38

Путь вдоль побережья к Фаллориану занял большую часть дня. Попутный южный ветер и крепкие руки гребцов помогали кораблям орков и фэйри разрезать волны; пена и брызги разлетались от гладких корпусов.

Когда над морскими утесами показались самые высокие шпили Фаллориана, был уже предвечерний час. Густой оранжевый свет заливал город, заставляя его сиять, словно отполированная раковина галиотиса. Корабли шли вдоль скалистого берега: справа тянулась стена черных утесов, увенчанных колышущейся травой, слева расстилался бескрайний океан, пока впереди не выступил белый известняк.

Они вошли в гавань мимо массивных изогнутых стен, которые тянулись в море, подобно раскрытым объятиям. Или клешням.

Море было единственным, что фэйри так и не смогли подчинить. Несмотря на мастерство легендарных корабелов, их морские приключения ограничивались заплывами до Близнецов и обратно. Отрезанный от суши, любой фэйри в открытом море чувствовал себя лишенным опоры.

Фаллориан с его рукотворной гаванью не был исключением. Не имея естественной бухты, город выдвинулся в глубины, искусственно создав заводь со спокойной водой для доков и судов.

Утесы здесь тоже заставили покориться. Темный камень вырубали, чтобы освободить место для бледного известняка, которым славился город. Почти такой же белый, как мрамор, он сиял в лучах заходящего солнца ослепительным маяком. Вкрапления хрусталя в породе ловили свет, заставляя город искриться. Величественнее всего выглядел дворец: его многочисленные ярусы громоздились на краю темных скал, точно огромная хищная птица, замершая в ожидании мига, чтобы сорваться в бездну и взлететь. Выше всех взмывала спиралевидная цитадель, взирая на опасный, бурлящий участок воды сразу за пределами гавани, усеянный зазубренными камнями.

Равенна смотрела на всё это — наследие народа ее отца — и видела лишь оголенные ребра, выбеленные солнцем. Фасад города был бесспорно красив, но той красотой, что присуща снегу или льду. Бледный. Холодный. Неприступный.

Она скользила взглядом вверх по бесчисленным виткам городских уровней, пока не зацепилась за великую цитадель на вершине. Она слышала о дворце, о том, что его архитектуре, садам и павильонам нет равных на континенте. Именно там убили ее родителей. Там же она найдет своего азаи.

Когда корабли вошли в гавань, связь внутри нее натянулась струной. Еще совсем немного. Еще ближе.

Их никто не встречал. Причалы пустовали; другие суда из белого дуба были оттянуты к самому краю волнореза, освобождая капитанам место для высадки.

Несмотря на весь шум, который производил марширующий с кораблей отряд берсерков, город встретил их жуткой тишиной.

— Ты готова, Вороненок?

Равенна торжественно посмотрела на Оберона. Он наотрез отказался отпускать ее одну; он сам, его молодые единороги и Талия, любимица Лейты, взошли на борт, полные решимости защищать ее до последнего.

— Я готова к тому, чтобы всё это закончилось.

Оберон обдал ее лицо теплым дыханием, ткнувшись мордой в щеку.

— Храбрая девочка. Не теряй мужества.

Равенна пригнулась, обхватила его за шею и зарылась лицом в гриву. Его тепло и мускусный запах на мгновение притупили ее ужас.

— Спасибо, что ты со мной.

— Всегда, Вороненок. До самого конца.

Смахнув подступившие слезы, Равенна запретила себе плакать. С разбега она запрыгнула на неоседланную спину Оберона.

Единорог двинулся вниз по сходням, остальные последовали за ним. На каменных пристанях они окружили Равенну и Оберона ромбом, встав живой стеной, чтобы защитить ее — или, по крайней мере, довести до дворца. Аста тем временем присматривала за Лейтой, которая незаметно шла рядом с Талией в хвосте построения.

В начале пристани женщина-фэйри поднесла к губам горн. Тоскливый звук эхом разнесся над водой, заставив сердце Равенны замереть.

Сопровождающие фэйри заняли места в голове и хвосте колонны берсерков. Сойдя с кораблей, они могли идти только вперед.

Фэйри вели их через город по извилистым мощеным улочкам. Даже главные дороги были узкими, зажатыми между высокими известняковыми зданиями. Берсеркам приходилось идти в три ряда, отчего те ворчали и обменивались недовольными взглядами.

