Я пишу этот текст в кафе, где напротив меня фахверки на балках, сводчатый потолок и резные дверные проемы. В былые времена этот дом опенка яичной скорлупы с ухоженным садом конечно же принадлежал немецкому промышленнику. В районах Провиденсия и Лас-Кондес часто встречаются подобные дома в типичном немецком стиле с деревянными фахверками. Порой создается впечатление, что ты шел по чилийской улице и вдруг попал в маленькую Баварию (или любую другую уютную часть Германии – на выбор).

Среди моих знакомых много условных Лихтшпигберов и Рихтов. В любом чилийском кафе вам с готовностью предложат ягодный «кухен» (песочный пирог), а в супермаркетах полки ломятся от различных «солений» в уксусе в немецком стиле – от оливок до огурцов, а где-то промелькнет и темный хлеб «по немецким рецептам».

У Пасхи в том виде, в каком ее отмечают в Чили сегодня, много заимствований, вроде кулича и декораций.

Отдельный разговор – пиво, которое производят на юге в Вальдивии. Премиальное чилийское пиво («Кунцманн», «Таробайт») роскошно и ничем не уступает премиальному немецкому. Потому что оно по сути и есть немецкое.

Многие удивляются. Как это, немецкое пиво?

И откуда такая любовь ко всему немецкому и столько немецких фамилий?

Исторически одна из самых крупных колоний эмигрантов в Чили – немецкая.

Но не надо думать про сбежавших нацистов, они как раз осели в других южноамериканских краях.

История немецкой эмиграции в Чили берет свое начало в далеком 1845 году, когда правительство Мануэля Булнеса разработало программу массового привлечения иностранцев для заселения южных земель от Вальдивии до Пуэрто-Монтта. Не просто эмиграционная политика, а целый план развития региона и нации.

Южные земли плодородны, но на этой обширной территории проживало очень мало коренного населения. Европейская эмиграция того времени заселяла центральную часть страны, даже граница ареала обитания мапуче и других племен Араукании проходит куда севернее. Демографическая ситуация этих земель была катастрофической. Хуже дела обстояли лишь в степях Патагонии, но там к тому времени хозяйничали английские скотоводы.

Прохладный воздух, высокая влажность круглый год, раздольные пастбища для разведения скота, озера и леса – таков климат регионов Лос-Риос и Лос-Лагос, что в переводе с испанского означает «реки» и «озера». Такие условия могли показаться привлекательными и привычными для немцев. Кроме того, немцев выгодно отличала хозяйственность: промыслы были ключевым условием для поднятия экономики региона. Немцы были идеальной кандидатурой на роль колонизаторов региона, как ни посмотри.

Смелую идею претворил в жизнь Бернардо Филиппи. В 1846 году в роли уполномоченного по политике колонизации он предпринял поездку в Германию, чтобы уговорить мелких немецких промышленников и крестьян поселиться на чилийской земле. Первые группы переселенцев осели возле озера Ланкиуэ (современный Пуэрто-Варас) и вдоль устья реки Вальдивия. Пробный эксперимент прошел успешно. Вскоре главного по колонизации региона сменил Висенте Перес-Росалес, чьим именем сегодня назван крупнейший Национальный парк страны в окрестностях Пуэрто-Вараса.

С 1850 года немецкая колонизация региона стала массовой. Окрестности города Пуэрто-Монтта отныне населяли сотни немецких семей, которые привезли с собой привычный уклад жизни и ремесла. Кроме пивоварения на просторах от берегов Льянкиуэ до Пуэрто-Монтта раскинулись лесоперерабатывающие комбинаты, предприятия по выделке шкур. А еще верфи по ремонту судов – географическое расположение города Вальдивии, крупнейшего чилийского порта, имело стратегическое значение. Его важность подчеркивали еще в историческом документе «Колонизация провинции Вальдивия».

Расположение Вальдивии стало дополнительным преимуществом для установления торговых отношений с главным немецким портовым городом Гамбургом, куда и направлялась часть продукции – чилийской по происхождению, немецкой по сути, а также природные ресурсы.

По закону переселенцы пользовались всеми правами чилийских граждан, что уже говорит о многом.

В регионе наладили производство сельскохозяйственной продукции и животноводство. На чилийских лугах появились стада коров и овец, а с ними и производство молочных продуктов. С тех пор большинство «молочников» располагаются на юге Чили, что логично, ведь там есть пастбища.

Для чилийцев Озерный край прочно ассоциируется с натуральной едой и магией природы. Юг – это целый бренд.

Лозунг одной торговой марки по производству молочных продуктов так и гласит: «Вся магия юга».

