Она не высокого мнения была о кавалерии. Впрочем, она и о самой себе была не высокого мнения. Она безуспешно пыталась стереть из памяти воспоминание о том беге по темному коридору. Она помнила, как наступала не на твердый пол, а на мягкие тела, помнила крики и визги боли. Ничто из этого не остановило ее; она бежала во весь опор, вытянув руки вперед, словно пытаясь ухватиться за дверь.

Кто-то схватил ее за левое запястье, и теперь уже ей пришлось закричать, пока голос не прозвучал у нее в ухе и в лицо не направили фонарик - слишком яркий.

- Я тебя держу.

Это был Коллинз - голос спокойствия и здравомыслия посреди хаоса. Она ухватилась за него, как тонущая за спасательный круг, и позволила ему тащить себя вперед, из коридора в лабораторию. Тусклые лампы только-только зажглись, когда заработал генератор. Помимо нее и Коллинза там были только еще два человека, прижавшиеся к дальней стене, словно готовые убежать еще дальше, если понадобится.

Она успела обернуться и увидеть, как Коллинз закрыл дверь в коридор и встал к ней спиной. С другой стороны по-прежнему доносились слабые звуки криков.

- Мы должны впустить их, - сказала она.

- Действительно? - спросил Коллинз.

Он говорил спокойно, но в его глазах явно читался ужас. И прежде чем она успела ответить, звуки криков за дверью затихли, оставив их в мертвой тишине.

После этого все сводилось к выживанию: сооружение импровизированной палатки, поиск всех возможных припасов и тщетные попытки отправить сигнал бедствия - и все это время они старались не думать о том, что произошло по ту сторону дверей.

- Ты не рассказал им всего, - обвинительно сказала она Коллинзу. - Ты не рассказал им, что мы - чертовы трусы.

- Нет. И ты им тоже не рассказала. К чему ты клонишь?

У нее не было никакой цели. У нее было только чувство вины и воспоминание о криках за запертыми дверями.

Теперь подкрепление прибыло. Они пройдут через те самые двери.

Позор Маргарет вот-вот будет раскрыт, и эта перспектива ее не радовала.