Пока я перебирала в памяти все, что знала о будущем знаменитом ювелире Маркари Линдте, он поднялся с земли и принялся отряхивать одежду после столь унизительного падения. Затем, не совладав с охватившей его досадой, с силой пнул подвернувшийся под ногу камень в сторону запертой двери лавки. Однако камень ударившись о порог, отскочил и едва не угодил мне под ноги.

— Ты что себе позволяешь?! — грозный окрик Оуэна заставил юношу оцепенеть.

В мгновение ока рыцарь заслонил меня собой и смерил беднягу таким свирепым взглядом, словно тот осмелился совершить покушение на мою жизнь.

Маркари вздрогнул и только сейчас заметил, что за ним наблюдают. Увидев мою свиту, он заметно побледнел, съежился и испуганно втянул голову в плечи.

— Прошу прощения! Я не хотел… — торопливо залепетал парень. — Правда не хотел… Я сейчас же уйду.

— Постойте! — остановила я его, когда Маркари спешно отвернулся от меня и моей свиты.

Парень замер испуганным зайцем и медленно обернулся. В его напряженном взгляде читалась обреченность. Вероятно, ничего доброго от этой встречи со мной он не ждал. Видимо, ему достаточно часто встречались взбалмошные аристократки…

Я мягко отстранила Оуэна и приблизилась к юноше.

— Я видела, как с вами обошлись, — произнесла я, стараясь, чтобы мой голос звучал спокойно и не выдал моего желания немедленно схватить парнишку и утащить на земли Ардора. — Это было несправедливо. Скажите, могу ли я чем-нибудь вам помочь?

— Если у вас есть знакомый ювелир, который согласился бы взять меня в подмастерья, обучить… я был бы вам безмерно благодарен, — буркнул юноша.

Было очевидно, что он вовсе не ожидал от меня участия. Слова вырвались у него скорее сгоряча, как последняя, отчаянная попытка уцепиться за призрачную надежду. И теперь он, похоже, уже сожалел о своей дерзости.

— Не забывайся! Ты имеешь честь говорить с высокородной леди! — одернул его Оуэн.

Маркари вздрогнул и мгновенно вытянулся в струнку. Краска схлынула с его лица, а в глазах мелькнул неподдельный испуг. Спохватившись, он поспешно склонился передо мной в таком низком поклоне, что стыдно и неловко стало уже мне. Я, будем честны, все время забывала о своем статусе. Хотя это нисколько и неудивительно, если учесть, что меня долгие годы старательно учили быть невидимкой и удобной для семьи…

— Простите мою дерзость, миледи, — пробормотал он. — Я не хотел вас оскорбить.

— Не стоит, — мягко остановила я его, бросив на Оуэна укоризненный взгляд. — Вы не сказали ничего предосудительного.

Юноша осторожно выпрямился, однако по-прежнему держался напряженно, явно ожидая подвоха.

— Знакомого ювелира в этом городе у меня, к сожалению, нет, — продолжила я после короткой паузы. — Но мой дедушка — эрцгерцог Никлас Ардор.

При звуке этого имени юноша ошеломленно вскинул голову и наконец осмелился взглянуть мне в лицо.

— Я не стану давать обещаний, которых не смогу исполнить, — произнесла я спокойно. — Однако могу заверить, что во владениях эрцгерцога Ардора для талантливого и трудолюбивого ученика непременно найдется достойное место. Если ты согласишься отправиться со мной, тебе предоставят возможность учиться ювелирному ремеслу. И нужды ты больше знать не будешь.

Маркари мне не поверил. В его настороженном взгляде читалось опасение, а также страх, словно над ним решили жестоко подшутить. Однако я смотрела прямо и серьезно, без малейшей тени насмешки. Полагаю, моя свита и мой дорогой наряд все же сделали свое дело, потому что Маркари все же не убежал, хотя мгновение назад я была уверена, что он попытается это сделать.

— Зачем я вам? — с недоверием спросил юноша.

— Я лишь хочу помочь. Верю, что однажды ты станешь выдающимся ювелиром и будешь создавать вещи удивительной красоты.

