Инженер Серда не стремился к поэзии и свою работу назвал просто и прямолинейно: «План расширения», Pla d’Eixample. В рамках подготовки плана расширения Барселоны Ильдефонс Серда провел много месяцев, изучая жизнь простых горожан в Старом городе. Он исследовал систему канализации, водосточных труб, вентиляции, городского сообщения. Серда наблюдал, какие улицы и площади пользовались у жителей популярностью, а какие – нет. Он также отдельно изучал взаимосвязь между городской архитектурой и здоровьем.

«Всей это статистикой Серда хотел сказать нам то, что впоследствии выразил самим Эшампле, – что люди умирали по вине плохо спроектированного города, – объяснил спустя полтора столетия архитектор и основатель Института прогрессивной архитектуры Каталонии Висенте Галларт в интервью La Vanguardia. -Города, в котором практически не было общественных пространств и остро не хватало света и воздуха в многоэтажных домах, населенных бедняками».

В финальный «План Эшампле» инженера из мазии легли несколько принципиальных требований. Во-первых, Серда хотел, чтобы спроектированный им город был гигиеничным; в домах должны были быть натуральный свет и отличная вентиляция, дополненная большим количеством парков и зеленых зон в городе. Во-вторых, Ильдефонс Серда выступал за радикальную для XIX века эгалитарность. Он хотел, чтобы в новой Барселоне его дизайна не было деления на богатые и бедные районы, а люди жили в равенстве, гармонии и любви. В XIX веке такие идеи разделял мало кто, но тем не менее Ильдефонс Серда был предвестником будущего – через каких-то пятьдесят лет Барселона стала одним из важнейших центров рабочего движения в Европе и разделяет идеи социализма и равенства до сих пор. В 2015 году горожане выбрали мэром Аду Колау, убежденную социалистку и феминистку, а в 2017 вышли на протест, требуя принять больше беженцев из Сирии.

Впрочем, из двух поставленных целей Ильдефонс Серда добился лишь одной, и несложно догадаться какой – высокое качество жилья, гигиена, натуральный свет, вентиляция. Он запланировал город с параллельно-перпендикулярными прямыми улицами, как в Америке и Санкт-Петербурге. Пересечения улиц «новой Барселоны» Серды формировали «сетку» с квадратами стороной 130 метров, внутри этих квадратов должны были разместиться жилые дома. Согласно изначальному плану здания не должны были превышать четыре этажа в высоту: этот лимит позволял бы солнцу свободно проникать в улицы между домами, обеспечивая натуральным освещением каждую квартиру. Но и это еще не все: чтобы гарантировать естественный свет в домах, Ильдефонс Серда прибег к инженерному решению, которое с годами стало настоящим символом Барселоны – он «срезал» углы домов. Если смотреть на Эшампле сверху, то обнаруживается, что дома в этом районе не идеально квадратные: у них, как у пончиков, закругленные углы. Это заметно и при прогулке по Барселоне – для того чтобы перейти дорогу в Эшампле, нужно слегка завернуть в сторону и затем повторить, чтобы вернуться на прямой участок. Когда куда-то идешь и спешишь, это невероятно раздражает, но благодаря срезанным углам перекрестки в Эшампле прекратились в просторные площади, пропускающие свет в улицы между домами.

А главная особенность плана Серда заключалась в том, что инженер планировал город-сад. Все запланированные им 7,5 квадратных километра должны были утопать в зелени. При этом Барселона-2019 – это один из наименее зеленых городов в Европе. Что пошло не так? Куда делись запланированные урбанистом сады и парки?

Дома Эшампле я сравнила выше с пончиками не случайно – сходство жилым объектам с булочками придают не только сглаженные углы перекрестков, но и полые пространства в центре квадратов. В каждом участке 130 на 130 метров дома построены только по периметру, вдоль дорог, а в центре каждый такой блок полый. Сегодня это центральное пространство занято черти чем: гаражами, складами, пристройками, сараями и просто грудами стройматериалов. Крайне редко, в особенно ухоженных внутренних дворах, имеются обустроенные патио и бассейны. И эта городская коллекция нелепых построек представляет собой не что иное, как кладбище города-сада Ильдефонса Серды.