Равенна закусила щеку, молясь, чтобы они не свернули с пути. Она ведь объяснила им всё, стоя на том пне и крича так, чтобы каждый услышал: что задумал Алларион, как выглядит город и чего ждать воинам. Но главное — она подчеркнула, что, достигнув дворца, они обязаны любой ценой освободить Валлека. Он был приоритетом.

Их длинная колонна змеилась по пологому склону, проходя под стрельчатыми арками, украшенными кораллами. Несколько любопытных лиц выглянули из наглухо закрытых окон, но на боковых улочках и в переулках не было ни души.

Город казался почти пустым — призрачный остаток цивилизации, сгнившей давным-давно. Другие арки, такие же узкие, обозначали пересечения с важными магистралями. Там они наконец встретили других.

Вооруженные солдаты фэйри в шлемах начали пристраиваться к ним, окружая колонну. Воздух в кольце конвоя задрожал от напряжения. Стараясь сохранять бесстрастие, Равенна скользнула взглядом по вновь прибывшим.

Сердце пропустило удар, когда она увидела знакомое лицо. Из-под края шлема Алларион подмигнул ей. Равенне стоило огромных усилий сдержать вздох облегчения. Он сделал это.

— Действительно, — подтвердил Оберон. — Посмотри, как много здесь его людей.

Присмотревшись к солдатам фэйри, она заметила, что некоторые были без перчаток — как минимум каждый третий. Это был их условный знак, о котором она предупредила берсерков.

Они были не одни в этой битве.

— Пусть Талия передаст Лейте, — велела она Оберону.

Трудно было судить точно, пока их силы были зажаты в узких проездах, но Равенна надеялась, что когда дело дойдет до схватки — а оно непременно дойдет, — рекруты Аллариона и берсерки Валлека будут как минимум равны силам Амаранты.

Она цеплялась за эту надежду, пока они поднимались всё выше, приближаясь к дворцу.

Когда они свернули за угол, со стороны гавани донесся странный звук. Равенна и остальные обернулись: между двумя «клешнями» волнореза из воды поднялась тяжелая цепь, перекрывая путь.

Дерьмо.

Чтобы орки смогли уплыть из Фаллориана, Амаранта должна быть мертва. Будто Равенне нужны были другие причины.

Они шли через город; в белых кварталах не было слышно ничего, кроме стука сотен сапог. Ни дуновения ветра, ни щебета птиц под крышами. Фонтаны пересохли, мастерские были заперты, а декоративные сливы поникли, усыпав булыжники темно-красными листьями.

Город был брошен. Сбежали ли жители перед приходом орков? Или их прогнали? Ей хотелось спросить Аллариона, но возможности не представилось. Да это и не имело значения. Судьба фэйри не была заботой Равенны — никогда не была. Сейчас она не могла позволить себе сочувствие.

Наконец над ними выросли стены дворца с распахнутыми воротами. Огромные деревянные створки были укреплены бронзой, начищенной до зеркального блеска, однако на тяжелых железных петлях виднелись пятна ржавчины. На широком променаде, ведущем к невысоким белым ступеням, не хватало плит, а газоны перед павильоном заросли бурьяном.

Они поднялись по лестнице и прошли под аркой с фестончатыми краями в открытый гипостильный зал. Старые лозы глицинии змеились по рифленым мраморным колоннам, закрывая стертые фризы на округлых поверхностях. Внутри воздух был затхлым и холодным; длинные тени скапливались в углах, придавая расписным фигурам на оштукатуренных стенах почти загробный вид.

Миновав зал, они снова оказались под открытым небом. Справа, за осыпающейся стрельчатой аркой, виднелся хрустальный павильон. Жеоды размером с Равенну были искусно разложены вокруг него вместе с гроздьями целестина и тетрагональными кристаллами кварца больше онагра. Они походили на огромные цветущие кусты или живые изгороди, предупреждая своими острыми гранями: «Не трогай».

Слева находился павильон с декоративными деревьями. Некоторым из них придали форму фигур. Большинство были плодовыми: вишни, яблони и сливы — весной они наполнили бы пространство ароматом и нежными лепестками. Красоту места портили два отчетливых темных пятна на белых плитах.

