Наконец наступило время отъезда. Посмотреть на наше отбытие высыпал, кажется, весь персонал «Звезды Эдранга». Впрочем, не мы занимали их любопытство, а энёк, невозмутимо устроившийся у меня на руках и успевший стать причиной весьма громкого скандала.
Купец Фархуд дель Аби явился за ним не только в сопровождении своих людей, но и прихватил для убедительности городскую стражу. Как мне позднее рассказали, еще в холле гостевого дома, ожидая приглашения эрцгерцога, он громогласно возмущался вопиющей несправедливостью. Его, видите ли, лишили драгоценной собственности, и оставлять подобное безнаказанным он был не намерен!
Особенно часто купец повторял, что энёк был приобретен в дар самому его наследному высочеству. Признаться, акустика в холле оказалась превосходной: негодующие вопли Фархуда поневоле услышали даже те, кто не испытывал ни малейшего интереса к его злоключениям.
Теперь уже не выяснить, говорил ли он правду или приплел имя кронпринца, желая придать своей утрате больше веса. Насколько я помнила по прошлой жизни, никакого энёка у его высочества не было. Аскар ни за что бы не расстался с этим чудом, если бы тот у него появился. А я бы ни за что не забыла это магическое существо!
Стало быть, в том моем прошлом, купцу либо не удалось преподнести подарок, либо он уступил зверька кому-то другому. Разумеется, на чрезвычайно выгодных для себя условиях. Впрочем, могла быть и третья причина: энёк попросту не пожелал выбрать хозяина. Ведь эти удивительные создания сами решали, с кем связать свою судьбу магическими узами.
Входил в покои дедушки купец Фархуд чуть ли не императором, и с порога, как только получил разрешение выпрямиться, завел песню о том, как его чудовищно обокрали и лишили самого дорогого!
Правда, с дедушкой подобный номер не прошел. Эрцгерцог Ардор выслушал купца с ледяным спокойствием, а затем одним коротким замечанием оборвал поток воплей. Он потребовал снизить голос и впредь излагать свои претензии с достоинством, ибо от этого невыносимого шума у него уже разболелась голова. И припечатал, что если по вине господина дель Аби придется вызвать мага Жизни, счет за лечение будет незамедлительно отправлен виновнику. Его угроза подействовала безотказно. Природная скупость купца одержала верх над праведным негодованием, и его душераздирающий концерт о том, что из-за нас несчастный Фархуд вот-вот пойдет по миру, угас на самой высокой ноте.
Я смотрела на дедушку с нескрываемым восхищением. Не повышая голоса и не позволяя себе ни единого резкого слова, он методично, и даже изящно разбил обвинения купца одно за другим.
Зверек сбежал не по нашей вине. Ни меня, ни моих людей не было рядом с клеткой, когда это произошло. Фархуд сам не уследил за ценным существом, а потому предъявлять претензии мог разве что собственной безалаберности.
Более того, половина Эдранга видела, как энёк мчался по улицам, и его никто не похищал. За ним неслась целая толпа, которая в конце концов и загнала перепуганного зверька прямиком ко мне.
«И довольно взывать к исключительной редкости магического зверя, — холодно тогда добавил дедушка. — Ценность утраченного товара не превращает вашу беспечность в чужую вину».
Фархуд дель Аби побагровел так, что я невольно испугалась за его здоровье, однако возразить тот ничего не сумел. Он лишь судорожно втянул воздух и стиснул зубы, проглотив очередную гневную тираду. Я же едва сдержала улыбку. В тот миг дедушка казался мне чуть ли не божеством, таким же величественным, невозмутимым и недостижимым. Одного его взгляда было достаточно, чтобы самый бесстыжий наглец вспомнил о приличиях. А купец был явно из породы наглых, ничего не стесняющихся, забывающих о совести людей.
Впрочем, заплатить ему все-таки пришлось. Дедушка не желал, чтобы род Ардор упрекнули в присвоении чужого имущества. Однако сумма оказалась значительно меньше той, которую Фархуд надеялся выручить за энёка, не случись побега.
И все же, когда я услышала окончательную цену, у меня перехватило дыхание.
Десять тысяч золотых!
На мой взгляд, это было не просто много, а умопомрачительно много. За такие деньги можно было приобрести большое поместье, безбедно прожить несколько лет или обеспечить приданым не одну знатную девицу.
