40

— Равенна!

Ее имя сорвалось с его губ, сотрясая землю так же сильно, как магия королевы фэйри.

Валлек с ужасом наблюдал, как его пара врезалась в Амаранту и обе они вылетели сквозь остатки центрального окна в пустоту.

Она не умеет летать.

Сердце его разлетелось вдребезги, как битое стекло на полу.

Когда обе фигуры скрылись за провалом окна, в цитадели воцарилась тишина. Звук раскрывшихся магических кандалов, упавших на камни, показался оглушительным.

Как и его рев.

Силы не вернулись к нему мгновенно, но это не имело значения. Руки и ноги работали сами собой; внутренний зверь гнал его вперед сквозь лес хватающих рук, предостерегающих выкриков и усыпанный осколками пол. Ему было плевать, на все плевать, главное — добраться до…

Легкие работали на пределе, когда он взлетел по ступеням помоста мимо ошеломленной, застывшей Лейты.

Зияющая дыра в оконной раме в точности повторяла форму раны в его душе. Валлек затормозил у самого края; изогнутые наружу металлические полосы манили в бездну. Перед ним расстилалось небо, затянутое вороненым розовым золотом — закат над морем был ослепителен и давал ровно столько света, чтобы видеть далеко внизу.

Разъяренное море бурлило, усеянное коническими скалами, что торчали из воды, точно клыки, готовые рвать и кромсать. Темные и глубокие волны бились о камни у подножия утесов, а в вышине с криками кружили морские птицы. И там, внизу, он готов был поклясться, что увидел кольцо пузырьков.

Не раздумывая ни секунды, под сотни криков за спиной, Валлек бросился из окна.

Ветер пронесся мимо с силой тысячи кинжалов, холод впивался в кожу. Тело неслось вниз; воздух был повсюду, но только не в его легких. Он падал с высоты сотен футов — это заняло лишь миг, но и этого мига ему было много.

Темные воды стремительно приближались. Он успел сгруппироваться: прижал руки к бокам, вытянул ноги под углом и напрягся в ожидании удара.

Ступни и лодыжки взорвались агонией, а в следующий миг он познал лишь холод.

Валлек глубоко ушел под воду; ледяной ожог электрическими разрядами прошил тело. Холод оглушил его, но он позволил себе лишь секунду слабости, прежде чем заставил мышцы подчиниться. Он устремился вверх, бросая вызов глубине, выталкивая себя к поверхности.

Он должен найти ее.

Черта с два все закончится вот так.

Он — король, и он запрещает судьбе совершить это!

С трудом набрав воздуха, он взревел:

— РАВЕННА!

Ответа не последовало, лишь волны швыряли его между скал. Рыча, Валлек оттолкнулся от ближайшего камня, не обращая внимания на протестующую боль в лодыжках.

Он отчаянно старался удержаться на плаву и высунуться повыше, пытаясь отыскать то место, где видел пузыри. Она должна быть здесь; должен быть шанс, что она…

Легкий всплеск привлек его внимание.

В десяти футах от него на поверхности лопнула тонкая струйка пузырьков.

Валлек отказался верить, что это игра угасающего света. Он мощными гребками преодолел расстояние и нырнул. Соленая вода жгла глаза, но ему было плевать. В темной пучине почти ничего не было видно, но и это его не заботило.

Он бил ногами, пока наконец перед ним не возникло бледное лицо.

С закрытыми глазами и обмякшим лицом Равенна жутко замерла в толще воды, словно подвешенная на невидимой нити. Волосы струились вокруг нее призрачным знаменем, намокшие крылья были прижаты к спине. Одна рука вцепилась в пряжку на плече кирасы, другая была поднята вверх, направляясь к поверхности.

Валлек подхватил ее под мышки и развернулся, чтобы снова вытолкнуть их обоих вверх. В воде она стала тяжелее: промокшая одежда и доспехи тянули ко дну, но он не позволил этому остановить себя.

