Стефани ван Никерк из Амстердама подтверждает тезис Жорди Вилановы: хочешь интегрироваться в Барселоне – делай бизнес. Она же на протяжении всего нашего разговора подтверждает и другой популярный тезис, высказанный и Жорди, и Женей Иващенко: в основе интеграции на новом месте лежит язык.

О важности общения без переводчиков, впрочем, Стефани ван Никерк рассказывать не надо – голландка специально приехала в Барселону, чтобы открыть школу языков. «Я очень долго мечтала о том, чтобы открыть языковую школу, которая бы объединяла людей через искусство», – говорит Стефани. Барселона в эту формулу затесалась, как это часто случается с иностранцами в Барселоне, через случай и внезапный трепет сердца. «Пять лет назад[159] я получала степень бакалавра. В рамках исследования для дипломной работы мне надо было провести полторы недели в Барселоне, посетить множество местных средних школ. Я абсолютно влюбилась в этот город! И приняла решение сюда переехать», – вспоминает Стефани. Мы с ней встретились под самое Рождество 2018 года в одном из милых кафе района Грасия, где моя собеседница жила. Ее дипломная работа пять лет назад касалась языка – Стефани получала степень бакалавра по специальности «языки и коммуникация». Затем она получила диплом CELTA – самую престижную в мире квалификацию для преподавателей английского языка.

Стефани всегда хотела в перспективе открыть свой бизнес, иметь свою школу, но первоначальный план переезда был менее радикальным. Девушка хотела сначала приехать, осмотреться, поработать преподавательницей английского в других школах, оценить рынок и затем запустить свой проект. Но реалии Барселоны быстро внесли коррективы в ее планы: «Свою школу я хотела основать где-то через год после окончания курсов CELTA, но я обратила внимание, что в Барселоне все школы искали носителей языка. Что очень печально! Так как я лично убеждена, что преподаватели, которые сами выучили язык, намного лучше могут объяснить грамматику и подсказать начинающим. И я решила, что откладывать со школой не стоит. Пожалуй, это предпочтение носителям послужило для меня сильной мотивацией приступить к собственному проекту незамедлительно, чтобы выделиться из общей массы языковых школ и таким образом привлечь другую клиентуру».

Способом выделиться, сделать свою школу особенной для Стефани стало искусство; ее школа так и называется – The Art of Language, «Искусство языка». «Половина нашей группы изучает испанский, половина – английский, а на выходных мы встречаемся все вместе для общения и языкового обмена», – поясняет концепцию обучения Стефани. Встречи учеников на выходных проходят не абы где, а на каком-нибудь важном культурном и творческом мероприятии: например, на выставке, или в арт-хаусном кинотеатре, или на фестивале иллюминации. «Барселона была, на мой взгляд, идеальным городом, чтобы опробовать этот концепт занятий. Здесь насыщенная культурная жизнь. Это очень, очень инновационный город, очень прогрессивный, очень творческий. Мне кажется, он отлично совпадает по характеру с моей школой. Кроме того, здесь есть гигантское коммьюинити, которое хочет выучить испанский, и столь же гигантское коммьюинити, желающее выучить английский. И мне хотелось соединить две эти группы людей», – рассказывает о своей идее Стефани.

О своем деле голландка говорит спокойно и сдержанно. Тем не менее совершенно очевидно, что этот проект сейчас важнейшее для нее дело: она тщательно подготавливает материалы к урокам, лично выбирает преподавателей, преподает сама и, как минимум, один выходной целиком проводит со своими учениками. Как-то раз в субботу я присоединилась к группе Стефани на выставке современного искусства в Museu Maritim возле Драссанес, бывшего городского порта. Было уже девять вечера, Стефани с оставшимися пятью-шестью учениками пила чай, все потихоньку собирались расходиться по домам. Но если почти все ученики провели на выставке по паре часов, Стефани была там с самого угра – искала своих учеников, разговаривала с ними, обедала, пила чай и кофе.

Сейчас в ее школе учатся около ста человек; когда сезон падает, число сокращается до примерно девяноста, в пиковые моменты – поднимается до 120–130 учеников одновременно. Бизнес Стефани начала одна: она просто приехала в Барселону, открыла ИП (autonoma по-испански) и начала рекламировать свою школу под слоганом «Подтяни свой английский или испанский, наслаждаясь искусством»[160]. «Еще в самом начале я открыла для себя рекламу на Facebook. Я разместила рекламу на Facebook и в Instagram. Я распечатала флаеры. Я ходила по городу и раздавала эти флаеры. Занятия начались с двух групп по шесть человек в каждой – это совсем немного! Но затем дело потихоньку пошло, многие узнали обо мне через друзей и знакомых. Это самый эффективный путь. До сих пор большинство моих учеников приходят в школу по рекомендации от друзей и знакомых», – рассказывает Стефани о постепенном становлении своего бизнеса.