— Но почему? Вы же меня даже не знаете.

— Ты упомянул, что твой эскиз понравился леди Фергниер, а она обладает безупречным вкусом. Будем считать это достойной рекомендацией, — невозмутимо ответила я, на ходу придумывая правдоподобное объяснение.

Не признаваться же ему, что мне известно будущее.

— Однако мы уезжаем уже сегодня. Ты успеешь собрать вещи? Мы остановились в «Звезде Эдранга».

Услышав название одного из самых дорогих заведений города, юноша изумленно распахнул глаза. Последние сомнения в его взгляде начали понемногу отступать, а мое предложение все меньше походить на злую шутку.

— Прошу прощения, миледи, — вмешался воин из дедушкиной охраны, — но он не сможет пройти с нами через телепортационную арку. Его имени нет в списке свиты эрцгерцога Ардора.

Я нахмурилась, упустив этот важный момент. Взгляд юноши заметался между мной и воином. Он едва успел поверить в неожиданно протянутую руку помощи, как на пути возникла преграда.

— В таком случае его следует вписать в число сопровождающих, — решительно произнесла я. — Документы ведь еще не оформлены окончательно?

— Для этого потребуется личное распоряжение эрцгерцога Ардора.

— Дедушка мне не откажет, — уверенно заверила я.

Воин на мгновение задумался, оценивая возможные затруднения, а затем коротко кивнул и произнес, обращаясь к Маркари:

— Тогда не будем терять времени. Где твои документы? Лучше передать их управляющему сейчас, пока он улаживает формальности в городской администрации. А тебе следует как можно скорее собрать вещи. Где ты живешь?

Юноша с тоской посмотрел в сторону лавки, из которой его недавно вышвырнули.

— Там. Мои вещи в чулане под крышей, но сейчас туда лучше не идти. Мастер Лоу вспыльчивый, остынет не раньше, чем через несколько дней. Он всегда такой, как срок оплаты подходит.

— И куда же ты собирался идти?

Маркари неопределенно пожал плечами:

— Перебился бы как-нибудь. Не впервой.

— У тебя родные есть? — спросила у него.

— Я сирота.

Я взглянула на него, заново оценивая ситуацию. Без родных, без поддержки, никому не нужен и некому защитить. Его мастер вышвырнул его как нашкодившего котенка на улицу и, если верить словам Маркари, такое происходит с завидным постоянством.

— Ничего, разберемся! — произнес воин имени, которого я, к своему стыду, так и не удосужилась спросить. Он явно проникся жалостью к сироте. — Миледи, прошу ни на шаг не отходить от рыцарей.

И только после того, как я кивнула, он потребовал от Маркари.

— Иди за мной.

Решительным шагом воин направился в лавку, кивнув двоим своим парням, чтобы шли за ним, а юный ювелир поплелся следом.

Мы остались ждать на улице, однако прекрасно слышали все, что происходило в лавке. Поначалу мастер Лоу, решив, что к нему пожаловали состоятельные покупатели, встретил вошедших со слащавой любезностью. Но стоило ему узнать о цели визита и заметить за спинами воинов своего бывшего подмастерья, как от угодливости не осталось и следа.

Его голос взвился до пронзительного крика. Оказалось, добровольно расставаться с помощником, которого он совсем недавно сам же выставил за дверь, мастер категорически не желал. Он осыпал юношу бранью, и «неблагодарная свинья» была едва ли не самым безобидным из прозвучавших оскорблений.

Лоу с жаром перечислял все, что якобы сделал для своего подмастерья, обвинял нас в грабеже и требовал возместить стоимость испорченных материалов. Казалось, его воплям не будет конца. От этого надрывного голоса у меня начало ломить в висках.

Наконец мое терпение иссякло. Достав кошель с монетами, я протянула его Оуэну и устало произнесла:

— Выкупи у него тот браслет, который он считает испорченным. И пусть, ради Вейстерских богов, наконец замолчит.