Да о чем говорить, если расходы герцогства Диэйт за год едва ли больше этой суммы! Помнится мачеха как-то ругалась на Милису, когда та превысила отведенный ей бюджет, и герцог сделал ей выговор за то, что расходы в том году составили больше двенадцати тысяч золотых. И эти две лишние тысячи были потрачены на обожаемую Милису. Помню, как я поразилась услышанному и никак не могла взять в толк, что такого можно было купить за две тысячи золотых? Да и мое приданное, которое выделил отец, составляло семь тысяч золотых… Тогда мне казалось, что сумма была очень солидной.
А дедушка целое состояние отдал за маленького зверька, который теперь мирно лежал на моих коленях. Я тихо вздохнула и перевела взгляд на окно кареты. До телепортационной арки оставалось совсем немного. Можно сказать, она была совсем рядом — рукой подать.
Всего несколько минут назад наш кортеж остановился, ведь перед перемещением в эрцгерцогство Ардор требовалось уладить последние формальности. Дедушка покинул карету, оставив меня наедине со Снежинкой. Даже Рози ехала отдельно, в этой карете мы были с дедушкой вдвоем. Я бережно погладила устроившегося на моих коленях энёка, который продолжал спать. Именно дедушка сообщил мне, что мой магический зверек — девочка, и настоятельно посоветовал как можно скорее дать ей имя. По его словам, лучше всего было сделать это в первый день установления связи.
И долго размышлять над ее именем мне не пришлось. Стоило взглянуть на ее белоснежную, мерцающую холодным серебром шерстку…
Снежинка. Снежа. Моя снежно-нежная девочка.
Я невольно рассмеялась от мысли, которая пришла мне в голову, глядя на спящего зверька: мы были с ней почти одной масти. Я ведь тоже серебряноволосая.
Впрочем, смеялась не долго. Я вновь вспомнила о признании дедушки. Магия времени…
Ардор — маги времени! И, получается, то, что я вернулась в прошлое — это не воля богов? Это мой дар, который прорвался наружу с моей казнью? Звучало слишком сказочно, чтобы быть правдой. Разве дедушка не отдал бы все, чтобы повернуть время вспять и спасти мою маму? Но он этого не сделал… Ни в этой жизни, ни в той, прошлой…
Да и сны, о которых упоминал дедушка, мне конечно же не снились. Выходит магия времени Ардора — это все-таки больше провидческий дар?
Я запуталась окончательно…
— Каро, дитя мое, выходи. — Дверцы кареты оказались распахнутыми, а я только сейчас это заметила. — В арку мы с тобой пойдем вместе.
— Пойдем? — удивленно переспросила я.
До этого я видела, как экипажи, не сбавляя хода, въезжали под каменный свод и бесследно исчезали в мерцающей глубине портала. Да и сама я в прошлой жизни не пешком через нее шла.
— Это твой самый первый переход, — пояснил дедушка. — Так ты сумеешь в полной мере почувствовать действие магии. Я подумал, тебе будет любопытно. Или все-таки боишься?
В глазах эрцгерцога Ардора вспыхнул озорной блеск, а на губах появилась лукавая улыбка.
— С тобой я ничего не боюсь! — моментально ответила я и подала дедушке руку, который помог мне спуститься из кареты.
Я действительно не боялась. После того, сколько боли и потрясений я пережила в прошлой жизни, меня уже сложно чем-то напугать. Просто присутствовало небольшое волнение перед неизведанным. Да и тот свой переход я помнила смутно, обрывками. Боль от веревок, туго стянутых на запястьях, тяжесть сковывающего заклинания, грубые голоса стражников и страх. Причем не за себя и свою жизнь, а за то, что мою семью тоже казнят… Стражники же не считали нужным церемониться со мной. Факт моей принадлежности к высокородной семье для них был не существенен. Для них я была не леди, а тварью, которую вскоре должны были казнить. Всего лишь пленницей, которую можно было безнаказанно избить.
Дедушка дал мне перевести дух, позволил непонятно откуда взявшейся Рози поправить мое платье, и только после этого вновь подал мне руку. Мы неспешно направились к телепортационной арке, и я уже не могла отвести от нее восхищенного взгляда.
Высотой в три человеческих роста, она словно была высечена из цельной глыбы белоснежного мрамора, по которому тянулись вязью древние руны.
По обе стороны от прохода на постаментах застыли исполинские изваяния воинов, лица которых скрывали капюшоны, видны были лишь скрещенные руки на эфесе мечей, упирающихся в землю.
