Раньше мне не доводилось бывать в Эдранге, и потому я с неподдельным любопытством прильнула к окну кареты, стараясь не упустить ни единой детали.

Город встретил нас оживленным шумом и особой атмосферой, которая напомнила мне ярмарочные дни, когда к нам съезжались торговцы со всех окрестностей. Улицы были наполнены людьми: кто-то торопился по делам, кто-то зазывал покупателей, а меж ними неторопливо продвигались груженые повозки в сопровождении вооруженной охраны. В общем гомоне то и дело слышалось бряцание металла. В воздухе витал сладкий аромат свежей сдобы, который причудливо смешивался с терпкостью заморских пряностей и горьковатым дымом кузниц. Ветер подхватывал обрывки разноязыких речей, сплетая их в удивительный, почти музыкальный гул.

Нет, пожалуй, Эдранг скорее походил на портовый город. Такой же беспокойный, многоликий, пропитанный суетой. Не хватало лишь соленого дыхания моря да пронзительных криков чаек.

Я полагала, что мы приедем сразу к телепортационной арке, однако кареты остановились лишь на краткий миг, а затем вновь тронулись в путь. Мы миновали торговые ряды и гостиные дворы, оставив позади шумную суматоху, и углубились в город.

Постепенно менялись фасады домов, становясь все изящнее и богаче. Здесь, несомненно, обитали состоятельные горожане. Улицы дышали спокойствием: крики торговцев стихли, а редкие прохожие прогуливались с той безмятежностью, какую могли себе позволить лишь люди, не привыкшие спешить.

Наконец карета замедлила ход перед величественным особняком из белого камня. Над его парадным входом золотилась вывеска с несколько вычурным названием «Звезда Эдранга».

— Куда это мы приехали? — удивленно воскликнула Рози, с тем же любопытством, что и я, выглядывая из окна.

— Не имею ни малейшего представления. Сейчас все выясним.

Дверца кареты распахнулась, и лакей почтительно подал мне руку. Едва ступив на мостовую, я заметила дедушку, выходившего из соседнего экипажа, и тотчас поспешила к нему.

— Дедушка, где мы?

— Я предпочитаю останавливаться в этой части города, — невозмутимо пояснил он. — Здесь меньше шума. Тебе не помешает освежиться и немного отдохнуть с дороги. А если заскучаешь, возьми карету и прогуляйся с горничной и охраной по торговым рядам. Эдранг славится редкостным разнообразием товаров. Там непременно найдется что-нибудь занятное, а может и милая сердцу безделушка.

— Но как же портальный переход?

— Каро, неужели ты думала, что те пару часов, о которых я говорил на привале, мы должны провести в очереди у телепортационной арки? Оформление занимает много времени, однако мой управляющий еще со вчера находится в Эдранге. Он уладит все формальности.

Действительно так и подумала…

— О, мои бедные ноги! Я совершенно их не чувствую… Такая слабость, и голова кружится…

Мадам Лестрис покинула карету с мученическим стоном, едва ли не повиснув на руке лекаря. Все же дедушка посадил шпионку в карету к своему штатному лекарю, чтобы тот за ней присмотрел. А вот о лорде Аллоди, маге жизни, мадам Лестрис ничего знать не должна.

— Это скоро пройдет, — терпеливо увещевал лекарь ее. — Вам следует прилечь и немного отдохнуть. Вот увидите, силы непременно вернутся.

Я в который раз порадовалась, что остаток пути мы проделали в разных экипажах. Еще немного ее бесконечных стенаний, и тогда выдержка могла бы мне изменить. Впрочем, дело было не только в раздражении. Само присутствие мадам Лестрис вызывало во мне холодную неприязнь, буквально отвращение. Вдали от нее я хотя была избавлена от необходимости притворяться, могла не держать лицо, скрывая свое отношение, и при этом опасаясь вызвать у нее подозрения.

Но облегчение оказалось преждевременным.

Моя компаньонка внезапно умолкла и ее мутный взгляд остановился на мне.

— Леди Каролина, мы непременно должны выпить с вами чаю! — с внезапным оживлением заявила мадам Лестрис. — Я лично заварю его для вас… Ваша…

Договорить она не успела. Широко зевнув, мадам обмякла и едва не повисла на несчастном лекаре. Тот с трудом удержал ее, пока подоспевший лакей не подхватил женщину с другой стороны.

