«Олимпийское кольцо» – это название впечатляющего спортивного комплекса на вершине горы Монжуик и основная площадка Игр-1992. Она возводилась с нуля: за десятилетие, выделенное на подготовку к мероприятию, в Олимпийском кольце появились Олимпийский стадион имени Льюиса Компаниса, спортивный комплекс Дворец Сан Жорди[113], телекоммуникационная башня Сантьяго Калатравы, а также бассейны, теннисные корты и парковый комплекс. Пространство Олимпийского кольца выдержано в монументальной эстетике широких пространств и линий, параллельных горизонту. В Барселоне в целом таких мест больше нет, и когда долго взбираешься на Монжуик, заворачиваешь за очередной угол и охватываешь взглядом симметричную, выверенную, торжественную равнину площади Европы, то да, захватывает дух. Одновременно с этим для людей с постсоветского пространства такая эстетика всепобеждающей монументальной симметрии, воспевающая торжество воли над телом и человека над природой, это что-то очень знакомое и даже домашнее: ни один город бывшей Советской империи не обходится без невероятно больших площадей, разлинованных фонтанами.

Создание этого пространства обошлось Барселоне в 272 миллиона евро; эта сумма говорит очень многое о городе и о приоритетах его новых, постфранкистских властей: Олимпийское кольцо было самым важным именно спортивным объектом, основным местом проведения Игр, и тем не менее денег в его разработку было вложено в три раза меньше, чем в переосмысление и реурбанизацию побережья и Олимпийской деревни. Интересы и удобство жителей для барселонских властей всегда в приоритете по сравнению с желанием впечатлить сторонних наблюдателей.

Что же касается «горной зоны», то там подготовка велась в более традиционном для Олимпиады ключе – строились спортивные объекты. В районе Валь д’Эброн, лежащем у подножия невысокой барселонской горной цепи Кольсерола, создали теннисные и волейбольные корты, а также площадки для баскетбола и стрельбы из лука. Олимпийский велодром в зоне Валь-д-Эброн уже был – его построили здесь в 1984 году, готовясь бороться за право проведения соревнований.

Тем не менее даже в тех районах, где речь шла в основном о строительстве спортивных объектов, городские власти не забывали о практичности инвестиций в долгосрочной перспективе. Так, в рамках Олимпиады в Валь д’Эброне построили 500 новых домов; автор проекта Карлее Ферратер обеспечил им футуристичный, на пике возможностей архитектуры того времени, облик. Выверенные параллельные линии, стекло, белоснежные панели. На время Олимпиады в этих «домах будущего» разместились журналисты, а затем из передали в жилищный фонд города. Общая сумма инвестиций в Валь д’Эброн составила 130 миллионов евро.

Наконец, трансформация четвертого района, зоны Диагональ, заключалась в основном в улучшении инфраструктуры города. Диагональ и до Олимпиады могла похвастаться объектами, подходящими для проведения спортивных мероприятий высочайшего уровня: здесь располагались знаменитый стадион Камп Ноу, еще несколько тренировочных площадок ФК «Барселона», а также целая коллекция хороших отелей. Поэтому большая часть бюджета пошла не на строительство красивых зданий, а на улучшение транспортной инфраструктуры: Диагональ соединили с близлежащими районами и построенной незадолго до Олимпиады магистралью Ронда де Дальт[114]. Новые, более удобные в использовании дороги района Диагональ обошлись городу в 33 миллиона евро.

Я уже несколько раз отметила эту важную деталь, и переоценить ее сложно: для Барселоны Олимпиада не была проектом, нацеленным на то, чтобы впечатлить весь остальной мир и показать им крутость Каталонии. Безусловно, некое желание стимулировать туризм существовало, но оно шло даже не в первом десятке задач (о ирония!). Основная миссия Олимпиады, созданного для ее организации комитета и городских властей была совершенно иной – вытащить Барселону из небытия лет франкистской диктатуры. Грязная «серая Барселона» кишела преступностью и наркотиками; в годы Франко в городе царила атмосфера обреченности. Эта атмосфера, то, как чувствовали себя в городе жители, передана в романе «Тень ветра»[115] писателя Карлоса Руиса Сафона. Роман этот, вышедший в 2001 году, сначала стал абсолютным бестселлером в Испании, а затем и одной из самых успешных книг в мире в принципе, разойдясь тиражом свыше 15 миллионов экземпляров. Действие книги происходит в послевоенной Барселоне, в Барселоне, проигравшей фашистским силам Франсиско Франко. Сюжет романа не имеет ничего общего ни с войной, ни с политикой – это детективная история любви, барселонский нуар. Но даже сам выбор нуара как жанра неслучаен: это история, которая происходит во тьме, под дождем, в ночи – в погодных условиях, с которыми сегодняшняя Барселона не ассоциируется совсем никак. И пока главный герой «Тени ветра», мальчик-подросток, пытается узнать, что произошло с людьми, жившими здесь в 1930-х годах, второстепенные персонажи периодически испытывают на себе самовластный гнев диктатуры. Опьяненный властью полицейский инспектор, доносчик времен Гражданской войны, периодически арестовывает и пытает совершенно случайных людей, любого, кто ему чем-то не угодил. Милого владельца часовой лавки полицейские насилуют толпой – слух о его нетрадиционных сексуальных предпочтениях стал слишком громким. И все это происходит под бесконечным выдуманным дождем – в реальной Барселоне, согласно статистике, солнце светит 300 дней в году. Историки говорят, что доверять «Тени ветра» не стоит, но сами барселонцы часто называют роман Карлоса Руиса Сафона своим любимым произведением о городе. И это многое говорит о том, как горожане воспринимали свой город при Франко: как темное, некомфортное, достаточно страшное место, где царили полицейский произвол и несправедливость.

И основная задача Олимпиады состояла как раз в том, чтобы выбраться из болота страха, репрессий и небезопасности. Город хотел вытянуться в полный рост, нарастить усохшую мускулатуру, скинуть ветхие одежды узников совести и почувствовать вновь полнокровный вкус жизни с морем, вкусной едой, горячим солнцем. Именно поэтому основные деньги были пущены не на впечатляющие стадионы, а на вещи, которые освежали город и которые позднее могли бы послужить барселонцам.