Он ушел, а я коснулась пальцами висков. Мне внезапно стало дурно, перед глазами заплясали темные мушки, уши заложило, словно я вновь оказалась в озере. А потом на меня что-то прыгнуло, едва не сбив с ног, и я невольно даже сделала несколько шагов назад. В тот же миг запястье пронзила резкая, обжигающая боль, такая сильная, что у меня перехватило дыхание.

— Ай! — вскрикнула я, далеко не сразу сообразив, что меня укусили!

Накатившая слабость отступила так же внезапно, как и появилась. Мы с Рози и окружившие меня стражники изумленно уставились на белоснежного энёка, оказавшегося в моих руках.

Или же это другой?! Не тот, которого мы видели прежде? У того глаза были темно-ореховые, я помнила это совершенно отчетливо, а у этого зверька они сияли ярким янтарем, словно изнутри в них теплился золотистый огонь. К тому же тот энёк был заперт в клетке, тогда как этот свободно разгуливал по улице…

Я пыталась найти хоть какие-то различия, чтобы иметь шанс оставить его у себя, но держа на руках доверчиво прижимающегося ко мне зверька, тельце которого едва ощутимо подрагивало, всем нутром своим чувствовала, что это тот же самый, из клетки зверинца.

Каким чудом ему удалось оказаться здесь, я не имела ни малейшего понятия, однако знала, что уже ни за что не расстанусь с ним. Хоть режьте меня, хоть какими карами грозите, но он мой. Это была любовь с первого взгляда.

Еще тогда, у клетки, я с огромным трудом заставила себя отойти от него. Теперь же, стоило мне взять энёка на руки и ощутить его дыхание, теплоту тела и мягкость шерстки, я поняла окончательно, что отпустить зверька не смогу. Более того, я буду за него драться если придется!

— Ох, да у вас кровь! — испуганно воскликнула Рози. — Он вас ранил. Позвольте, я перевяжу!

— Не прикасайтесь, — напряженно произнес воин эрцгерцога Ардора, выходя из ювелирной лавки. — Он избрал себе хозяйку. Чтобы завершить привязку, энёку требовалась кровь того, кому отныне он принадлежит. Не тревожьтесь, рану он залечит сам.

Из-за плеча воина выглядывал Маркари, с нескрываемым любопытством вытягивая шею.

И в самом деле, словно желая загладить свою вину, энёк бережно приник к моему запястью и принялся зализывать оставленные острыми зубами следы.

— Завершил привязку? — медленно повторила я.

Потрясение мешало осмыслить услышанное. Я боялась поверить своему счастью, слишком уж хрупким и невероятным оно казалось.

— Значит… теперь его у меня не отнимут?

— Нет, — уверенно ответил воин, только моей радости он явно не разделял. — Отныне он ваш, и оспорить его выбор уже невозможно. Однако нам следует без промедления вернуться в «Звезду Эдранга», к эрцгерцогу Ардору. А оттуда мы пошлем торговцу весть, что энёк находится у нас.

Я была обеими руками за этот план. Уж дедушка-то наверняка сумеет все уладить.

Однако осуществить задуманное мы не успели.

Не прошло и минуты, как со стороны переулка донеслись возбужденные крики:

— Сюда!

— Я видел, он побежал в эту сторону!

Улица внезапно наполнилась гомоном и топотом. Из-за угла хлынула разношерстная толпа: лавочники, оборванцы и праздные зеваки. Видимо, обещанная награда вскружила головы многим и каждый надеялся попытать счастья и первым изловить редкого зверька.

Я невольно крепче прижала энёка к груди. Почувствовав мою тревогу, он весь сжался и мелко задрожал. Охрана среагировала мгновенно. Воины сомкнулись вокруг меня плотным кольцом, заслонив от приближающейся толпы.

Первыми к нам подбежали уличные мальчишки. Оборванцы из тех, что вечно путаются под ногами, хватаются за любое поручение и целыми днями рыщут по городу в надежде заработать хотя бы жалкую монетку.

— Отдайте его! — выкрикнул один, заметив энёка на моих руках.

— Это товар купца Фархуда! — подхватил другой.

— Леди, нам всем по серебрушке обещали, ежели изловим! — жалобно заныл третий, молитвенно сложив грязные ладони. — Вам-то уж точно такая монетка не нужна!