Какие-то вещи приходилось выяснять экспериментальным путем, прямо на ходу – например, изначально занятия в ее школе проходили по будням с 18:30 до 21:00. Только через год Стефани поняла, что это расписание не подходит для Барселоны – это в Голландии и в Англии люди выходят с работы в 18:00. А в Испании, с ее до сих пор так или иначе существующей традицией сиесты и длинных перерывов на обед[161], многие офисные работники освобождаются не раньше 20:00. Так что ей пришлось сдвинуть занятия на поздний вечер, а для визитов в музеи зарезервировать субботу и воскресенье.

Итак, Стефани ван Никерк из Голландии переехала в Барселону в 2013 году и начала здесь свой бизнес. Все сложилось более-менее удачно, спустя пять лет школа работает и имеет сотни клиентов, но получилось ли у Стефани интегрироваться, как то обещал предпринимателям предыдущий герой этой главы Жорди Виланова?

С одной стороны, да. На вопрос «Есть ли у тебя друзья-каталонцы?» она решительно отвечает: «У меня очень много местных друзей!» Большинство из них она узнала благодаря своей школе – это ее бывшие и настоящие студенты и их друзья. Так что, с одной стороны, Жорди был абсолютно прав: если вы делаете в Барселоне бизнес, вы неизбежно заведете местных друзей и знакомых. Поставщиков, клиентов, друзей клиентов, соседей по коворкингу и так далее и тому подобное.

Тем не менее история Стефани на этом не заканчивается. Моя собеседница из Голландии – классический пример иностранцев, которые приезжают в Барселону из стран развитого Запада и, к своей неожиданности, сталкиваются с очень острой политической реальностью Каталонии. Не у всех получается ее понять, не у всех получается в нее встроиться, и Стефани ван Никерк вот уже пять лет пытается разобраться, куда же она попала и как относиться к тому факту, что в Каталонии есть мощное сепаратистское движение.

«Барселона действительно очень международный город. Здесь очень, очень просто интегрироваться на поверхностном уровне, оставаясь в своем международном пузыре: здесь очень много экспатов, очень много всяких интересных встреч и мероприятий для международного коммьюинти. Здесь легко знакомиться с людьми. Но при этом… У меня очень много друзей, которые практически не выходят за пределы района Борн. Они не были в Грасии или в Сан-Жервази, – поясняет Стефани суть проблемы. – Здесь часто говорят, что улица Диагональ разделяет Барселону экспатов, международный город, от Барселоны местной, каталонской. И мне кажется, половина людей, которые переезжают сюда жить, так и не пересекают эту границу».

Сама Стефани говорит на хорошем испанском. Пожив около года в Борне, она перебралась в Грасию, чтобы быть ближе к местным жителям, чтобы лучше чувствовать город. У нее много местных друзей, ее приглашают на каталонские дни рождения. И тем не менее вся наша беседа так или иначе возвращается к некоей тревожности, с которой Стефани живет здесь, к некоей внутренней борьбе – или может быть не борьбе, а диалогу, который она сама с собой ведет о Каталонии вот уже не первый год.

Она приезжала в Барселону, город на северо-востоке Испании, на побережье Средиземного моря, полный людей из самых разных стран мира, веселья, искусства и общения. И в то время как этот город существует, это реальная Барселона, вместе с ней на тех же ста квадратных километрах живет и другая Барселона, столица Каталонии, богатого и строптивого региона, имеющего собственный язык и государственные амбиции. И Стефани не совсем уверена, что она чувствует по поводу этой Барселоны с индепендистскими флагами, многотысячными протестами и обязательным каталанским языком.

В Барселону Стефани переехала с отличным английским и вполне приличным испанским. «Но очень скоро я поняла, что, если я хочу интегрироваться здесь, я имею в виду по-настоящему находить общий язык и дружить с местными, мне надо выучить каталанский язык» – говорит Стефани. Тем не менее за первые пять лет каталанский в ее жизни не появился – сначала было как-то не до этого, надо было развивать школу. Затем нужно было подтянуть испанский до хорошего уровня. Ну а затем Стефани нашла серьезного стабильного бойфренда – испанца из Андалусии с родственниками в Малаге. И поневоле оказалась втянута в нечто намного более серьезное, чем она ожидала: будучи иностранкой, живущей в Барселоне и встречающейся с андалусийцем, она оказалась в центре стремительного водоворота внутренней политики Испании, о которой она до этого имела достаточно поверхностное представление, так что во всех перипетиях ей пришлось разбираться уже на ходу, в роли если не полноценной участницы событий, то зрительницы из первого ряда партера.