Поговаривали, что эти стражи вовсе не были простыми статуями. Стоило кому-нибудь попытаться пройти через арку без дозволения, как карающий клинок обрушивался на голову нарушителя. Пространство перед аркой было выложено гладкими мраморными плитами, которые еще на несколько шагов уходили под ее своды. Дальше все скрывалось в густом, клубящемся тумане. В его молочной глубине то и дело вспыхивали ослепительные искрящиеся всполохи, словно маленькие молнии в облаках.
Завороженная этим зрелищем, я не сразу заметила управляющего эрцгерцога Ардора, стоявшего поодаль в окружении обычной, живой стражи. Он с плохо скрываемым беспокойством поглядывал куда-то поверх наших голов. Проследив за его взглядом, я обернулась и обнаружила, что позади уже выстроилась внушительная очередь из карет и повозок.
— Дедушка, мы ведь всех задерживаем, — смущенно произнесла я.
— Не тревожься об этом, Каролина. Пять минут ровным счетом ничего не изменят, — невозмутимо ответил дедушка. Затем чуть улыбнулся и ободряюще накрыл мою ладонь своей. — Лучше насладись моментом, ведь первый переход бывает лишь однажды. И на всякий случай держи энёка крепче.
Я последовала его совету и одной рукой крепче прижала к груди Снежинку, а другой вцепилась в ткань его камзола. Несмотря на недавнюю браваду, ладони предательски вспотели, а сердце забилось чаще. Стараясь унять волнение, я невольно прижалась к дедушке теснее. Мы ступили на мраморные плиты и вместе вошли в клубящийся туман.
Мир тотчас утонул в молочно-белой пелене. Воздух наполнился свежестью, будто после легкого весеннего дождя, но при этом оставался удивительно сухим. По коже пробежали щекочущие мурашки, и что-то внутри меня отозвалось мягкой и теплой волной. Как будто внутри меня было озеро и в него только что кинули камень, от которого по всему телу пошли круги…
Подняв руку, я невольно замерла от восхищения. Вокруг пальцев вспыхивали и тут же гасли крохотные огоньки. Такие же искры мерцали на белоснежной шерстке Снежинки. Зверек не вырывался, однако все ее тельце напряглось, а чуткие ушки беспокойно подрагивали. При каждом их движении с шерсти срывались целые гроздья сияющих искр и медленно таяли в тумане. До чего же завораживающее зрелище!
Дедушку рядом я скорее чувствовала, нежели видела, потому что из белой пелены проступал лишь его локоть, да по очертаниям высокой фигуры время от времени пробегали яркие всполохи. Но его близость успокаивала, и с каждым шагом мое волнение все больше уступало место восторгу. Впрочем, волшебство длилось недолго. Еще несколько шагов и туман исчез, а в глаза ударил яркий дневной свет, заставив меня зажмуриться и растерянно остановиться.
— Не задерживайтесь! — раздался рядом зычный крик. — Покиньте площадку и отойдите в сторону, пока вас не сшибли!
Стражники по эту сторону портала оказались куда менее склонны к церемониям. Но разглядев, кто именно перешел арку, изменились в лице и подобострастно низко поклонились.
— С возвращением, ваше сиятельство!
— Да пошлют вам Вейстерские боги здравия и долголетия!
Дедушка ответил им коротким кивком и, не замедляя шага, увлек меня прочь от арки. Я поспешила следом, все еще находясь под властью чувств, которые меня охватили в телепортационной арке.
— Вижу, что тебе понравилось, — спустя время, произнес дедушка. — Пришла в себя?
— Кажется не до конца, — смущенно улыбнулась ему. — Я никогда бы не подумала, что телепортация — это столь прекрасно и приятно. Вы так сияли!
— Ты сияла не меньше, дитя мое. — Дедушка приобнял меня. — А это значит, что твое магическое ядро непременно начнет развиваться. Все эти годы твой организм не сдавался и боролся с той дрянью, которой тебя пичкали. Верь, Каро, твоя сила пока спящий бутон, но однажды, она раскроется самым прекрасным, невообразимо притягательным цветком!
Вместо ответа я уткнулась дедушке в грудь и крепко его обняла, насколько могла, с учетом того, что на моих руках была Снежинка.
— Это место — столица Ардора, Арадо. Я уверен, ты полюбишь наши края не меньше, чем их любила твоя матушка. Мой же дворец находится на побережье Аранова моря…
— Здесь так тепло, — заметила я, наконец обратив внимание на ласковый ветер, пропитанный запахом соли и цветочного аромата.