— Хозяин магического зверинца вынес зверька из витрины, хотел передать купцу Фархуду, — затараторил парнишка чуть старше остальных, раскрасневшийся от бега и едва переводящий дух. — У него скоро переход через арку! А зверек извернулся из рук и дал стрекача!

Воин эрцгерцога Ардора выступил вперед, и одного его холодного взгляда хватило, чтобы мальчишеский гомон разом стих.

— Боюсь, вы опоздали, — произнес он ровно, но в его голосе прозвучала сталь. — Энёк уже совершил привязку и сам избрал себе хозяйку. Отныне он не товар купца Фархуда и не добыча для охотников за наградой.

Мальчишки взирали на нас широко распахнутыми глазами и открывшимися от изумления ртами.

— Держите! — воин швырнул мальчишкам несколько монет. — Передайте купцу: энёк выбрал себе хозяина и для продажи больше не годится. Мы будем ждать его в «Звезде Эдранга». Пусть просит аудиенции у эрцгерцога Ардора.

Затем он обернулся ко мне и, тревожно покосившись на приближающуюся толпу, скомандовал:

— В карету. Живо!

Спорить я не стала и юркнула в открытую дверцу. Следом забралась Рози, а последним внутрь втолкнули замешкавшегося Маркари. Едва дверца захлопнулась, карета резко тронулась.

Окончательно распалил ничего не понимающую толпу мастер Лоу. Не разобравшись в случившемся, он уже жаловался всем, кто соглашался его слушать, что мы сманили у него лучшего подмастерья.

Услышав голос бывшего хозяина, Маркари привычно втянул голову в плечи. Рози оставалась невозмутимой, словно разъяренная толпа ее нисколько не напугала. Но спокойнее всех держался энёк. Он растянулся на моей руке, положил голову на лапы и прикрыл глаза. Казалось, для него все утратило значение, ведь он наконец нашел меня.

Его безмятежность передалась и мне. К тому же герб эрцгерцога Ардора на дверце кареты и вооруженная охрана быстро охладили пыл преследователей. Мы были птицами слишком высокого полета, чтобы нас можно было безнаказанно обвинять. Энёк ускользнул от всех, а связываться с нами никто не рискнул. Теперь купцу предстояло самому явиться и потребовать назад свой «товар».

До гостевого дома мы добрались без происшествий. По дороге, среди торговых лавок, то и дело слышались крики о сбежавшем белом энёке. Новость разлетелась по городу, словно пожар, будоража людей. Больше всех не повезло белым кошкам: стоило где-нибудь мелькнуть светлой шерсти, как поднимался крик и начиналась давка. Никто даже не подозревал, что настоящий энёк спокойно прямо сейчас проезжает мимо в карете.

После такого дня я не представляла, с чего начать рассказ дедушке. Однако объяснения не понадобились: одного из воинов отправили вперед, и к нашему приезду дедушка уже ждал меня в своих покоях. Поручив Оуэну Фицу накормить Маркари и присмотреть за ним, я глубоко вдохнула и поднялась наверх.

По всему было видно, что до моего появления дедушка отдыхал, а теперь спешно приводил себя в порядок. Стоявший рядом слуга как раз держал расшитый камзол, помогая господину облачиться в него. Я невольно отметила, что эрцгерцог Ардор тоже решил переодеться, сменив запыленный дорожный костюм на более подобающее его положению одеяние.

— Прошу простить мою дерзость, дедушка. Я потревожила вас и, боюсь, не позволила как следует отдохнуть, — с порога виновато произнесла я, почтительно склонив голову.

— Что ты такое говоришь? — воскликнул он, и его лицо озарилось искренней, почти мальчишеской улыбкой. — Это лучшая новость за весь день! Ну же, подойди ближе и позволь мне рассмотреть это чудо.

Он не сердился!

От облегчения у меня словно камень с души упал. Еще мгновение назад сердце тревожно билось в груди, а теперь я, заметно осмелев, подошла к дедушке и с плохо скрываемой гордостью показала ему энёка.