«Мой бойфренд был из небольшого города Убеда в провинции Хаен, по-настоящему типичного андалусийского городка. Он знаменит своим оливковым маслом. И я была на многих знаменитых южных фериях[162], видела традиционные испанские платья и весь сопутствующий декор. Я видела ту часть Испании, которая, по моему мнению, не имеет ничего общего с Каталонией. Абсолютно ничего! – рассказывает Стефани о своем опыте погружения в несколько испанских подкультур одновременно. – Для меня, я должна признать, Каталония и Андалусия во многих смыслах были двумя различными мирами. И я пыталась объяснить это своему бойфренду, но он этого совершенно не понимал».

Стефани рассталась со своим андалузским бойфрендом за три недели до нашей встречи. Они были вместе уже два с половиной года и приняли решение переезжать жить из Каталонии на юг, в Малагу. Уже с запакованными чемоданами Стефани внезапно поняла, что все-таки любит Барселону и Каталонию с ее каталонцами и переезжать в Малагу ей совершенно не хочется. Эти отношения закончились, а в жизни хозяйки языковой школы начался новый период.

Тем не менее два с половиной года отношений стали для Стефани экспресс-курсом в мир внутренней политики Испании. Последние десять лет в Каталонии росли сепаратистские тенденции; до 2010 года идею о выходе региона из состава Испании поддерживали не более 18–19 % населения. В декабре 2018 года эта цифра, по разным оценкам, составляла от 40 % до 50 %[163]. И в то время как все больше и больше каталонцев хотели отделиться, в других регионах Испании росло раздражение в адрес Каталонии. Когда осенью 2017 года из разных регионов Испании в Барселону были направлены тысячи полицейских для предотвращения референдума о независимости, в Андалусии синие бронированные машины провожали сотни людей – обычных горожан – с криками «Покажите им [каталонцам] Кузькину мать!»[164].

В плане нелюбви к Каталонии и каталонцам семья экс-бойфренда Стефани не была исключением. Они, как считает сама голландка, стали жертвой информационной войны, развязанной испанскими СМИ. «Я очень хорошо помню первую большую демонстрацию за независимость Каталонии, на которой я была. Я хотела просто посмотреть, как это выглядит, ощутить атмосферу. Мне кажется, это была Диада (Национальный день Каталонии). Я пришла на демонстрацию, и оказалось, что она не имеет ничего общего с тем, что показывают в испанских новостях! Все было намного спокойнее, люди были дружелюбны, они веселились и хорошо проводили время. Больше всего мне понравились лица участников, тот факт, что там были самые разнообразные люди, всех возрастов и профессий, – вспоминает Стефани. – Я помню, я сразу же отправила сообщение бойфренду: „Слушай, я туг на каталонской демонстрации, просто посмотреть, как это выглядит, и я должна сказать, что здесь все вполне дружелюбно, это очень мирный протест…“ Реакция была, ну…..Нет, это неправда! У нас в новостях показывают совсем не то!!!“ А я видела новости в Андалусии, и там выбирают худшее из худшего. И то же самое делает телевидение в Каталонии. Так что некоторые каталонцы убеждены, что испанцы их ненавидят. А некоторые испанцы думают, что их ненавидят каталонцы. А на самом деле это просто пропаганда в СМИ. Это очень печально».

При этом, надо отметить, когда Стефани только начинала свою жизнь в Барселоне, ее собственные взгляды скорее совпадали со взглядами бывшего бойфренда: она категорически не принимала идею о независимости Каталонии. Тем не менее, когда она рассказывает мне о своей позиции в декабре 2018 года, она употребляет прошедшее время: «Я скорее склонялась на сторону антииндепендистов». Нет, она не поменяла свою точку зрения на противоположную и не вывесила на балкон флаг за независимость, посетив одну демонстрацию. Но сегодня Стефани совершенно точно намного лучше понимает аргументы обеих сторон.

«Мне не важны границы, и сейчас не время создавать границы!» – восклицает она, и делает это совершенно искренне.

Тем не менее она же с разницей всего лишь в несколько минут говорит и: «Но кто я такая, чтобы приказывать: вы не имеете права хотеть отделиться от Испании!»

«Это политический выбор, основанный на чувствах. И я могла бы написать целый список рациональных аргументов против независимости. Но если человек… Скажем так, я представляю на минутку, что Голландия – это часть, например, Германии. И мне кто-то говорит, что я немка. И я отвечу: „Нет, подожди секундочку, я совсем не считаю себя немкой, и мой родной язык – голландский“. И я понимаю. Я понимаю это чувство, в особенности учитывая франкистское прошлое Испании», – говорит она.

