как зеницу ока. Поэтому нельзя допустить вторжение бактерий и вирусов иноземного происхождения на территорию страны. Вдруг кто-то перевозит на своей банке с медом новую филлоксеру: как тогда смотреть в глаза чилийским виноделам?

Конечно, я утрирую. Первое предупреждение встречается на экранах бортовых телевизоров еще во время полета; ролик рассказывает о прекрасной и уникальной стране, которая очень заботится о неприкосновенности своего пространства от различных бактерий. В аэропорту в зоне получения багажа без перерыва убедительно просят задекларировать все, что следует. Меня однажды очень пожурили за провезенный мед, который вычислили по стеклянной банке. Дело было так: заприметив на мониторе стекло и узнав, что я везу задекларированный мед, меня попросили достать его. Перевернув в чемодане все вверх дном, пять минут подбрасывая в воздух красочные ворохи одежды и нижнего белья, я наконец нашла банку и, радостно улыбаясь, протянула ее работнику. Он сделал надрез на плотной обмотке из скотча, внимательно рассмотрел содержимое банки на просвет, но увидел там земляничное варенье, про которое я совсем забыла. Впрочем, он лишь удовлетворенно хмыкнул, что с «медом» все в порядке. Ягода в меде его, к счастью, не смутила. Ту самую банку с медом я нашла в чемодане уже дома. Повезло мне с таможенником – молодой был, неопытный. Даже страшно подумать, что он теперь думает про российский мед.

В другой раз меня отчитали за провезенные сухофрукты. Отобрали гостинцы, строго пригрозили пальцем и наказали больше так не делать. А как быть, если нет в Чили шоколадной кураги и сладкого урюка, а так хочется угостить ими чилийских друзей? Но собаки в униформе, которые с лаем накидываются на чемоданы на багажной ленте, меня откровенно нервируют, так что попытки провезти что-нибудь из запрещенного списка я все же оставила. Привожу теперь только конфеты.

Сами чилийцы прекрасно знают о таких мерах и боятся их как огня. Чилийцу и в голову не придет привезти с собой баночку варенья или редкий сыр на родину. И по той же причине они всегда удивляются: неужели в другие страны можно провезти дары природы? Я обычно стараюсь захватить с собой в Россию чилийское авокадо, миндаль и грецкие орехи. Из-за чего чилийцы крутят пальцем у виска, а я терпеливо объясняю им, что таможенники не обращают внимания на небольшое количество съестного, которое я везу для личного пользования. А вот если бы я привезла мешок брендовой одежды из мировых столиц моды, они бы наверняка проявили живой интерес к моей скромной персоне.

Путешествующие по Патагонии нередко сталкиваются с таможенным досмотром, по сути, впервые, ведь вряд ли обычный турист настолько любит российский мед, что возит его с собой даже в отпуск. Дело в том, что самые популярные места Патагонии расположены по обе стороны Анд: парк Торрес-дель-Пайне, остров Магдалена и город Пунта-Аренас в Чили, ледник Пери-то Морено, гора Фиц Рой и город Ушуайя в Аргентине.

И путешественник как минимум один раз пересекает границу, чаще всего наземную. Тут-то он и узнает о столь разных таможенных правилах соседних стран. В Аргентине машину досконально проверят на наличие техники, купленной в Чили (это цель поездки в Чили для половины аргентинцев). Путник, который движется в обратном направлении, встречается с совсем другой ситуацией. Внимательные чилийские пограничники посмотрят под каждым половичком, в каждом пыльном углу: не завалялось ли запрещенное яблоко или авокадо с чужими бактериями? У большинства иностранцев эти досмотры вызывают целую гамму эмоций. Поиск фруктов с пристрастием как вопрос жизни и смерти – это не совсем то, чего они ожидали от лихой Латинской Америки с ее хулиганским имиджем.

С другой стороны, я благодарна этой драконовской мере, благодаря которой вес моего багажа значительно уменьшился. Иначе трудно было бы справиться с порывом привезти с собой гостинцев для близких, которых хватило бы на маленький ларек: от экзотичного для чилийца земляничного варенья до не менее редких даров тайги – кедровых орехов. Вообще, переехав в Чили, я поняла, до чего шаблонно мы мыслим. Мечтаем о волшебных вкусах из далеких стран и даже не отдаем себе отчет в том, что у нас перед глазами богатое разнообразие продуктов, которые покажутся многим иностранцам совершенно экзотичными и уникальными: от рябины и калины до боярышника, гречки (этот алтарь русских эмигрантских чаяний) и кедровых орехов. А кефир, а сметана, а соленые бочковые огурцы? А пельмени и пряники? Черный хлеб, наконец! Когда приезжаю в Москву, стараюсь наедаться этого вдоволь.