39

Равенна скользнула кинжалом из рукава, перехватывая рукоять ладонью как раз вовремя, чтобы нанести удар снизу вверх. Амаранта выгнулась назад, уклоняясь от лезвия; с ее губ сорвалось яростное шипение.

— Защищайте королеву! — вскричали фэйри.

— Спасайте короля! — взревели берсерки.

Солдаты фэйри ринулись вперед, пытаясь сомкнуть кольцо вокруг Равенны и Амаранты, но мощный магический импульс отбросил их в стороны. Воины посыпались влево: кто-то врезался в колонны, кто-то споткнулся на ступенях, а остальные едва успевали защищаться от наступающих орков.

Равенна почувствовала толчок в спину, а затем — чужие ладони на плечах. Лейта перепрыгнула через нее, и грубая сила ее магии обрушилась на Амаранту с мощью стенобитного орудия.

Королева Фэйри ахнула, пошатываясь и выставив руки для защиты. Встречная волна чар столкнулась с магией Лейты, заставив ту замереть.

Две чистокровные фэйри стояли друг против друга с вытянутыми руками; магическая дуэль удерживала их в нескольких футах друг от друга.

— Привет, тетушка, — прорычала Лейта. В ее глазах вспыхнуло безумие хищника, почуявшего кровь.

Прекрасные черты Амаранты исказились от злобы.

— Тебе следовало остаться мертвой, веллой.

«Стрекоза» — так она назвала Лейту.

— Ты же знаешь меня, тетя. Я никогда не умела следовать указаниям.

Равенна поспешила возобновить атаку, но дорогу ей преградил воин фэйри. Его меч взметнулся над ее головой под яростный рев мужа, донесшийся с другого конца цитадели. Магией Равенна замедлила падение клинка и приняла удар на свое короткое лезвие. Прежде чем противник успел вернуть равновесие, она протаранила его плечом в живот и с размаху пнула между ног. Аста бы ею гордилась.

Один солдат сменял другого, пока Равенна почти не потеряла из виду сражающихся королев. Ее кинжал мелькал в воздухе быстрее, чем успевал следить глаз, отражая выпады. Она кружилась на узком пятачке пространства, уклоняясь от цепких рук и отбиваясь от наседающих врагов.

Дикий крик прорезал воздух, и солдат слева рухнул на мраморный пол, растоптанный маленьким табуном разгневанных единорогов. Атаку возглавлял Оберон, размахивая смертоносным рогом. Он прорубал брешь в строю фэйри, массивным телом расталкивая воинов, пока его рог выбивал мечи и шлемы. Остальные единороги следовали по пятам, образуя живое кольцо вокруг Равенны и Лейты.

Вместе со скакунами она разоружала, отбрасывала или разила солдат поблизости; лязг металла не смолкал в ушах ни на миг.

Увернувшись от очередного врага, Равенна крутанулась вокруг него: путь к Амаранте наконец был расчищен. Она рванулась вперед, крылья за спиной бешено хлопали, придавая ускорение. Равенна неслась сквозь узкие просветы в толпе, и перед глазами всё плыло от ярости.

Когда до королевы оставалось всего несколько шагов, Амаранта взмахнула правой рукой, пытаясь перехватить Равенну — удар ее магии ощущался как физическая преграда.

Но разделение сил дало Лейте преимущество. С боевым кличем, вырвавшимся из самых глубин души, Лейта бросилась вперед, наваливаясь плечом на стену чар, словно выбивая дверь.

Тяжело дыша, Амаранта махнула рукой в сторону павшего солдата. Пока она снова отбивалась от Лейты, воин неестественно дернулся и поднялся. Равенна с ужасом наблюдала, как мертвый фэйри с бледным лицом и остекленевшим взглядом поплелся к ней, занеся меч.

Некромантия. В животе всё сжалось от отвращения.

Мертвец служил лишь пушечным мясом; его движения были неуклюжими, почти нехотя, но этого хватало, чтобы отвлекать Равенну. Стоило одному упасть, как его место занимал другой.

И это касалось не только тех, кто был рядом с Амарантой. По всей цитадели павшие фэйри поднимались из луж крови и требухи. Некоторые были еще едва живы — их глаза лихорадочно вращались в глазницах, пока тела двигались не по своей воле. Другие шли вперед, несмотря на обнаженные кости или кишки, вываливающиеся из ран. Орки ругались, фэйри содрогались, в ужасе глядя на это зрелище.

— Мы должны остановить ее, — провозгласил Оберон, сбрасывая с рога насаженное тело. — Уничтожь ее, и мертвые обретут покой.

С разбега Равенна вскочила на спину Оберона, удержав равновесие ровно столько, сколько нужно для нового прыжка. Перекатившись в кувырке, она приземлилась рядом с Лейтой. С кинжалом наперевес она снова бросилась на Амаранту, выставив перед собой собственную магию в качестве щита.

