Подготовка к Олимпиаде сосредоточилась на четырех городских зонах: Парк-дель-Мар, он же Вила Олимпика, Олимпийское кольцо, оно же зона Монжуик, а также районы Валь-д-Эброн и Диагональ. Монт-жуик и Парк-дель-Мар стали на жаргоне организаторов «морской зоной», а остальные два объекта – зоной «горной».

Самые радикальные изменения произошли в зоне Парк-дель-Мар, и именно сюда была вложена большая часть бюджета, свыше 970 миллионов евро. Деньги не пропали впустую: район стал одним из наиболее узнаваемых мест новой, постолимпийской Барселоны и благодаря кардинальной трансформации даже сменил имя, оставшись в Барселоне XXI века Олимпийской деревней, Вила Олимпика.

Чтобы понять, насколько драматичной была трансформация, надо представить себе Барселону без моря. Это непросто, но именно такой она была до Олимпийских игр. Сегодня один из самых приятных променадов в городе выглядит так: сперва спуститься вниз по Лас Рамблас, во всю ее длину, от площади Каталонии до памятника Христофору Колумбу. Затем подойти к зданию бывшего портового вокзала, где стоят ларьки вафельщиков, наполняя воздух запахом сахара и карамели. Отсюда можно пойти прямо, сесть на дощатый помост Рамбла дель Мар, посмотреть на плавающих в воде рыб и тронуть Средиземное море большим пальцем ноги. А можно повернуть налево и прогуляться под пальмами вдоль красиво покачивающихся на воде белых яхт. Этот морской променад приведет к статуе Роя Лихтенштейна «Лицо Барселоны», а оттуда уже рукой подать до Барселонеты и городских пляжей, растянувшихся вдоль моря на четыре километра к северо-востоку. Это очень приятная прогулка, квинтэссенция жизни, расслабленности и отдыха; этот маршрут делают многие, впервые приехав в Барселону, и он позволяет очень быстро проникнуться симпатией к городу.

Тем более шокирует, что до Олимпиады-1992 ничего из этого практически не существовало. Спустившись по Лас Рамблас и увидев Колумба, путешественники неизбежно заканчивали свою прогулку, уткнувшись в действующий порт. Сразу за Колумбом начиналась портовая зона: да, торжественная, городская, но порт это все равно порт, а не прогулочная зона. Ни красивого дощатого моста Рамбла дель Мар, ни променада вдоль яхт, ни уж тем более статуи американца Роя Лихтенштейна – ничего этого просто не существовало. Более того, если сегодня чистые пляжи с желтым песком, красивой набережной и оборудованными душевыми комнатами тянутся на четыре километра, то до Олимпиады пляж в городской черте Барселоны был только один – напротив района Барселонета. Вот так его описывает Роберт Хьюз: «…казалось, что половина рабочих Барселоны проводили обеденный перерыв на пляже. Неважно, что песок был серо-бурого цвета и полон выброшенного пластика».

Где же были остальные пляжи? Так же, как и променада вдоль яхт, их просто не существовало. Ныне функционирующая по остаточному режиму железнодорожная станция Estacio de Frantja до Олимпиады была главным ж/д вокзалом Барселоны. Дюжина железнодорожных путей отходила от платформы Эстасьо де Франса к морю, изгибаясь к северо-востоку и вытягиваясь вдоль береговой линии. Так что вместо пляжей Новая Икария и Богателль раньше были железнодорожные пути.

Надо признать, что рельсы все-таки лежали не вплотную к воде и между морем и поездом оставалась узкая полоска суши, но для города это было скорее проклятье, чем благословение. «На протяжении XIX и первой половины XX веков между линиями поезда и морем возникло маргинальное пространство, уровень деградации которого вскоре стал весьма значительным» – такими сухими и сдержанными словами описывает ситуацию городская мэрия на своем официальном сайте. Проблема заключалась в том, что расположенные возле сегодняшних пляжей районы Побленоу и Сан Марти в XIX – начале XX века были центром развития индустрии: для работы гигантских текстильных и металлургических фабрик использовалась вода из моря и реки Безос. Загрязненные краской и химикатами отработанные воды без задней мысли скидывались в море – в описанный период забота об окружающей среде не стояла на повестке дня больших корпораций. После окончания периода мануфактур, во второй половине XX века, фабрики одна за другой теряли хозяев и оказывались заброшенными. На ситуации с чистотой прибрежных вод в лучшую сторону это не сказалось: как формулирует городская мэрия, побережье районов Побленоу и Сан Марти превратились в «ничем не ограниченную свалку», и волны Средиземного моря смешивались здесь с канализационными отходами, мусором и промышленным утильсырьем.

Ситуация была такой серьезной, что сами барселонцы называют этот период, с середины XIX века и до олимпийской трансформации, жизнью «спиной к морю». Исторически Барселона всегда была морским, портовым городом, и попытки по преодолению ее вынужденной закрытости делались на протяжении всей эпохи мануфактур. Однако то были частные усилия, и кардинальных изменений они не принесли. Олимпиада же была колоссальным всеобщим усилием и действительно вновь, спустя полтора века изоляции, развернула город лицом к морю и вплела теплые волны и пляжи в саму ткань городской жизни.