Сжимая свою пару в руках, Валлек стремился к свету, используя силы, которых у него не осталось, и яростную, непоколебимую волю увидеть ее снова.

Темнеющее небо манило сверху — призрачная мечта, искаженная толщей воды. Несколько ужасных мгновений казалось, что оно не становится ближе, как бы сильно он ни греб. Они застыли в объятиях моря, и впервые за долгое время Валлека пробрал ужас.

Этот страх был холоднее воды, он пробирал до костей.

Море не терпит глупцов и жадно забирает свои жертвы. Здесь он не был королем. Он был лишь очередным телом, борющимся за жизнь.

Но чего море не знало, так это того, что воля Валлека была сильнее.

Он держал в руках саму свою жизнь и отказывался ее отдавать. Он получит и ее саму, и годы, проведенные вместе. Это был не конец, а начало. Он и Равенна перекроят этот мир и оставят его лучшим, чем нашли. Их народ будет слагать песни и рассказывать истории об их величии веками.

И больше всего люди запомнят, как король орков любил свою королеву-фэйри превыше всего на свете. Как даже бушующее море не смогло совладать с его волей.

Оскалив клыки, Валлек потянулся к обещанию небес.

Рука прорвала поверхность воды, и он буквально выцарапал их путь в мир наверху.

Валлек хрипел и жадно глотал воздух. Кровь горела от его нехватки, в висках стучало, сердце сбивалось с ритма. Кашляя и отплевываясь, он обхватил Равенну одной рукой и на остатках сил поплыл к выступу скал.

Вцепившись ногтями в каменистую нишу, он затащил их в небольшое укрытие, защищенное от прямых ударов волн.

Голова Равенны безвольно мотнулась в сторону, и паника ледяной иглой прошила его позвоночник.

Прижав ее к скале, он свободной рукой надавил ей на грудь.

— Дыши, черт тебя дери!

Мокрые руки действовали неуклюже, отнимая драгоценные секунды, но он наконец расстегнул кирасу, сорвал ее с тела и позволил доспеху уйти на дно. Избавившись от металла, он снова нажал на грудную клетку, накрыв ладонью грудину.

Равенна дернулась, изо рта брызнула вода. Она закашлялась, содрогаясь всем телом. Валлек крепко держал ее, пока она боролась за каждый вдох, выталкивая воду из легких.

Когда она начала жадно хватать ртом воздух, ее тело забила крупная дрожь. Дикими, широко распахнутыми глазами она искала что-то в море, лихорадочно скребя руками по его груди.

— Я держу тебя, пикси, я держу, — ворковал он.

Она вздрогнула от звука его голоса, и ее затуманенный взгляд наконец сфокусировался на нем. Казалось, она увидела его впервые; с ее губ сорвался протяжный, полный боли стон.

— Нет… нет… — плакала она. — Ты не должен был тоже умереть!

— Я не мертв, — настаивал он, — и ты тоже. Хотя ты очень старалась.

— Нет, я должна была упасть… я теперь понимаю… все всегда должно было… я должна была…

— Ты сделала то, что должна была, и я тоже, — отрезал Валлек. Еще сильнее прижав ее к скале, он коснулся своим лицом ее лица, неуклюже ласкаясь. — Ты жива, пикси. Мы оба живы. И я намерен сделать так, чтобы это не изменилось.

Она моргала и моргала, ее глаза в сумерках казались почти черными. Ему было больно видеть ее смятение, и когда ее руки начали нервно перебирать его одежду, он перехватил их обе, крепко сжимая в своих ладонях.

— Но я ничего не видела, — задыхаясь, проговорила она, — ничего после этого, совсем ничего…

Что-то с плеском упало в воду рядом с ними и зашипело, заставив их поднять взгляд на скалу.

Равенна закричала при виде ужасного лица, смотревшего на них сверху.

Валлек брезгливо скривился — то, что осталось от Амаранты, было насажено на камни и размазано по ним. Ее труп уже казался древним: пустые глазницы, сгнившие губы и язык. Ветер трепал иссохшую кожу и клочья белых волос; мелкие кости вперемешку с ракушками и птичьим пометом усеивали камни.