Эрцгерцог окинул мою компаньонку холодным взглядом, в котором не было и тени сочувствия. Затем склонился ко мне и негромко, так, чтобы никто более не расслышал, произнес:

— К сожалению, действие снотворного вскоре должно прекратиться. Во время портального перехода ей необходимо оставаться в сознании.

Я с досадой поджала губы.

— Как долго она еще проспит? — задумавшись, уточнила я.

— Недолго, точно не дольше часа.

— Вот как, — протянула я, размышляя над тем управимся ли мы с Рози за такое короткое время с переодеванием и хотя бы обтиранием.

Должны!

— Пожалуй, я все же воспользуюсь вашим предложением и прогуляюсь по торговым рядам, — озвучила дедушке. — Как только освежусь и переоденусь.

— Хорошо, — согласился он. — Я приставлю к тебе свою охрану. Так мне будет спокойнее.

— Разумеется, — с улыбкой ответила я, не собираясь спорить.

Я бережно взяла его под руку, и мы направились к парадному входу, Рози осталась на улице — отдавала приказ лакеям, чтобы достали сундук с моими платьями.

Впрочем, уже в холле она нагнала нас, слегка запыхавшаяся, но сияющая от предвкушения.

Управляющий «Звезды Эдранга» лично поспешил навстречу дедушке. Склонившись в безупречном поклоне, он заверил, что лучшие комнаты подготовлены и любые наши пожелания будут исполнены незамедлительно.

— Подайте экипаж через полчаса. — Отдал приказ дедушка. — Леди Каролина желает посетить торговые ряды.

В сопровождении слуг мы с Рози поднялись на второй этаж. Лакеи поставили сундук, и поклонившись, скрылись за дверью. Я решительно направилась в ванную комнатку.

— У нас немного времени, — объявила я Рози. — Нужно успеть привести себя в порядок, переодеться и уехать прежде, чем мадам Лестрис очнется. Лекарь ее временно усыпил…

— Тогда никаких сложных причесок, — деловито заключила Рози, уже открывая сундук. — И платье выберем попроще.

— Согласна. Поторопимся!

* * *

У лестницы меня ждал Лерой и сообщил, что Оуэн находится на улице, а экипаж уже подан и готов к отъезду. Я приказала ему остаться и позаботиться о матери, поскольку со мной было достаточно охраны. Лерой сначала растерялся, разрываясь между служебным долгом и сыновней любовью, но затем с благодарностью принял мой приказ. Однако сам проводил к карете и с ошалевшим лицом поведал о том, как их всех устроили.

После его рассказа, я прониклась еще большим восхищением к дедушке: устроившись со всем подобающим удобством, он не забыл позаботиться и о тех, кто состоял при нем, а отныне к их числу относились и мои люди. Пусть отведенные им помещения не отличались роскошью, но все необходимое для краткого отдыха было предусмотрено. Мужчинам и женщинам предоставили отдельные просторные комнаты с кушетками; в трапезной накормили слуг и охрану, а в общей бане каждый желающий мог освежиться после долгой дороги.

Признаться, я не помнила, чтобы даже отец проявлял подобную заботу о прислуге. Для нее комнаты всегда отводили в последнюю очередь: обыкновенно снимали одно большое помещение на этаже для слуг, а тем, кому не хватало спального места, приходилось устраиваться, где придется: на кухне, в конюшне или в любом ином подходящем углу.

И пусть мне не доводилось путешествовать с ним, но уши-то у меня имелись? И я не однократно слышала, как жаловались лакеи, сопровождающие в поездке герцога Диэйта, что их снова покусали клопы или сено на конюшне, было очень несвежим… А уж как жадно они накидывались на еду в поместье, словно всю дорогу их никто не кормил…

— Приехали, миледи. Мы на месте! — воскликнула Рози, выведя меня из раздумий.

— Уже? — улыбнулась я.

Впрочем, спустя минуту я напрочь забыла и о том, о чем размышляла, и вообще обо всем на свете, потому что главная торговая улица Эдранга оказалась воплощенным чудом.