— Ардор расположен на юго-востоке Империи. У нас гораздо теплее, чем в эрцгерцогстве Эльдиэйт, и, в частности, в герцогстве Диэйт. Зимы у нас мягкие, а лето долгое и щедрое на солнце.
Я вдохнула полной грудью. Воздух пах морем, цветами и нагретым камнем, которым была вымощена площадь вокруг телепортационной арки. За нашими спинами она продолжала мерцать, выпуская из сияющих недр новых путешественников. Только мы с дедушкой прошли через нее пешком, тогда как свита пересекла арку верхом и в экипажах.
Я немного огляделась, и пусть отсюда была видна лишь малая часть площади, увиденное привело меня в восторг. Под ярким солнцем белый камень казался золотым, да и сам воздух казалось искрился!
— Как здесь красиво… — выдохнула я.
— Арадо называют Солнечной жемчужиной Империи, — с нескрываемой гордостью произнес дедушка. — Город стоит между морем и горами. Вон там, на вершине, видишь белые башни?
Я прищурилась, вглядываясь в указанную сторону, где действительно обнаружились не только башни, но и проступал величественный силуэт замка. Тонкие шпили пронзали безоблачное небо, лазурные купола сияли, а по склону сбегали зеленые террасы садов.
— Это резиденция эрцгерцога Ардора? — Восхищенно выдохнула я. — Мы будем жить там?
— Верно, это моя официальная резиденция, где принимают послов, устраивают советы и рассматривают прошения подданных. Но постоянно я там не живу, лишь приезжаю на неделю-другую.
Дедушка взял меня под локоть и провел вперед. Мы поднялись по невысокой каменной лестнице, и только тогда я поняла, что арку окружают три смотровые площадки. Дежуривший здесь стражник низко поклонился и поспешил оставить нас наедине.
От открывшегося вида у меня перехватило дыхание. Далеко внизу, между зелеными небольшими холмами, сияла лазурная гладь моря, а вдоль побережья белели дома с красными, зелеными и синими крышами.
— Посмотри направо, — мягко произнес дедушка. — Там лежит Даро, прозванный Лунной столицей Ардора. Арадо — солнце, Даро — луна. В древности именно он был сердцем эрцгерцогства, его столицей.
Я всмотрелась и далеко не сразу различила огромный город, раскинувшийся вдоль морского берега.
— Он даже отсюда кажется бесконечным…
— Даро вдвое больше Арадо. Там находится старый дворец, прежняя резиденция правителей, где я и живу большую часть времени, и где провела свое детство и юность твоя мама. Там же расположены лучшие мастерские Ардора и Храм Первородного Огня. А чуть западнее находится порт.
Порт я так и не разглядела. Сколько ни щурилась, прикрывая глаза ладонью от яркого солнца, увидеть его не удалось. Даже Даро терялся в жемчужной дымке то ли облаков, то ли тумана, и лишь разноцветные крыши домов отмечали его крошечными точками на побережье. Они теснились у моря, их крыши переливались красным, синим и зеленым, я насчитала целых двадцать таких точек!
— Не вижу порт, — призналась я с разочарованием. — И дворец тоже.
— Отсюда они почти неразличимы, — усмехнулся дедушка. — Но не спеши огорчаться. Дорога к Даро идет вдоль побережья, ты еще устанешь смотреть на море.
— Вряд ли это возможно, — прошептала я, не в силах отвести взгляд от лазурной полосы на горизонте.
Сердце забилось чаще, а внутри разлилось тепло, прошлось от пяточек до самой макушки. Я уверена, что чем ближе мы будем к Даро, тем больше чудес откроется моему взору. Я увижу старый дворец, о котором дедушка говорил с такой любовью, прогуляюсь по улочкам второй столицы, услышу шум порта и, быть может, войду под своды Храма Первородного Огня. Нет, точно войду! Обязательно принесу дары богам!
Мне уже нравилось эрцгерцогство Ардор, и совсем неважно, что пока я увидела лишь его малую часть. Здесь все казалось иным и прекрасным! И небо светлее, и солнце теплее, и воздух легче и слаще!
Я крепче прижала к себе Снежинку и улыбнулась.
— Дитя мое, Каролина, — дедушка осторожно потянул меня за руку, и когда наши взгляды встретились, произнес, — дорогая моя, добро пожаловать домой!
Я все-таки расплакалась и желая спрятать свою слабость, вновь прильнула к груди дедушки. Мне хотелось поскорее отправиться туда, навстречу морю, разноцветным крышам и дому, которого я еще не знала, но уже безумно желала полюбить.