Сама Стефани объясняет, что лучше понять сторонников независимости ей помог документальный фильм Two Catatonias, выпущенный компанией Netflix. «Я была так рада увидеть этот фильм! Я бы очень хотела больше такой журналистики, больше источников, дающих слово разным сторонам конфликта. Мне кажется, этот фильм по-настоящему раскрыл мне глаза – в том смысле, что теперь я, по крайней мере, понимаю, почему люди недовольны и злы на испанское правительство», – говорит она. Но, надо полагать, что дело не только в кино от Netflix – пять лет в Барселоне тоже наверняка помогли Стефани сформировать новое, более тонкое и более сложное понимание Каталонии.

Нет, она по-прежнему считает отделение от Испании в общем и целом провальной идеей. Она опасается, что, если у нее сложатся отношения с мужчиной из Каталонии, вся его семья будет давить на нее, требуя выбрать сторону в борьбе за независимость. Тем не менее, теперь она не боится самого движения. Стефани выросла в открытой и либеральной Голландии и явно поддерживает идеи свободы и равенства для всех людей. И ей неблизок национализм – тот национализм, который приводит к лозунгам «Россия для русских!» и «Каждый день благодари Бога, что родился итальянцем». Поэтому ее первая и естественная реакция на словосочетания «каталонский национализм» была простая – не поддерживать эту идею.

Сегодня она знает, что Барселона разделяет ее ценности равенства и свободы. Именно это стало ключевым в ее решении не уезжать в Малагу. Подчеркивая свое уважение к обеим культурам, Стефани признает, что лично ей ближе стиль жизни каталонцев: «Разница колоссальная. Даже то, как люди одеваются! Здесь, в Каталонии, принят очень расслабленный стиль, очень похожий на то, как люди одеваются в Англии или Голландии. На юге… Я была на свадьбе в Андалусии – все девушки, и я имею в виду абсолютно все, перед церемонией провели, как минимум, два часа у парикмахера. Это было видно. И мне пришлось надеть каблуки! Потому что все девушки были на каблуках. В Каталонии такие вещи совершенно не важны», – рассказывает Стефани о своем опыте на юге Испании. Помимо одежды, она также заметила разницу в музыкальных вкусах – на юге, по ее словам, люди слушают в основном фламенко и реггетон. «В Малаге нет клубов с электронной музыкой. Может быть, найдется одно маленькое место с рок-музыкой, но с Барселоной не сравнить!» – говорит она.

Самым главным культурным шоком на юге для нее стала знаменитая коррида. Рассказывая о своем опыте, Стефани уточняет, что понимает историческую и культурную важность боя быков для многих испанцев, но тем не менее не может скрыть ужаса. «Родители бойфренда купили нам билеты на корриду. Я придерживаюсь точки зрения „не суди о том, что не видела сама“, так что я пошла. Господи боже мой! Первого быка убили. У меня началась паническая атака. Я просто разрыдалась прямотам. Никогда, никогда больше!!! – вспоминает она. – А здесь в Каталонии я не встречала никого, кто поддерживал бы бой быков. И Испания аннулировала их запрет на корриду! Что это было? Зачем? Дайте каталонцам право не поддерживать бой быков!»

Так что в итоге, когда для Стефани настал момент выбирать – настолько ли ей нравится Барселона, чтобы продолжать разбираться в перипетиях ее политики, – она все-таки решила остаться. «Мне кажется, Барселона очень социальный город. Люди заботятся друг о друге. Даже бездомные здесь счастливые, потому что здесь каждый человек – человек. Никто не смотрит на других свысока», – подводит она итог. Я спрашиваю, планирует она остаться в Барселоне, и Стефани отвечает незамедлительно: «Сто процентов!»

Да, ей по-прежнему некомфортно от мысли о разговорах на тему независимости за семейным столом. Она опасается, что в бесплатных каталонских школах детям могут внедрять сепаратистские идеи. Она смирилась с тем, что, возможно, никогда до конца не поймет, почему умные, открытые миру и начитанные каталонцы поддерживают идею о формировании национального государства. Тем не менее ей здесь нравится. «Забавно, что я только сейчас поняла, насколько я люблю этот город. Это мой дом, так что я останусь здесь. Я выучу каталанский. Своих детей я, впрочем, отправлю в международную школу, – смеется Стефани. – Но я с радостью предвкушаю дальнейшую жизнь здесь. Я хочу интегрироваться по-максимуму, стать частью этого города и дать ему что-то взамен через свою маленькую школу, которая объединяет людей».