По его изначальному плану дома не должны были превышать четыре этажа в высоту, а «квадраты» блоков жилых домов не должны были смыкаться. У каждого «пончика» должно было быть по два входа во внутреннюю часть, где, по замыслу Ильдефонса Серды, должен был находиться сад – доступный каждому, проходимый насквозь, освещаемый солнцем хотя бы дважды в день. В оригинальном варианте Барселона должна была быть нескончаемым парком, утопающим в зелени и комфортным для жизни. Его можно было бы пройти по вертикали, горизонтали и диагонали, при желании все это время не выходя из зеленой зоны. Что же пошло не так?

То, что Ильдефонс Серда был для своего времени, пожалуй, слишком идеалистичным и от того наивным. Как я уже упоминала выше, он создавал свой город свободным от классового конфликта, равным для богатых и бедных. Все жители «новой Барселоны» должны были дышать одним воздухом, жить в домах одинакового размера, иметь парки в равной дистанции от дома – и постепенно и сами становиться более равными, близкими и понимающими. Тем не менее мир не работает настолько идеалистично, и тем более мир второй половины XIX века. Богатые барселонцы хотели выделяться – в конце концов, именно это желание обеспеченных элит выделиться, определить себя как отдельную от Испании единицу и стало главным двигателем Каталонского Ренессанса. Утилитарный социализм Ильдефонса Серды противоречил всем популярным идеям своего времени. Трансформация его изначального плана началась одновременно с воплощением этого плана в реальность.

В Барселоне того времени редко какое жилье принадлежало государству и строилось государством. Абсолютное большинство домов Эшампле возводились по индивидуальному заказу и на частные деньги. Как правило, землю в «новой Барселоне» выкупали мануфактурщики-/лс//алоз или же богатые адвокаты и судьи, в большинстве своем отпрыски все тех же мануфактурщиков-/лс//алоз. После того как дом появлялся на запланированном месте, было два варианта развития событий: семья заказчика занимала все здание целиком или же семья заказчика занимала один из этажей, а остальные сдавала в аренду. Первое время установленный Ильдефонсом Серда лимит этажности – не больше четырех – действительно соблюдался, и городская мэрия установила соответствующие законы. Занять четыре этажа одной семье было сложно, даже если учесть, что семьи богатых барселонских мануфактурщиков обычно включали в себя не только родителей и детей, но и человек пять прислуги; поэтому многоэтажные дома часто отдавались внаем. И тут есть удивительная для 2020 года особенность: если в XXI веке наиболее престижными считаются пентхаусы, из которых открываются захватывающие дух виды, то в веке XIX все было ровно наоборот.

Престижным считался первый жилой этаж, отделенный от улицы одним пролетом ступеней. В российской нумерации этажей этот считается обычно первым или вторым. Но дело в том, что в традиционных домах Эшампле тот уровень, на который можно попасть прямо с улицы, не поднимаясь по ступеням, никогда не использовался для жилья. Помещения на уровне улицы отдавались, как правило, под магазины, кафе и другие коммерческие предприятия – недаром Барселона XIX века была промышленной столицей Испании. Прямо над этим «коммерческим» уровнем располагался господский этаж, где обитали владельцы всего здания. Остальные этажи сдавались, причем чем выше, тем дешевле. В atic, получердачном помещении, обычно жили вечно бедные студенты. Потому что до самого конца XIX века в Барселоне не было лифтов, а подниматься пять пролетов вверх пешком каждый день – это дело не барское, да и простому представителю крепкого среднего класса не пристало.