— А ну-ка, поверни его ко мне. Я хочу взглянуть ему в глаза, — попросил дедушка, однако сам к зверьку прикасаться не стал.

Я осторожно развернулась, придерживая энёка так, чтобы свет падал прямо на его мордочку. Дедушка внимательно всмотрелся в него, а в следующий миг его губы тронула довольная улыбка. Казалось, судьба только что преподнесла ему редчайший и совершенно неожиданный дар.

— Янтарная кайма… — произнес он негромко. — Невероятно! Значит, привязка и в самом деле завершилась.

— Какая еще кайма? — растерянно переспросила я и тут же опустила взгляд на мордочку энёка.

К моему удивлению, его глаза вновь изменились. Я отчетливо помнила их залитыми ярким янтарным светом, но теперь они снова приобрели теплый ореховый оттенок. И все же по краю радужки сиял тонкий золотисто-янтарный ободок, прежде не замеченный мной.

Дедушка еще несколько мгновений задумчиво рассматривал зверька, а затем поднял на меня серьезный, исполненный живого интереса взгляд.

— Скажи мне, дитя, — заговорил он неторопливо, — насколько насыщенным был янтарный цвет его глаз во время привязки?

— Его глаза сияли так ярко, словно в них плескалось жидкое золото, — ответила я, вновь вглядываясь в необычную радужку энёка. — Теперь цвет стал гораздо бледнее… Осталась лишь тонкая кайма. Это дурной знак? Что-то пошло не так?

Тревога, едва успевшая отступить, вновь захватила меня. Я невольно крепче прижала зверька к себе, словно могла защитить его от неведомой опасности одним лишь объятием.

— Напротив! — дедушка расплылся в широкой, совершенно счастливой улыбке. — Все произошло именно так, как и должно было. Даже лучше, чем можно было ожидать.

Он сделал короткую паузу, будто удивлялся моему недоумению, а затем, сообразив, что я действительно не понимаю, пояснил:

— Считается, что чем ярче и насыщеннее янтарное сияние в глазах энёка во время привязки, тем значительнее магический потенциал его избранника. И тем больших высот этот потенциал способен достичь при должном развитии. Но это не все, чем светлее шерсть энёка, тем сильнее его магический потенциал. В твоих руках сейчас находится настоящее, редчайшее сокровище.

На последних словах дедушка посмотрел прямо на меня. В его глазах светилась такая искренняя надежда, что у меня перехватило дыхание. Казалось, он боялся поверить в собственные выводы, и в то же время уже не мог скрыть охватившего его ликования.

— Ты понимаешь, что это означает для тебя? — произнес он тише, однако голос его все равно дрогнул от волнения. — Признаться, я не смел надеяться на подобное. Да, я размышлял об энёках и о том, что однажды они могли бы тебе помочь, но рассматривал это лишь как весьма отдаленную возможность. К сожалению, энёки не выбирают своими хозяевами тех, в ком едва теплится магическая искра.

Он покачал головой, все еще не сводя с меня сияющего взгляда.

— Но чтобы энёк сам избрал тебя… Эти создания необычайно разборчивы. Они никогда не признают своим хозяином слабого мага.

В другое время подобные слова прозвучали бы для меня самой прекрасной музыкой. Они пролились бы целительным бальзамом на мое израненное самолюбие, годами страдавшее от унизительной уверенности в собственной никчемности. Ведь я так долго считала себя пустышкой, бесполезной Каро, лишенной магического дара…

Вероятно, мне следовало бы радоваться, и осыпать дедушку вопросами, но сейчас я меньше всего думала о своей магии.

Я опустила взгляд на притихшего в моих руках энёка и осторожно погладила его по белоснежной шерстке.

— А я так боялась, что лишь прибавила вам хлопот, — призналась я.

— Что ты такое говоришь?! — дедушка изумленно вскинул брови, словно сама эта мысль казалась ему совершенно нелепой. Затем выражение его лица смягчилось, он вновь мне улыбнулся. — Дитя мое, твоей вины в случившемся нет. Ты не крала зверька. Он сам нашел тебя, явно приметив где-то, а затем шел по твоему следу. То, что он выбрал тебя — величайшая удача. Лучшее из всего, что только могло с тобой произойти.