Королева оскалилась, видя ее приближение. Она снова попыталась остановить Равенну чарами, но их силы столкнулись с беззвучным резонансом. Равенна подобралась ближе, чем когда-либо, занося кинжал. Лезвие не задело цель, но напор атаки заставил Амаранту отшатнуться.

Лейта прыгнула следом, и ее глаза сверкали опаснее стали в руках.

Камень под ногами зловеще задрожал, сбивая обеих с ног. Сама земля содрогнулась, и с высокого потолка посыпались каскады пыли.

Дерьмо. Амаранта собиралась похоронить их всех под обломками прежде, чем проиграет.

Валлек собрал все свои силы и выпрямился, встречая Маттиаса. Капитан бросился к нему под прикрытием плотного строя берсерков; на его лице читалось неприкрытое облегчение.

— Мой король! — Маттиас потянулся к Валлеку, хватаясь за кандалы. Его рука тут же отпрянула, и капитан презрительно рыкнул. — На них заклятье.

— Вытягивают силы, — подтвердил Валлек. Даже эта короткая фраза далась ему с трудом.

Никогда еще Валлек не чувствовал себя таким изнуренным и слабым. Ему было стыдно за то, каких усилий стоит просто держать глаза открытыми, пока воины смыкают вокруг него ряды. Вернувшись домой, он уничтожит каждые из этих проклятых оков, а затем прикончит того, кто их создал. Адские устройства, не иначе.

Маттиас потребовал инструменты и оружие, полный решимости разбить железо. Валлеку оставалось лишь наблюдать, опираясь на двух своих воинов, пока капитан и еще один боец пытались перерубить цепь, вскрыть замок или расколоть металл.

Растертые запястья отозвались резкой болью, но Валлек проигнорировал ее. Прислонившись к широкой спине берсерка, он вытянул шею, пытаясь разглядеть поверх голов свою глупую, проклятую, великолепную пару.

Боги, когда он до нее доберется…

Внизу царил хаос: отряды фэйри схлестнулись с его берсерками и… похоже, с другими фэйри. Одна группа удерживала позиции у дверей цитадели, не давая никому выйти за подкреплением. Другие воины образовали кольцо вокруг небольшого табуна единорогов, которые отважно отбивались рогами, сдерживая натиск солдат.

Но некоторые… с ними было что-то не так. Валлек не верил своим уставшим глазам, списывая всё на галлюцинации от истощения: фэйри падал со смертельными ранами лишь для того, чтобы подняться вновь. Желудок Валлека скрутило от отвращения при виде того, как его воины сражаются с нежитью, срубая врагов, на место которых тут же накатывала новая волна.

Берсерки перешли к жуткой стратегии — отсечению конечностей. Даже мертвый солдат не сможет подняться без ног. Топоры свистели, а молоты дробили кости оживших мертвецов, превращая пол в месиво из крови и требухи, перемешанных с толстым слоем пыли.

Это была тошнотворная сцена, способная вывернуть наизнанку даже самого закаленного бойца. Не один орк, размозжив противника в щепки, отпрыгивал в сторону, и его рвало при виде изуродованной плоти.

Но фэйри продолжали сражаться — и живые, и мертвые.

Валлек ненавидел их королеву за это.

Сотворить такое со своим народом, превратить их жизни и смерти в это посмешище…

Это было невыносимо.

Движение привлекло его внимание, и Валлек резко вдохнул, увидев, как его пара запрыгнула на спину Оберона — и тут же соскочила обратно в самую гущу схватки.

Его внутренний зверь, притихший до этого момента, начал пробуждаться.

Боги, все их планы пошли прахом. Пожалуй, они оба были слишком самонадеянны, решив, что смогут одурачить столь коварное и древнее существо, как Амаранта.

Но корить себя — и её — он будет позже. Сейчас важнее всего было добраться до Равенны, закинуть ее на плечо и убраться к черту из Фэйрилэнда.

Валлек поморщился, когда железка, которой Маттиас пытался поддеть левый браслет, впилась ему в тыльную сторону ладони. Из содранной кожи засочилась кровь, стекая между пальцами.

Маттиас выругался:

— Эту дрянь даже поцарапать не выходит, не то что снять.

Валлек кивнул на железное кольцо, вбитое в стену:

— На ту часть заклятье может не распространяться.

Капитан тут же принялся выламывать крепление из стены. К нему присоединились другие воины, навалившись на цепь изо всех сил. Металл жалобно завыл, камень треснул. По стене поползли трещины, и с последним мощным рывком орки выдрали кольцо из кладки. На них посыпалась пыль и каменная крошка, но Валлек был свободен. В какой-то мере.

