Барселона – каталонская столица, и она отражает все слои этого общества. Поэтому в Барселоне в равной степени говорят и на испанском, и на каталанском языках; кто на каком, зависит в основном от социального класса.

В самой Барселоне современный средний и интеллектуальный классы говорят на каталанском языке. Выбирать каталанский языком своего ежедневного общения и работы, по историческим причинам, для каталонцев означает выбирать демократию, а не диктатуру. Так что местные писатели, журналисты, дизайнеры, инженеры говорят на каталанском языке. Лучшие продуктовые магазины, дизайнерские бренды, винные бодеги – все это сделано на catala.

При этом высшие слои населения, потомки indianos XIX века, и большая часть рабочего класса говорят на испанском. Что касается элит, то тут все закономерно: для того чтобы создавать бизнес-империи, каталонцам прошлого и настоящего всегда приходилось иметь тесные связи с политическими элитами Испании. Семья Гуэль регулярно встречалась с семьей Бурбон; владение кастильским на самом высочайшем уровне для ультрабогатых всегда было частью обязательных рабочих навыков. Сегодня каталонские элиты, живущие в Зоне Альта, часто по-прежнему предпочитают кастильский каталанскому и готовят своих детей к карьере не в региональном правительстве, а в министерствах Мадрида. Это прослеживается и во время голосований – единственным районом Зоны Альта, поддержавшим на выборах 2017 года партии за независимость, была Саррья. Все остальные «богатые» барриос выразили свою поддержку умеренно консервативным политикам.

То, на каком языке говорят семьи рабочего класса, зависит от фамильной истории каждой семьи. Традиционно простые ремесленники Барселоны (а в особенности севера Каталонии) говорили на каталанском языке. Многие владельцы индустрий XIX века, строя очередную фабрику и прикрепленную к ней «колонию» для рабочих, в сотрудники нанимали не приезжих, а каталонцев – бывших крестьян из близлежащих деревень. И для сеньоров Виладомат, Виланова, Виладекольс каталанский был языком общения в первую очередь с сотрудниками – с бухгалтерами, поставщиками, управляющими и рабочими их фабрик. Для ведения бизнеса на высшем уровне они употребляли кастильский язык. Так что до XX века каталанский был языком простых людей и городской буржуазии, а кастильский – для светских раутов ультрабогатых промышленников.

А затем в XX веке в богатую Каталонию начался массовый переезд бывших крестьян из других регионов Испании, в частности из Андалусии. Когда Франко пришел к власти, этот процесс усилился многократно, и в итоге вокруг Барселоны выросли новые районы, заселенные преимущественно говорящими на кастильском андалусийцами. Так сложилась современная ситуация: Барселона – город полноценно двуязычный. Почти все здесь понимают и каталанский, и испанский в равной степени, а для личного общения выбирают язык на свое усмотрение. И когда иностранцу кажется, что на каталанском почти никто не говорит, для местных это совсем не так, в городе огромное количество человек, особенно молодых, живет в полностью каталаноговорящем мире, практически никогда не имея необходимости переходить на испанский. В школе или институте они говорят на каталанском, друзья у них почти все со школы – с ними они говорят на каталанском, с родителями дома так же, в театр и кино ходят в залы для каталаногово-рящих, в бары ходят к людям, которые наливают пиво Moritz и принимают заказ на catala… Этот мир на каталанском эффектно показан в сериале «Мерли» (Merli) о школьном учителе философии; сделан сериал изначально был местным телеканалом, стал невероятно успешным в Каталонии, был куплен Центральным телевидением и дублирован на испанский, после чего им заинтересовался Netflix и включил в свою коллекцию. Сегодня каталонский сериал «Мерли» в Латинской Америке любят не меньше, чем в Барселоне. И вот в этом сериале очень наглядно показывается тот мир местных, «своих», который существует параллельно Барселоне международной и туристической: туг все говорят на каталанском языке, у многих есть финансовые проблемы, кто-то проходит через развод, у кого-то болеет сын… Их не волнуют Саграда Фамилия и новые модные бары, они говорят на каталанском и решают повседневные проблемы. Причем один из персонажей – как раз сын андалусийских рабочих, приехавших в Барселону в XX веке; с друзьями он говорит на каталанском, с семьей – на испанском.