Из-за этой особенности в современной Барселоне действует необычная для россиян нумерация этажей: первый уровень, находящийся на уровне улицы, обычно называется Basic («базовый») и в лифте обозначается буквой «В». Следующий этаж, который в России был бы вторым или первым, в Барселоне называется Principal – «главный», «хозяйский». Principal в лифтах обозначается, соответственно, буквой Р. А уже после «главного» этажа начинается привычная для нас нумерация – первый, второй, третий, четвертый, чердак (atic). Эта особенность классового распределения этажей сказалась на архитектуре Барселоны: если вы, гуляя по городу, обратите пристальное внимание на здания, то обнаружите, что первый этаж выше тротуара частенько выглядит роскошнее, вычурнее и элегантнее всех остальных уровней здания.

И это распределение – владельцы на первом этаже – сыграло первую злую шутку с изначальным планом Ильдефонса Серды. Инженер-социалист планировал, что внутренние сады будут доступны абсолютно для всех. У богатых же барселонцев была своя точка зрения на распределение садовых ресурсов. Вместе с главным этажом они зачастую забирали себе и часть внутреннего сада, ведь и домом, и участком земли, на котором он стоял, владели именно они, и запретить им приватизацию части «зеленой зоны» было сложно. Так что «город-сад» был покалечен с самого начала – вместо общедоступного городского парка внутри каждого блока на практике изначально получились общедоступные зеленые коридоры. И дальше все пошло по наклонной: в какой-то момент мэрия перестала настаивать на жестком соблюдении высотности, 95 % зданий сомкнулись в непроницаемые «пончики», сделав редкие еще существующие сады доступными исключительно для жителей.

А затем наступил XX век, век машин, девелоперов и отсутствия какого бы то ни было контроля над развитием городской недвижимости. Девелоперы растоптали «город-сад» Серды окончательно: высотность зданий Эшампле была повышена до того максимума, который позволяли фундаменты. Сегодня большинство домов в центре Эшампле высятся на семь-восемь этажей. Со стороны это выглядит порой весьма нелепо: вот первые четыре этажа, изящные, как Париж, явно построены во второй половине XIX века в рамках расширения Барселоны. А вот следующие три этажа – неотвратимые и уродливые, как правая диктатура. Бетон, железо, потрепанные зеленые занавески – как будто на здание каталонского модернизма взял и приземлился космический корабль из научной фантастики 1970-х.

Правая диктатура упомянута не случайно: именно во время правления Франсиско Франко «внутренние сады» Эшампле исчезли окончательно, как класс. Каудильо недолюбливал Каталонию и обожал автомобиль; при нем Барселона стала городом автострад, парковок, магистралей и ничем не ограниченного строительства. Те парки внутри «пончиков», которые еще как-то дошли до XX столетия, постепенно превращались в гаражи, склады давно никому не нужных вещей, пристройки, мастерские и прочие важные в хозяйстве, но не приносящие пользы и красоты обществу в целом объекты. Сегодня доступа к этим частям домов Эшампле нет практически ни у кого. Редкий отель сохранил за собой эту территорию и разместил там бассейн или лаунж. Примерно на каждые двенадцать блоков обнаруживается один дом, сохранивший все-таки парк; 90 % этих зеленых зон принадлежат правительству Барселоны и размещают в себе библиотеки, культурные центры, спортивные площадки при школах или просто общественные парки, как и было задумано[50].

Современные урбанисты Ильдефонса Серду обожают и утверждают, что именно его жесткая геометрическая структура улиц позволила Барселоне не скатиться в окончательный хаос и сохранить определенный порядок, широкие улицы и ряды деревьев вдоль дорог. По оценкам специалистов, план его конкурента Ровиры-и-Триаса не смог бы противостоять железной ноге прогресса XX века с той же эффективностью и с большой долей вероятности превратился бы в достаточно неприятные трущобы. Отдают дань проекту Серды и автомобилисты – несмотря на то что проект города он разрабатывал еще до изобретения персонального автомобиля, его появление инженер уже предвидел и ширину улиц запланировал соответственно.

Так что сегодня Ильдефонс Серда в Каталонии считается одним из первых европейских урбанистов и талантливейшим человеком своего времени. В честь инженера названы улицы в Барселоне, Вике, Сентельясе и десятке других каталонских городов, стоят несколько памятников и даже посвящена станция на восьмой линии барселонского метро.