С этим я была всецело согласна и лишь крепче прижала к себе энёка.

— А с купцом я разберусь сам, — в голосе дедушки прозвучал холодок. — Ему следовало внимательнее присматривать за тем, что он столь самонадеянно считал своей собственностью.

Я невольно опустила взгляд на притихшего зверька.

— Только он какой-то уж слишком спокойный… Даже сонный. С ним точно все в порядке?

— Не тревожься, все хорошо. Это лишь последствие привязки. Сейчас он усваивает твою магию и постепенно настраивается на тебя. Дай ему несколько часов и потом он примется с любопытством исследовать все вокруг, — успокоил меня дедушка, а затем, словно между прочим, поинтересовался, — Кстати, что за мальчишку ты привезла с собой?

Я слегка замялась, подбирая слова.

— Я хотела просить вас за него. Поверьте, он необычайно талантлив и однажды непременно прославится как один из самых искусных ювелиров. Ему нужно лишь дать шанс. Я… пообещала, что на ваших землях для него найдётся место.

— На наших землях, Каролина, — мягко поправил он.

И стало так легко на душе. Я знала, что дедушка не откажет мне, и все же чувствовала себя неловко из-за того, что осмелилась давать обещания от его имени.

— Значит, вы не против?

— Выйди, — приказал своему слуге дедушка, и как только мы остались наедине, встал ко мне почти вплотную. — Отец учил тебя магии? Хоть немного?

— Нет…

Знания, которые у меня имелись, пусть и были скудными, да только получены они были совсем не от отца.

— И о магических существах ранее тебе тоже ничего слышать не доводилось, не так ли?

— Слышать доводилось, но совсем немного, дедушка. Об энёках сегодня я услышала впервые.

Я не понимала к чему идет этот допрос и напряглась.

— Значит тебе неизвестно какой именно магией владеют великие рода?

— Я не знаю каким направлением магии владеют рода Дегарди и Ардор, и только частично располагаю информацией о роде Эльдиэйт. — Лгать не стала, я действительно знала слишком мало для той, кто должен был воспитываться как наследница!

— Примерно так я и думал… Что ж, назови истинную причину, почему ты хочешь принять участие в судьбе этого подмастерья?

И вот тут-то у меня душа в пятки ушла. Я настолько испугалась как вопроса, так и взгляда дедушки, который вдруг стал каким-то другим, словно на меня смотрел не только он, а кто-то еще…

— Я зна…уверена, — быстро исправилась, — что Маркари обладает исключительным ювелирным талантом.

— Так уверена или все-таки знаешь? — улыбки я от дедушки ожидала меньше всего.

— Я… знаю.

И с вызовом взглянула на эрцгерцога Ардора. Дальше он хоть пытать меня может — не признаюсь, что вернулась в собственное прошлое.

— Великий род Ардор обладает магией времени, Каролина. Она проявляется по-разному, и об этом мы поговорим позже. Но… Вероятно, ты видела сны? Незнакомых людей и их возможное будущее. Очень и очень яркие сны, не так ли? Мы вольны вмешиваться в судьбы тех, кто нам снится, Каро. Казнить или миловать, давать второй шанс или отнимать последнюю надежду.

— Я… — у меня напрочь пропал дар речи, и это единственное, что я смогла выдавить из себя.

— Позже я расскажу тебе обо всем. И научу всему, что знаю сам. Но сейчас, прошу больше не вмешиваться ни в чью судьбу. За каждое вмешательство мы платим определенную цену. И, поверь пока на слово, она тебе не понравится.

Стук в двери оборвал спич дедушки.

— Войдите! — тут же приказал он, и на пороге появился его слуга Агерх.

— Купец Фархуд дель Эби прибыл и просит дозволения на аудиенцию.

— Не переживай, дитя мое. — Дедушка мягко коснулся моего плеча. — Я все с ним улажу. Задержись лишь на минуту, чтобы тот собственными глазами увидел привязку энёка.

И обращаясь к Агерху, произнес:

— Пусть заходит!