Скажешь чилийцу «юг», и перед его глазами проносятся картины: озера, леса, пасторальные пастбища с коровами, молоко, рыбалка, дожди, густой запах дыма и камина.

Когда столичный житель устает от города с его пробками и смогом, он предается мечтам о том, как все бросит и уедет жить на юг, в глушь, в Пуэрто-Варас и его окрестности. Самые последовательные и дальновидные покупают здесь участки и строят загородные дома. Цены на них постоянно растут.

Спустя пару десятилетий после первой волны немецкой колонизации потребовалось расширить границы занимаемой территории. Взгляд переселенцев обратился к землям индейских племен мапуче и уиличе, которые традиционно стояли особняком от чилийских государственных процессов. Тогда конфликт мапуче с завоевателями, едва затихший после войны Арауко, вступил в новую фазу. На этот раз мапуче столкнулись с откровенным присвоением своих земель, которое никак не регулировалось на законодательном уровне. Зато закон джунглей, заявляющий, что побеждает сильнейший, действовал в полной мере. Этот подход спровоцировал вооруженные стычки и поджоги собственности колонизаторов, они порой вспыхивают и до сих пор. Историческая память не дремлет.

Облик региона во многом определен переселенцами и стал частью патримонио, то есть национального достояния. А у местных жителей до сих пор часто встречаются немецкие фамилии, пусть даже их внешний вид уже далек от немецких эталонов.

Сегодня Пуэрто-Варас – это город с запахом горящего камина, который слышен на каждом шагу и проникает, кажется, даже в поры; город деревянной мебели, экоподхода к туризму и домиков в стиле немецкой глубинки; город с видом на вулкан, в конце концов, даже на два. На улицах города бросается в глаза изобилие домов с балками в стиле фахверк и особыми «чешуйками» овальной формы из темного дерева. Архитектура Пуэрто-Варас характерна для этой зоны чилийского юга, и не очень – для страны в целом.

С немецкой эмиграцией в Чили появились торты кухен, типичные швабские дома белого цвета с поперечными фахверками, немецкие фамилии и европейская мебель в антикварных магазинах. Появились и остались навсегда.

Местные дома региона с деревянной чешуей признаны национальным достоянием, встречаются они лишь в зоне от Пуэрто-Монтта до Пуэрто-Вараса. Некоторые дома (с немецкими фамилиями владельцев, разумеется) входит в список исторических памятников, среди них выделяется церковь Саградо Коразон. Красивая конструкция с красной крышей и стилистикой фахверков при ближайшем рассмотрении оказывается выполненной из листов самой обычной жести, какая встречаются в портовом Вальпараисо, только окрашенной в молочный цвет. Немецкие архитекторы черпали вдохновение в чертах родного собора из Рот-тенбурга. Простота строительного материала удачно компенсирована пропорциями, цветовым решением и расположением на возвышенности.

Фахверковые дома в других регионах тоже встречаются, но преимущественно среди новых, а наибольшее число таких домов украшают чилийскую столицу.

Интересен и уютный городок Фрутильяр по соседству. В последнее время он позиционируется едва ли не как музыкальный центр Чили и настоящая озерная здравница. В местный театр Teatro de Lago с роскошным видом на озеро приезжают знаменитые музыканты со всего мира. В прошлом году в Фрутильяр приезжал даже маэстро Гергиев, при этом благополучно миновав Сантьяго.

Во время поездки в Пуэрто-Монти пару лет назад я останавливалась в гостевом доме у местной жительницы. О Чили я тогда знала мало, об истории немецкой эмиграции в эти края и того меньше – первое знакомство со страной происходило в режиме «опытным путем». Тогда меня очень удивило, что женщина готовила песочные торты кухен, в доме у нее была английская печка-буржуйка винтажного возраста и швейная машинка «зингер» – даже пожилые чилийки не отличаются навыками рукоделия. Стоит ли говорить, что у хозяйки дома были светлые глаза и вполне североевропейские черты лица.

Сегодня жизнь потомков немецких эмигрантов в столице сосредотачивается в клубе Манкеуэ. Там празднуют все значимые события, занимаются спортом и т. д. По сути, все важные места расположены в одном секторе – одна самых престижных клиник страны Алемана (где половина врачей – немецкого происхождения), посольство и колехио Алеман. К слову, чтобы ребенка приняли туда, его родители (или хотя бы один из них) в идеале должны иметь немецкое происхождение. Аналогичные правила актуальны и для французских школ, вроде Альянса Франсеса. По какой-то причине этой группе потомков важнее, чем остальным, сохранять тесные связи с корнями, вращаться в своей среде. У самых патриотичных порой можно увидеть немецкий флаг дома, а во время важных матчей в барах – чистых имитациях сельских пивнушек – можно увидеть много болельщиков Германии.