Она бурлила жизнью. По широкой мостовой нескончаемым потоком двигались экипажи, всадники и разряженные прохожие, а над всем этим многоголосым людским морем разносились звон колокольчиков, зазывные возгласы торговцев и веселый, заразительный смех. Витрины ювелирных лавок ослепительно сверкали драгоценными камнями; из кондитерских тянуло карамелью, ванилью и свежей выпечкой, а возле торговцев пряностями воздух был густ от ароматов корицы, шафрана и чего-то терпкого, совершенно мне незнакомого. На прилавках теснились диковинки: расписные веера, шкатулки из перламутра, невесомые ткани и причудливые сосуды, внутри которых мерцали разноцветные огоньки. Я совершенно не могла контролировать свои эмоции, и вертела головой, не зная, куда смотреть прежде, словно я снова стала ребенком, которого впервые привели на ярмарочную площадь. Но тут мое внимание привлекла узкая улочка, уходившая в сторону от главного торгового ряда. Над ее входом покачивалась вывеска с золотым крылатым зверем, а в воздухе то и дело вспыхивали крошечные искры.

— Рози, что там? — спросила я, уже не скрывая любопытства.

— Магический зверинец, миледи, — с улыбкой ответила она. — Там продают волшебных животных и птиц.

Этого оказалось достаточно, чтобы я, позабыв о приличествующей леди сдержанности, немедленно направилась туда.

Магический зверинец поразил меня еще сильнее, чем сама торговая улица. В просторных, защищенных чарами вольерах сидели существа, о которых прежде мне доводилось лишь читать. Серебристые лисицы с двумя пушистыми хвостами провожали прохожих умными сапфировыми глазами. Крошечные оленята, чьи ветвистые рожки светились мягким золотистым сиянием, осторожно ступали по изумрудному мху. В прозрачном бассейне резвились лазурные ящерки с полупрозрачными плавниками, оставляя за собой дорожки мерцающих пузырьков.

Особенно прекрасны были птицы. Одни переливались всеми оттенками закатного неба, другие казались сотканными из лунного света. На резной жерди важно восседал белоснежный павлин с хрустальным хвостом, и стоило ему распустить перья, как по стенам лавки разбегались сотни радужных бликов. Рядом порхали крохотные алые птички, оставляя в воздухе золотые искры, а в дальней клетке дремала крупная темно-синяя птица, в оперении которой мерцало ночное небо с россыпью звезд.

Я застыла посреди улочки, завороженно разглядывая это великолепие. Наверное, в тот миг мой восторг был написан на лице столь отчетливо, что Рози не удержалась от тихого смешка.

— Миледи, — осторожно напомнила она, — мы ведь приехали за покупками.

— Разумеется, — рассеянно отозвалась я, не сводя глаз с крохотного белоснежного зверька, который жался в дальнем конце вольера, прижимал к голове уши и подозрительно глядел огромными темно-ореховыми глазами на проходящих мимо людей. — Но разве можно пройти мимо подобного чуда?

Словно завороженная, я подошла ближе, не в силах отвести взгляда.

Какое дивное создание! Какой же красивый зверек! Вытянутая треугольная мордочка напоминала лисью, однако лис мне доводилось видеть прежде, и этот зверек явно принадлежал к иной породе. Хвост его был не столь пышен, зато густая белоснежная шерсть казалась сотканной из серебристого света. Маленький черный нос напоминал бархатную пуговку, а огромные уши были печально опущены.

Стоило мне подойти ближе, как они дрогнули и настороженно поднялись. Взгляд раскосых ореховых глаз, обведенных темной каймой, замер на мне. Зверек повел ушами, будто к чему-то прислушивался, осторожно втянул воздух и чуть склонил голову.

— Кто это? — вырвалось у меня.

Мне отчаянно хотелось прикоснуться к его белоснежной шерсти, заключить это хрупкое чудо в объятия и утешить. Столько одиночества и тихой печали таилось в его глазах, что сердце болезненно сжалось.

— Пустынная лиса, — пояснила Рози. — Редчайший магический зверь. Я сама лишь однажды такого видела, правда, окрас был песочным, белоснежного я вижу впервые.

— Отчего же я никогда прежде не встречала таких в наших краях?

— Потому что с ними всё непросто. Говорят, недостаточно заплатить баснословную цену — эти создания сами избирают себе хозяина. И если энёк, а так этот вид называют между собой великие рода, отдаст предпочтение не владельцу, его не удержат ни клетка, ни замки. Энёк всё равно сбежит к тому, кого выбрал.