Я стояла на просторной галерее, опираясь ладонями о прохладный мрамор балюстрады, и не могла оторвать глаз от открывшегося передо мной великолепия. Рядом замерла Рози, потрясенная увиденным, она даже не пыталась скрыть своего восторга, лишь вертела головой из стороны в сторону, словно боялась упустить хоть одну деталь и желала навсегда сохранить в памяти каждое мгновение. А посмотреть действительно было на что.
Отсюда город казался бескрайним!
Дворец эрцгерцога Ардора стоял в самом сердце Даро, который раскинулся вдоль лазурных вод Аранова моря. Он не возвышался над городом неприступной крепостью, а словно вырастал из него, соединяя шумные торговые кварталы, цветущие сады и набережную в единый архитектурный ансамбль. Даро окружал дворец со всех сторон: на юго-западе поднимались белокаменные дома знати с разноцветными крышами и тенистыми двориками; к востоку теснились ремесленные улицы, а ниже них, у моря, тянулся огромный порт. Как будто еще один город, выросший из мачт, парусов и каменных пристаней! Корабли покачивались на сверкающей воде, над ними кружили чайки, а вдоль причалов непрерывно двигались крошечные фигурки людей.
Дворцовые сады зелеными коврами спускались к побережью, среди темных кипарисов и серебристых олив белели статуи, мерцали чаши фонтанов, пламенели цветы граната. Солнечный свет рассыпался по крышам и окнам золотыми бликами, отчего весь город казался сотканным из драгоценного камня, морской лазури и света.
— Неужели мне и вправду довелось стать гостьей этого удивительного места? — ни к кому конкретно не обращаясь, прошептала Рози и глубоко вдохнула.
Легкий теплый ветер, идущий с моря, нес в себе ароматы соли, цитрусового цвета и жасмина.
Я и сама глубоко вдохнула, наслаждаясь причудливым сплетением ароматов. Морская соль смешалась с благоуханием жасмина, цитрусового цвета и нагретой солнцем зелени. Воздух казался пьянящим, и, признаться, мои мысли были созвучны словам горничной. Я тоже никак не могла поверить, что действительно нахожусь здесь в столь чудесном месте. Что стою на залитой солнцем галерее, откуда открывается самый прекрасный вид, виденный мной за обе жизни. И что именно эта галерея ведет в крыло, некогда принадлежавшее моей матушке.
И пусть поначалу я не хотела соглашаться на то, чтобы разместиться в комнатах, которые принадлежали маме, ведь у дедушки осталось так много воспоминаний, связанных с этим местом, но он настоял…
«Эти комнаты слишком долго пустовали, — сказал он. — А я и вовсе превратил их в усыпальницу. Альяна точно бы этого не хотела».
Я не нашлась, что ему на это ответить, только обняла покрепче и вместе с ним в обнимку переступила порог… Впрочем, долго предаваться унынию и грусти не получилось. Все завертелось с такой стремительностью, что опомниться мы с Рози смогли лишь теперь, когда нас оставили двоих. Дедушкины слуги без труда взяли нас в оборот и с поклонами, безупречной вежливостью разделили госпожу и ее горничную. Меня проводили в купальню, вымыли, растерли душистыми маслами, накормили легкими закусками и фруктами, а затем усадили перед высоким зеркалом и принялись укладывать волосы.
Возражать было бесполезно, потому что стоило мне открыть рот, как экономка леди Мирабель Дорд, представительница одной из побочных ветвей великого рода Ардор, с невозмутимым видом предлагала виноград, а служанка тут же подносила его к моему рту.
Рози мне вернули спустя два часа, умывшуюся, причесанную и облаченную в новое платье нежно-голубого цвета, которое невероятно ей шло. От смущения она не знала, куда деть руки и взгляд, но ее глаза сияли так счастливо, что я и не думала как-то портить ей настроение.
На мне же было платье глубокого изумрудного оттенка, почти черного в складках и вспыхивающего зеленью на свету. Серебряная вышивка тонкими узорами обвивала ворот и рукава, перекликаясь с холодным сиянием волос. Этот цвет делал кожу почти фарфоровой, а мои темные глаза казались непривычно яркими и бездонными. Волосы подняли и скрепили гребнем с крошечными сапфирами. И я знала наверняка, что этот гребень когда-то носила моя матушка.
— Миледи, мы же не вернемся в герцогство Диэйт? — вдруг спросила Рози, заставив меня вынырнуть из воспоминаний.
— Ни за что! — пылко пообещала я, а затем мы, переглянувшись, обе рассмеялись.