Оттолкнувшись дрожащими ногами, Валлек перебрался к другой скале, развернув Равенну так, чтобы она не видела истлевших останков. Но, будучи существом строптивым, Равенна вывернулась в его руках, и они вместе смотрели, как королева фэйри рассыпается в прах.

Мощная волна подхватила ее скелетообразную руку, увлекая труп вниз. Казалось, море требовало жертву, раз уж не смогло забрать его и Равенну. Гнилая плоть и выбеленные кости рухнули в воду, шипя и пузырясь, прежде чем превратиться в пену.

Равенна снова издала жалобный звук, и Валлек был с ней солидарен. Он никогда не забудет этого зрелища, хотя уже мечтал стереть его из памяти.

Он заставил ее отвернуться. Незачем было смотреть, как морские птицы слетаются клевать то, что осталось.

Прижавшись к скале, они вместе держались на воде, переплетясь телами. Море бурлило вокруг, и Валлек перестал чувствовать холод — что было плохим знаком. И все же он не нарушал тишины, давая своей паре время прийти в себя.

Когда она снова встретилась с ним взглядом, Равенна осторожно коснулась его лица, ведя пальцами от скулы к уху.

— Я не должна была выжить, — прошептала она.

Валлек рыкнул на это:

— Это еще кто сказал?

— У меня никогда не было видений о том, что будет после.

— Возможно, твои видения привели тебя сюда. Но все, что будет дальше, зависит только от тебя.

На ее лбу пролегла складка.

— Не думаю, что видения так работают.

— Ну, в таком случае тебе придется довольствоваться моими видениями, — сказал он, пытаясь ухмыльнуться. — И знаешь, что я вижу?

Ее губы дрогнули.

— Что?

— Я вижу, как мы выбираемся из этой чертовой воды, обсыхаем где-нибудь в тепле и уюте, а потом я кладу тебя себе на колено и всыпаю по первое число.

Равенна возмущенно фыркнула:

— Ты не посмеешь!

— О, пикси, — промурлыкал он, — это будет моим искренним удовольствием. Ты должна усвоить: я никогда, слышишь, никогда с тобой не расстанусь. Ни из-за королевы фэйри, ни даже из-за смерти.

Смех, в котором уже не было истерики, вырвался из ее груди. Она обхватила его лицо ладонями и замерла, осыпая легкими поцелуями его губы, клыки и подбородок. Она обхватила его шею руками, а талию — ногами, цепляясь крепче, чем ракушки за скалы.

— Прости меня, прости, — шептала она ему в щеку. — Я так сильно тебя люблю.

Валлек довольно заурчал:

— Пикси, в этом мире нет ничего, что смогло бы отнять тебя у меня. Ты — мое сердце, моя жизнь.

— А ты — моя. — Запечатлев еще один холодный поцелуй на его губах, она поспешно добавила. — Я должна была понять это раньше. Мой отец был прав, Оберон был прав… мне не стоило искать мести. Не тогда, когда я нашла тебя.

— Но тогда ты не была бы собой, — пробормотал он, ласкаясь к ее шее. — Мне нравится твоя кровожадность. К тому же, теперь у тебя есть и я, и твоя месть.

Равенна содрогнулась в его объятиях:

— Но какой ценой?

— Для тебя никакая цена не велика, пикси. Я бы отдал что угодно, заплатил бы любую цену.

— От этого мне только хуже, — простонала она.

— Ты найдешь способ отплатить мне, — пообещал он. — Начни с того, что больше не заставляй меня прыгать со скал, чтобы вытаскивать тебя.

Это вызвало у нее невольный смех, за что Валлек поблагодарил богов. Что угодно, лишь бы отвлечь ее от ледяной воды и чувства вины. Ей не в чем было стыдиться. Он не знал ни одного орка, который не жаждал бы мести и правосудия за зверское убийство родителей.