Рози с восхищением посмотрела на зверька.

— Мне доводилось видеть разных магических существ при дворе. Однако энёк стоит не просто целое состояние, за него платят куда большим.

— Куда большим? — эхом переспросила я.

— Верно. Например, услугой от главы великого рода. Услугой, которую он может оказать как маг, понимаете, леди Каролина?

Еще как понимала! Это действительно высочайшая цена!

— Энёк ценится не столько за красоту, сколько за удивительные магические свойства. Я не знаю, насколько это правда, однако… Говорят, пустынные лисы увеличивают магический резерв и стабилизируют поток маны своего хозяина. Владельцы почти никогда с ними не расстаются. Им даже позволено сопровождать хозяев на официальных приемах, сами понимаете, привилегия поистине исключительная.

А еще, я в который раз порадовалась тому, что Рози стала моей приближенной! Она сама — кладезь знаний!

Упоминание о магии безжалостно напомнило мне о собственном плачевном положении с даром и мигом отрезвило. Не для меня такое чудо. Даже маг Жизни не решился обещать, что мой дар когда-нибудь удастся восстановить.

Заметив наш интерес, к клетке уже торопился продавец, но вместо угодливой улыбки его лицо выражало крайнюю степень сожаления. Выяснять отчего у него такое лицо я не стала, совершенно не желая вступать с ним в разговор, я отступила и поспешила дальше, напоследок оглянувшись на белоснежного зверька.

Больше никто в зверинце не сумел меня по-настоящему тронуть. Я покинула шумные ряды, однако, сколько бы ни удалялась, меня неотступно преследовал печальный взгляд раскосых ореховых глаз. Казалось, между нами протянулась незримая нить, и с каждым шагом она натягивалась все сильней, болезненно тревожа сердце.

Стараясь отвлечься, я принялась бродить по лавкам. Для себя выбрала пару изящных кружевных перчаток и легкий зонтик, дедушке же красивый блокнот с золотым тиснением, а матери Лероя выбрала теплую шаль. Я не раз замечала, как она зябко куталась вечерами, выходя из кареты навстречу холодному ветру. Я как раз присматривалась к маленькому ручному зеркальцу и гребню, инкрустированными маленькими жемчужинами, в подарок своей горничной. Когда та неожиданно заявила:

— А энёк-то, оказывается, не продается. Его везут в столицу. И неудивительно, здесь просто нет никого, кто мог бы заплатить его настоящую цену.

— Зачем же его тогда выставили на всеобщее обозрение? — удивилась я и тут же спросила. — Как ты узнала?

— Позади нас два рассерженных господина, вы просто не вслушивались в их беседу, занятые выбором товаров, а я вот… Совершенно случайно услышала их раздосадованную беседу о том, что пустынная белоснежная лисица не продается.

Так вот почему продавец был с таким выражением лица! Он спешил нам отказать!

— А в витринном он вольере потому, что там лучшие условия для его нахождения, а также самая мощная защита. Как я поняла, уже завтра энёк и еще несколько магических существ направятся в столицу.

К сожалению, покупки не принесли ожидаемой радости. Настроение незаметно угасло, а вместе с ним исчезло и желание продолжать прогулку. По крайней мере, самой себе я могла признаться: меня расстроила разлука с необыкновенным зверьком.

У меня никогда не было питомца. Мачеха не выносила в доме ни собак, ни кошек: стоило ей заметить на моем платье хотя бы единственную шерстинку, как она принималась чихать, а глаза ее тотчас начинали слезиться.

Теперь все могло быть иначе. Я была почти уверена, что дедушка не стал бы возражать, пожелай я купить себе маленького спутника. Но имела ли я право сейчас поддаваться подобному порыву? Я еще не добралась до нового дома, не обрела своего места и даже не знала, что ждет меня впереди. Мне предстояло бороться за будущее, прежде чем позволить себе мечтать о том, с кем его разделить.

Грустно вздохнув, я купила зеркало и гребень, дождалась пока его красиво упакуют и вручила Рози. Ее сияющая улыбка рассеяла мое мрачное настроение. Ненадолго…

Я уже собиралась распорядиться, чтобы охрана сопровождала нас обратно в «Звезду Эдранга», но так и не произнесла ни слова.