С трудом переводя дух, Валлек заставил себя встать на ноги без посторонней помощи.

— Веди меня к Равенне, — приказал он Маттиасу.

Губы капитана сжались в узкую линию.

— Я не могу этого сделать, мой король.

Валлек оскалил клыки.

— Это приказ, капитан.

— Мы обязаны защитить тебя, — Маттиас сжал плечо Валлека и добавил тише, — мы обещали ей.

В груди короля зародилось глухое рычание. Его глупая, проклятая, самоотверженная пара.

Боги, он сначала придушит ее, потом зацелует — а потом, возможно, придушит снова.

— Мы вытащим…

Слова Валлека утонули в грохоте — зал заходил ходуном. Камни под ногами задрожали, известковый раствор посыпался из швов. Секунду длилась жуткая тишина, а затем раздался самый громкий и ужасающий треск, который он когда-либо слышал.

Центр цитадели раскололся; огромная пропасть разверзлась, словно пасть голодного зверя. Камень поддался, эхо бьющегося мрамора отразилось от стен. Одна за другой колонны начали дрожать и рушиться.

Валлек схватил Маттиаса за воротник.

— Тащи. Меня. К ней, — отчаянно процедил он сквозь зубы.

Лицо Маттиаса, казалось, превратилось в застывшую маску. Он лишь прошептал:

— Нет.

Цитадель начала рушиться. Колонны качались и рушились, погребая под собой все живое. Темная, затянутая паутиной люстра висела на последнем звене цепи; когда лопнуло и оно, громада из хрусталя и железа рухнула вниз, рассыпавшись по полу каскадом острых осколков.

Равенна вместе с Лейтой прорывались вверх по ступеням помоста, пытаясь загнать Амаранту в угол. Королева была яростным противником: она хладнокровно посылала солдат в бой снова и снова, пока их не разрубали на куски. Ее магия раз за разом отбрасывала то Равенну, то Лейту, не подпуская их близко.

Когда Лейта нанесла очередной магический удар, Равенна снова попыталась броситься на Амаранту с клинком. От отчаяния кровь стучала в висках, а ладони стали скользкими. Ей удалось зацепить шелковый рукав, но ничто не могло пробить защиту королевы.

Лейта была могущественна, но действовала лишь грубой силой — если ее когда-то и учили владеть оружием, сейчас эти знания ей не помогали. Она била по магии Амаранты своей собственной, обрушивая одну сокрушительную волну за другой. Века ярости и отчаяния обрушились на королеву; по щекам Лейты катились слезы, но после каждого отпора она возвращалась, чтобы ударить вновь.

Их тактики было недостаточно. Даже вдвоем они не справлялись.

Липкий ужас сдавил горло Равенны.

А что, если мы не сможем…

Нет, она не позволит себе об этом думать. Поражение недопустимо. Все должно закончиться здесь.

Равенна едва успела вскинуть руки, чтобы блокировать волну магии. Ее отшвырнуло назад; она тяжело рухнула у подножия помоста. Мгновение спустя рядом упала Лейта — она покатилась по вздыбленному полу прямо к зияющему провалу.

— Нет!

Оттолкнувшись ногами, Равенна заскользила по мрамору, взмахивая крыльями, чтобы продлить скольжение. Она схватила Лейту за руку, магией гася инерцию. Руку едва не вырвало из сустава. Равенна оскалилась, прилагая нечеловеческое усилие, и вытянула Лейту из бездны.

— Сука! — выругалась та, отползая от края.

Равенна, пошатываясь, поднялась на ноги.

Орочьи выкрики заставили ее обернуться. Все уцелевшие силы Амаранты — те, кто еще мог бежать, ковылять или ползти, — устремились к оркам, стягиваясь к оборонительному кольцу вокруг Валлека.

Сердце Равенны рванулось через хаос битвы; связь тянула ее к нему.

Иди, иди к нему. Он — единственное, что важно.

Так и было. Проклятые судьбы, почему она не поняла этого раньше? Она любила его так чертовски сильно.

И именно поэтому все должно закончиться. Здесь. Сейчас. Прежде чем цитадель рухнет в море вместе со всеми ними.

Равенна перехватила Лейту прежде, чем та успела снова броситься в атаку.

— Короткие удары магией, — выпалила она. — Один за другим. Создай мне брешь.

Понимание промелькнуло сквозь неистовство, исказившее лицо Лейты. Она едва заметно кивнула и рванулась вверх по ступеням.

Равенна последовала за ней, крепко сжимая кинжал.

Она едва достигла вершины помоста, когда голову пронзил жуткий скрежет. Амаранта вскинула руки и крылья, широко разинув рот. Ударная волна магии вырвалась из ее горла, заставив окна содрогнуться.