Итак, сама Барселона двуязычная, и выбор языка зависит от многих факторов. Сразу за городом начинается «рабочее кольцо» – пригороды, в которых селились рабочие мигранты в 1940-1950-е годы. В этих городах доминирующий язык – испанский, и даже сегодня каталанский тут можно услышать разве что на школьных уроках. Многие жители этих городов, переезжая потом в Барселону, чувствуют себя неуверенно, общаясь на каталанском со своими новыми коллегами.

Ну а за кольцом фабричных городов начинается классическая Каталония. Территории к северу и северо-востоку от Барселоны называются Catalunya profunda, «глубокая Каталония», и здесь говорят только и исключительно на каталанском языке. Местные жители понимают испанский, но настолько редко на нем говорят, что им бывает сложно переключиться. Именно эти районы – Жирона, Олот, Эмпурда – на всех выборах стабильно голосуют за партии, поддерживающие независимость Каталонии. К югу от Барселоны, впрочем, ситуация обстоит по-разному, и в окрестностях Таррагоны живет много семей, говорящих дома по-испански.

Так что краткого ответа на вопрос «Кто говорит на каталанском?» нет; зависит от города, семьи, социального класса.

А что насчет иностранцев? На каком языке говорят иностранцы? В Каталонии есть одна очень интересная законодательная практика: люди, получающие в этом регионе вид на жительство как беженцы, изучают именно каталанский, а не испанский язык. Занятия для них проводятся бесплатно и организовываются, разумеется, при поддержке Консорциума по лингвистической нормализации. Из-за этой практики новоприбывшие в Каталонию люди в статусе беженцев часто в итоге говорят именно на каталанском, а не на испанском языках.

Что касается людей, которые выбирали переезжать в Каталонию самостоятельно, то они в своем отношении к местному языку более-менее ровно делятся на две половины. Начальный бесплатный уровень катала в CPNL проходят почти все – во-первых, часто корочку требуют при устройстве на работу, во-вторых, понимать все эти письма от мэрии все-таки надо. А вот дальше происходит распад – кто-то, как я, продолжает радостно учить язык, пытается направо и налево его практиковать: кто-то же настаивает на использовании исключительно испанского, бесится, получая на руки любую документацию на каталанском, расстраивается, когда местные с ними на улице заговаривают на каталанском, и в целом желает, чтобы к ним этот язык не применяли. Есть и третьи – которые особого мнения не имеют, каталанский хорошо понимают (за много лет жизни тут его начинает понимать любой), но сами отвечают на испанском и более-менее комфортно чувствуют себя в любой ситуации.

Из-за такой поляризации мнений о каталанском и говорящих на нем вредных барселонцах гуляют сотни разнообразных мифов и страшилок. Самая распространенная – история о том, как ты начал говорить с каталонцем на испанском, а он – о ужас! – ответил на каталанском. Одна моя знакомая как-то возмутилась этим в Фэйсбуке со словами «Почему бы вам не обращаться к незнакомым людям на улице на английском?». Еще один знакомый швед на повышенных тонах рассказывал, как высокомерные и отвратительные каталонцы на заправке отказались говорить с ним на любом другом языке, кроме каталанского. Иностранцы же, изучающие в это самое время каталанский язык в центре нормализации, жалуются, наоборот, на то, что с ними никто и ни при каких условиях не говорит на каталанском и моментально переходят на испанский, услышав малейший намек на иностранный акцент. У Жорди Виланова есть этому объяснение: «Исторические реалии привели к тому, что сами каталонцы считают каталанский языком второстепенным и неважным. И что из вежливости не стоит заставлять бедных иностранцев прикладывать усилия и учить такой незначимый язык. Поэтому многие люди, которые в повседневной жизни используют именно каталанский, моментально переключаются на испанский, услышав иностранный акцент».

А у меня есть свое объяснение таким разрозненным свидетельствам: дело в том, что эти истории создаются не на базе того, как реально ведут себя каталонцы, а на базе восприятия слушающим. Каталонцы между собой разговаривают на каталанском; это их родной язык. Абсолютное большинство представителей этой нации, впрочем, совсем не ожидают, что на их языке будут говорить иностранцы, и не требуют этого, поэтому изучающим каталанский так сложно его практиковать. Да, есть некоторый процент жестких сторонников независимости Каталонии, которые, подобно Гауди, не перейдут на кастильский даже в присутствии папы Римского, но их немного, и встретить их можно в основном на собраниях леворадикальных партий, куда по чистой случайности вы вряд ли забредете. Наконец, случай с заправкой: я уже упоминала выше Северную Каталонию, catalunya profunda. Эти люди да, бывает, говорят исключительно на каталанском. Но в их случае это дело привычки, а не злого умысла: они так редко употребляют испанский в повседневной жизни, что, даже пытаясь говорить на нем, быстро и сами того не замечая скатываются обратно в каталанский. Как-то раз мы ездили на экскурсию на пивной завод в горах; на экскурсии было 30 человек народа, все каталонцы – и мы. Гид с гордостью объявил, что сегодня экскурсия будет на кастильском, потому что к ним в гости приехали люди аж из других стран! И он очень старался вести ее на кастильском, но каждый вопрос из публики – а вопросы были на катала – моментально сбивал его обратно, на родной язык. Через пару минут он спохватывался и начинал сердечно перед нами извиняться.