Потому что мимо проехал всадник, которого я мгновенно узнала. И одного мимолетного взгляда оказалось достаточно, чтобы сердце пропустило удар и перехватило дыхание!

Эрцгерцог Эйнар Дегарди собственной персоной.

Мой несостоявшийся жених из прошлой жизни.

Но как?.. Что он здесь делает?!

Я не верила собственным глазам, однако ошибиться было невозможно. Этот хищный профиль, волевой квадратный подбородок, безупречная линия губ… Густые темные волосы чуть ниже плеч колыхались в такт движениям коня. Взгляд жадно скользнул по его непроницаемому лицу, широкому развороту плеч, безукоризненной военной выправке и атлетической фигуре. Я застыла, словно пораженная молнией, и продолжала смотреть ему вслед, не замечая ничего вокруг. Шум торгового ряда отдалился, превратившись в бессвязный гул, а в груди болезненно сжалось сердце.

Лишь когда Рози осторожно коснулась моей руки, я вздрогнула и очнулась.

— Миледи, с вами все в порядке?

Нет. Совсем нет.

Я должна была узнать, зачем эрцгерцог Эйнар приехал сюда. Что привело его в этот город? Случайность или дела?

Вспоминай, Каро! Ему тут попросту нечего делать! Потому что он недавно стал эрцгерцогом, и траур по родителям еще не был окончен!

Заметив, как он свернул в узкую улочку, я, не раздумывая, устремилась следом.

К несчастью, когда мы добрались до поворота, в дальнем конце улицы мелькнул лишь хвост его лошади и тут же исчез за углом. Я поспешила туда, где видела Эйнара в последний раз, но опоздала: улица была пуста, будто всадник растворился в воздухе.

Еще некоторое время я металась по извилистым переулкам, но в конце концов пришлось признать очевидное, эрцгерцога Эйнара я упустила.

Внезапно дверь одной из лавок распахнулась, и на улицу вылетел тощий рыжеволосый юноша. Пробежав по инерции несколько шагов, он рухнул на брусчатку, словно его выставили сильным пинком, а то и не одним.

— Пошел вон, паршивец! Чтобы ноги твоей больше в моей мастерской не было!

Парень проворно вскочил и, отряхнув колени, возмущенно спросил:

— А как же плата?

— Какая еще плата?! — На пороге возник грузный мужчина, и встал, уперев руки в бока. Его обширная залысина сверкнула на солнце. — Ты должен был следовать моим эскизам, а не малевать собственные! Только материал загубил. Кто за него заплатит? Ты?!

— Но леди Фергниер понравился предложенный мною вариант браслета.

— Ты не имел права показывать ей свою мазню! — завопил затрясшийся от ярости толстяк.

— Позвольте мне закончить браслет, и она непременно его купит.

— Во-о-он!

Толстяк едва не захлебнулся собственным криком. Брызгая слюной и чуть ли не топая ногами, он побагровел так будто у него вот-вот случится удар, что я невольно испугалась за его здоровье.

— Чтобы я тебя больше не видел!

Он смачно сплюнул под ноги юноше и с грохотом захлопнул дверь.

Парень поник, опустив лохматую рыжую голову, а я во второй раз за этот день замерла, не веря своим глазам. Разве такие совпадения бывают?!

Передо мной стоял еще один человек из моего прошлого. Мы никогда не были знакомы лично, однако его имя впоследствии узнал каждый истинный ценитель ювелирного искусства, а с учетом его неординарной внешности ошибиться было сложно…

Торговый дом «Ланси» через три года станет олицетворением роскоши, безупречного вкуса и недосягаемой исключительности. Созданные этим ювелиром украшения будут вызывать восторг не только в эрцгерцогстве Эльдиэйт, но и далеко за его пределами. И творцом всех этих шедевров окажется именно этот нескладный, откровенно некрасивый, долговязый юноша: с длинным носом, оттопыренными ушами и пламенными волосами.

Знаменитейшие столичные ювелирные дома будут пытаться переманить его, предлагая баснословные суммы. Но он останется связан кабальным контрактом с «Ланси», которым владел эрцгерцог Эльдиэйт: ведь именно там первыми поверят в его дар, примут простым подмастерьем, дадут возможность получить лицензию мастера, а также шанс круто изменить всю его жизнь.