Конкретно трансформация заключалась в трех больших проектах: перенос части прибрежных железнодорожных линий, строительство Олимпийской деревни и строительство Олимпийского порта. Олимпийская деревня на 15 000 спортсменов была создана в Побленоу – на конец восьмидесятых одном из самых запущенных районов города. Для атлетов построили небольшой квартал из аккуратных невысоких домов, не выше четырех этажей. Их расположили квадратами вокруг внутренних дворов с травой, деревьями и лавочками; сегодня это милая, тихая зона, больше всего напоминающая южные санатории СССР. Она кажется полностью интегрированной в пространство и совсем не удивляет, но в начале девяностых постройка Олимпийской деревни послужила толчком для дальнейшей трансформации района и роста интереса к Побленоу как среди приезжих, так и среди самих барселонцев.

Привлекательности бывшей индустриальной зоне добавил и Олимпийский порт, вплотную примыкающий к спортивной деревне. В отличие от жилых помещений для атлетов, выполненных без очевидного лоска и в спокойном стиле семидесятых, Олимпийский порт стал громким утверждением современности. Спроектированный на пике архитектурной моды начала девяностых, он послужил новым идеологическим заявлением Барселоны – город сообщал о себе, транслировал миру сигнал: мы современная, продвинутая столица. Вновь, как во времена каталонского Ренессанса, город претендовал на статус пионера Иберийского полуострова, а не периферийного жилого пункта второго эшелона. Архитектурно эта заявка воплотилась в двух идентичных башнях-высотках из стекла и стали, возвышающихся над Олимпийским портом. Высотой 154 метра каждый, эти небоскребы до сих пор остаются самыми высокими в Каталонии. Это была однозначная и дерзкая заявка о подлинных амбициях Барселоны.

Самая известная из двух высоток – башня Мапфре, названная по имени спонсора, страховой компании Mapfre. Ее спроектировали испанские архитекторы Иньиго Ортис и Энрике Леон. Во второй башне разместился пятизвездочный Hotel Arts, который может похвастаться сногсшибательными видами буквально из любого номера; его разработкой руководил архитектор Мигель Руано. Это мало кто знает, но к самим играм в новом Олимпийском порту стоял только один из «близнецов» – башня Мапфре. Строительство отеля в 1992 году только началось, а своих полных 154 сияющих стеклянных метров в высоту башня достигла только в 1994-м. Тем не менее без Олимпийского проекта отеля не существовало бы, так что его можно смело считать частью барселонских олимпийских реформ.

Несмотря на эффектность самих башен, композицию Олимпийского порта нельзя считать завершенной – или просто даже представить себе – без гигантской скульптуры золотой рыбы, которая будто готовится нырнуть в воды Средиземного моря. Эта скульптура, которая так и называется «Золотая рыба» (Peix d’Or), декларирует амбиции каталонской столицы даже громче самих башен: рыбу проектировал американец Фрэнк Гери, один из известнейших архитекторов нашего времени[112]. Многие из его работ стали достопримечательностями тех мест, в которых они находятся, это, например, музей Гуггенхейма в Бильбао или фонд Louis Vuitton в Париже. Заказ скульптуры у такой знаменитости говорил сам за себя: Барселоне надоело находиться в тени.

Во время соревнований Олимпийский порт использовался для парусных видов спорта, а сегодня, с его высотками и «Золотой рыбой», это широко растиражированный символ города и популярная туристическая точка. В этом, впрочем, есть не только позитивные моменты: после Олимпиады побережье между «Золотой рыбой» и пляжем Барселонета стало средоточием ночной жизни в ее самом отвратительном проявлении. К юго-западу от красивого порта с белыми яхтами вдоль побережья вытянулись ночные клубы, которые к концу 2010-х не сменили эстетику начала нулевых: здесь и Pacha, и Choco, и CatWalk, и промоутеры с листовками, обещающие бесплатные напитки для девушек и танцовщиц гоу-гоу для мальчиков. Внутри этих совершенно бездушных заведений играют плейлисты «50 самых популярных хитов», а туристы отчаянно пытаются найти пару себе на ночь. Днем дискотеки выглядят грязными и старыми; становятся заметны оббитые ступени, облупившаяся штукатурка и грязь в погашенных неоновых надписях. Местных жителей здесь почти никогда не застать; в эти клубы приходят в основном туристы, ведомые отзывами из начала нулевых. Обманываться рецензиями двадцатилетней давности не стоит: единственная причина отправиться танцевать на одну из дискотек в Олимпийском порту – это если вы сознательно хотите трэша или же вам зачем-то надо испортить себе впечатление от Барселоны. Если сами башни и уж тем более скульптура Фрэнка Гери проверку временем выдержали, то «клубная зона» Олимпийского порта отчаянно требует реновации (а местами и полной аннигиляции). Пляжи, впрочем, отличные и напротив отживших свое дискотек.

К слову о пляжах: пожалуй, именно они – самое главное наследие олимпийских реформ, подлинное «золото Барселоны». Серо-бурый песок, усыпанный пластиком, который описывал в своей книге Роберт Хьюз, остался в прошлом: сегодня пляжи Барселоны могут похвастаться мелким песком теплого, солнечного опенка. Кроме того, Барселонета теперь не одна: пляжи тянутся на четыре километра к северо-востоку. И да, это искусственные, насыпные пляжи, но кого это волнует? Возможность отвести детей в школу, отработать день в офисе, сходить на шопинг на большом проспекте, а затем сесть на метро, автобус или велосипед и через двадцать минут оказаться на пляже с золотым песком поражает воображение каждый раз, когда это делаешь.