Если это что-то и доказывало, так это то, что она — идеальная королева, достойная сидеть рядом с ним. У нее могли быть крылья и магия, но в душе она была орком до мозга костей.

Меж скал догорел последний луч солнца, вспыхнув зеленым над горизонтом и оставив лишь несколько оранжевых полос. Вода потемнела, грохот прибоя стал громче. Равенна дрожала у него на груди, ее зубы начали выбивать дробь.

Проклятье, ему нужно было вытащить ее из воды и снять мокрую одежду.

— Держись за меня крепче, — велел он.

Его собственные конечности дрожали, почти онемев от холода и напряжения. Он упорно пробирался между скал, отказываясь поддаваться усталости. Время для отдыха еще будет.

Вода бурлила вокруг пенными водоворотами, то отступая, то снова обрушиваясь на них и на камни. Продвигаться было трудно; он цеплялся ногтями за скользкие бока скал, чтобы удержаться. Отлив тянул их в открытое море, но он сопротивлялся.

Он не чувствовал ни рук, ни ног, но зато чувствовал бешеное биение сердца своей пары у себя на груди. Этого было достаточно, чтобы продолжать путь.

Валлек метил к гладким известняковым стенам гавани. Возможно, там найдутся скобы, по которым можно будет взобраться, или хотя бы опора, вдоль которой можно вернуться в тихие воды.

Он прижался к ближайшей скале, когда их накрыла большая волна, упираясь спиной в неровную поверхность. Кожа давно онемела, но он поморщился, понимая, что обо что-то порезался.

— Валлек…

Ему не понравились нотки страха в ее голосе.

— Я держу тебя, пикси.

Они зашли так далеко — он не позволит приливу сгубить их.

Рассекая воду, Валлек сделал последний рывок к стене гавани. Он подгадал момент, когда вода отступала, позволяя течению протащить их вдоль стены. За гладкий известняк не было возможности ухватиться; он почувствовал, как сломалось несколько ногтей, когда он скреб пальцами по камню.

Вода тащила их дальше, Валлек из последних сил старался держаться поближе к стене.

Он уже начал по-настоящему сдавать, когда высоко над головой знакомый голос выкрикнул:

— Они здесь!

Валлек застонал от облегчения, перевернувшись на спину и увидев на стене гавани размахивающую руками зеленую фигуру в свете десятков факелов. Голос Маттиаса донесся сверху:

— Хватайся!

В небе свистнул канат и шлепнулся в воду совсем рядом с ними. Собрав последние силы, Валлек кинулся вперед.

Равенна дотянулась до веревки и подтянула ее к ним. Обхватив друг друга одной рукой, а другой вцепившись в канат, они обвязали его вокруг талии, после чего Валлек продел ногу в петлю на конце.

— Готова? — спросил он.

Она смогла лишь кивнуть — зубы стучали слишком сильно.

Валлек дернул за веревку:

— Готовы!

— Тяни!

Их потащило через воду к стене.

— Тяни!

Они заскользили по гладкому камню, пока Валлек не уперся в него свободной ногой, давая им немного пространства.

— Тяни!

Они поднимались рывок за рывком, вода стекала с них обратно в море. Все выше и выше, их ноги едва касались белого камня.

Наконец, после последнего рывка, сильная зеленая рука потянулась вниз, перехватывая его ладонь.

Валлек сцепился предплечьями с Маттиасом, а затем появилось множество других рук — они подхватили его и Равенну за плечи, вытаскивая на стену.

При виде своего короля и королевы десятки орков, стоящих вдоль стены, отбросили веревку и разразились оглушительным ликующим ревом.

Маттиас хлопнул его по плечу:

— Ты — лучшее, что я видел за этот бесконечный день, мой король.

— Спасибо, друг мой. — Валлек кивнул на свою пару, которой помогала подняться Аста. — Проследи, чтобы королеве оказали помощь и накормили ее, — приказал он, прежде чем усталость окончательно погрузила его в забытье.