Я достаточно хорошо понимаю лингвистические реалии Каталонии, и мне такое поведение кажется довольно милым. При этом я легко могу представить, как гость из другого региона Испании такие скаты в каталанский воспринял бы в штыки и как каталонскую заносчивость. Впрочем, ко мне все заведомо относятся с теплом и симпатией – я из России, иностранка, стараюсь, молодец. От долго живущих в Барселоне уроженцев других регионов Испании и латиноамериканцев местные да, порой начинают ждать и требовать если не владения, то хотя бы полноценного понимания каталанского языка.

В общем, в лингвистическом плане в Барселоне непросто. И когда дело доходит до устройства на работу, то без свободного знания каталанского найти ее часто бывает проблематично. Но главная проблема, которая сегодня волнует умы и сердца барселонцев и жителей всех других регионов Испании, – это школа на каталанском языке. В современной Каталонии любая школа, не важно, государственная или частная, должна проводить не менее 30 % занятий на катала; правилу этому обязаны следовать даже британские, французские и русские лицеи. Жест этот, безусловно, политический – если при Франко дети в школе каталанский не учили, говорили на нем безграмотно, а писать и вовсе не умели, то в свободной Каталонии говорить на национальном языке будет можно, престижно и закреплено на государственном уровне.

Что удивительно, яростнее всего, по словам Жорди Вилановы, идею школы на каталанском поддерживали вовсе не коренные каталонцы: «Больше всего давления на правительство с требованием сделать бесплатные школы на каталанском языке оказали объединения родителей-мигрантов из Андалусии, живших в городах рабочего пояса Барселоны. Например, в Санта Колома-де-Граменет. Они настаивали на введении каталанского в школах даже до того, как умер Франко, потому что они хотели, чтобы их дети полноценно интегрировались».

Последние несколько лет, тем не менее, вокруг школы на каталанском бушуют бури. Центральные испанские власти, обеспокоенные ростом движения за независимость в регионе, видят одну из главных проблем в обязательном изучении регионального языка в школе. Они считают, что вместе с шипящими звуками некастильского наречия детям в голову вкладывают нелюбовь к Испании и желание добиваться независимости Каталонии любой ценной. Национальные испанские газеты регулярно печатают материалы с выдержками из каталонских школьных книг, утверждая, что эти книги «пропагандируют» сепаратизм. А молодая испанская политическая партия правого толка Ciudadanos («Граждане») даже профинансировала большое научное исследование с целью доказать, что каталонские школы занимаются политической пропагандой. Исследование пропаганду нашло, но не слишком прямолинейную: ни в одном учебнике на каталанском не говорилось «Испания – плохая, Каталония – хорошая». Тем не менее, согласно авторам исследования, истории и географии Испанского Королевства в учебниках уделялось куда меньше времени и материала, чем соответствующим аспектам развития Каталонии. С этим докладом в руках партия Сьюдаданос отправилась в центральное правительство с требованием изменить школьную программу региона и перестать так сильно продвигать каталанский язык.

Нельзя сказать, что сторонников у такой позиции нет – на выборах в каталонский Парламент в 2017 году Ciudadanos набрали больше 30 % голосов, опередив все остальные партии. Раз «Граждан» поддерживают – значит, многие в современной Барселоне недовольны текущим положением дел. В числе таких недовольных больше половины экспатов с детьми: испанский язык они видят как инвестицию в будущее своих детей, а каталанский – как бессмысленную трату времени, региональное наречие для своих.

Сами дети, как правило, каталонскую школу очень любят. Им все равно, на каком языке с ними говорят и что там с инвестициями в будущее, – им просто нравятся добрые и участливые воспитатели, которые их обнимают и, объясняя предмет, сидят на столах.