С резким треском и звоном все витражи в цитадели взорвались. Осколки всех размеров дождем посыпались на сражающихся; острые края находили незащищенную плоть. Крики смешались с тонким звоном стекла, рассыпающегося на миллионы щепок.

Равенна закрыла лицо руками, как могла защищая себя магией. Крупные куски отскакивали от защитного пузыря, но десятки мелких заноз вонзились ей в затылок и кисти рук. Она содрогнулась от этой омерзительной боли — сотни крошечных игл уходили глубоко под кожу.

Тишина, последовавшая за стеклянным ливнем, была едва ли не страшнее.

Прошло немало времени, прежде чем она смогла вдохнуть. Осторожно, все еще в оцепенении, она стряхнула стекло с волос, не веря своим глазам. Окровавленные, испещренные мелкими порезами, ее руки казались покрытыми драконьей чешуей из-за впившихся острых краев.

Десятки воплей заставили ее оглянуться. Стекло стекало по наклонному разрушенному полу — водопад осколков, уходящий во тьму. Повсюду лежали тела, пронзенные красными, зелеными и синими шпилями; стеклянные лики и цветы выглядывали из развороченных грудных клеток. Раненые молили о помощи и милосердии. Мертвые — наконец-то — больше не поднимались.

Один из единорогов лежал недвижим, его рог потемнел от крови. Остальные сгрудились вокруг него; их бока и крупы дрожали, покрытые сотнями мелких ран.

— Покончи с этим, Вороненок, — горько произнес Оберон. Кровь пропитала его шерсть, напоминая какую-то жуткую попону.

Равенна видела только красное.

Орки говорили об этом. Ярость берсерка. Та неудержимая потребность сражаться и побеждать.

Возможно, это ее азаи поделился с ней своей силой. А может, любое существо рано или поздно достигает точки невозврата.

Сквозь агонию Равенна сжала рукоять кинжала. Развернувшись, она преодолела последние ступени.

Там Лейта теснила Амаранту, нанося буквальные удары магией, словно кулаками. Королева принимала каждый выпад, прикрываясь щитом, но Равенна видела: битва берет свое.

С каждым движением Амаранты ее лицо на долю секунды запаздывало. Сквозь маску при каждом ударе проглядывало другое — ее истинное лицо.

Видеть это было истинным, порочным удовольствием.

Встав плечом к плечу с Лейтой, Равенна добавила свою магию. Вместе они обрушились на защиту Амаранты, не давая ей передышки. Королева отбивалась вслепую, ища лазейку, но Равенна и Лейта не отступали ни на шаг.

Амаранта пошатнулась; ее полные отчаяния глаза метались из стороны в сторону в поисках выхода.

— Еще один, — прошептала Равенна Лейте.

Магия взметнулась — последний выплеск ярости и скорби. Мощные удары силы, разнесшиеся по цитадели, пришлись Амаранте по обоим плечам.

Равенна бросилась вперед, ныряя под защитный замах королевы. Лейта ударила справа, Равенна ушла влево. Разрываясь между ними, Амаранта зарычала, пытаясь защититься от двойного натиска.

Сильно взмахнув крыльями, Равенна прыгнула, сокращая дистанцию.

Амаранта перехватила лезвие кинжала когтистыми пальцами. Дерзкая ухмылка расползлась по ее двум лицам — изможденный, ужасающий облик проглядывал сквозь искаженный бледный лик.

— Клинку меня не сразить, дрянь.

Да, Равенна теперь это понимала.

Только сила самой природы могла убить существо столь древнее и могущественное.

Ветер ворвался внутрь через зияющие пустоты на месте витражей. Изуродованные свинцовые рамы скрипели и стонали, раскачиваясь на ветру.

Далеко внизу, в сотнях футов под ними, разбивалось о скалы море.

Очередной удар магии Лейты заставил Амаранту качнуться влево, и Равенна оказалась там. Резко опустив кинжал, она зацепила шелковый рукав, потянув его вниз, чтобы сковать руку королевы.

Крылья за спиной бешено забились; Равенна ударила плечом в грудь Амаранты и крепко обхватила ее корпус вместе с обоими крыльями. Жуткий вздох содрогнулся у ее щеки — под руками она чувствовала тело куда более костлявое и худое, чем видела глазами.

Собрав всю магию, Равенна толкнула вперед.

Металлическая рама застонала под тяжестью и поддалась.

Ветер хлестнул их. Амаранта вцепилась когтями в голову Равенны, ее свободные крылья бесполезно хлопали по воздуху. Иссохшее лицо кричало беззвучно; острые желтые зубы обнажились на фоне серых десен. Провалившиеся глазницы сверкали чистым ужасом из черных бездн.

Вместе с королевой фэйри они вырвались из железных оков рамы и рухнули в море.

Прости меня, любовь моя.

В последний раз Равенна падала.