Холодный груз осел в животе Равенны.

— Здесь они и погибли.

— Сосредоточься, — мягко предостерег Оберон.

Усилием воли Равенна отвела взгляд. Она не могла думать о них сейчас. Даже если всё это началось ради них, она не позволит их смерти преследовать ее в эти решающие мгновения. Ничто не должно сбить ее прицел.

Они продолжали подъем через дворец по очередным невысоким лестницам. Прошли столько залов и павильонов, что появление цитадели стало почти неожиданностью.

Тяжелые железные двери со скрипом распахнулись, бросая полосу света на мрачный пол. Белый мрамор, инкрустированный звездами из разноцветного камня, казался мягким из-за слоев покрывающей его пыли. Пыльные витражи пропускали лишь скудные осколки цветного света, но большая часть освещения шла из пролома в дальней стене, где были разбиты верхняя часть окна и рама. Оттуда доносился шум моря и падали лучи заходящего солнца — ровно столько, чтобы видеть.

Сама цитадель представляла собой огромный цилиндр со сводчатой крышей, уходящий спиралью вверх. В передней части зала над широким каменным помостом располагался круглый витраж; к помосту вели ступени, по бокам которых стояли резные мраморные вазы, когда-то полные экзотических цветов. Стены были украшены кристаллами, драгоценными камнями, цветным стеклом и лакированной смальтой — всё это должно было играть красками в лучах света, но теперь тускло сидело в камне. Рифленые колонны взмывали вверх по периметру, образуя проход между собой и закругленными стенами. Не одна колонна рухнула, оставив на полу каменные обломки.

Именно возле одной из таких куч щебня, под округлой нишей в стене, сидел Валлек.

Равенна не смогла сдержаться — ее надежда и гнев вспыхнули разом, а нить их связи натянулась до предела.

Он с трудом поднял голову; взгляд был затуманен. Раздетый до штанов, он был покрыт зловещими красными рубцами на груди, под которыми виднелись потеки засохшей крови. Следы когтей.

Пока силы фэйри собирались на дальней стороне цитадели, берсерки заняли позицию. Все были слишком хорошо обучены, чтобы совершить оплошность, но она чувствовала, как всё их внимание приковано к королю, раненому и прикованному, словно больной пес.

Оберон вышел вперед. Со спины единорога Равенна заметила странную тень, притаившуюся сбоку от помоста. Тень перекатилась дымом через возвышение и наконец обрела форму, коснувшись света.

Переливчатые крылья цвета звездной ночи ловили солнце ярче, чем витражи за спиной. Словно выходя из облака, Амаранта плавно двинулась вперед; шелка бледно-голубого платья струились вокруг ее гибких конечностей. Белые волосы, усыпанные кристаллами, и тонкие бриллиантовые цепочки, свисающие между пальцами, на руках и шее — она выглядела в точности как прекрасные и милосердные королевы фэйри из легенд.

Но, как и в ее городе, в ее дворце — здесь царил тлен.

Сложив руки перед собой, Амаранта произнесла:

— Добро пожаловать в Фаллориан. Мне приятно видеть такую преданность вашему королю.

Когда Амаранта начала спускаться по ступеням помоста, Равенна соскочила на землю. Оказавшись на мраморном полу, она на мгновение замерла, чтобы перевести дух.

— Спокойно, Вороненок. Я с тобой.

Равенна похлопала старого друга, прежде чем повернуться к Королеве Фэйри. Она сделала несколько шагов вперед, отделяясь от группы. Солдаты фэйри плавно расступились, пропуская Амаранту, и снова сомкнули строй, когда та заняла центр зала. Равенна сделала еще несколько нерешительных шагов, не доходя до нее вплотную, но достаточно, чтобы показать: она пришла и выполнила их сделку.

Темные глаза Амаранты блеснули, она улыбнулась:

— Так вот кто причинил мне столько хлопот.

Равенна молча смотрела на ту, кто убил ее родителей. Она уже успела побыть глупой — теперь она не станет рисковать Валлеком ради колких замечаний. Неважно, победит ли она Амаранту словом; важна была только сталь.

Королева Фэйри начала медленно обходить Равенну кругами, не торопясь изучая ее.

— Ты одновременно и больше, и меньше того, что я ожидала, — задумчиво произнесла она. Она подняла прядь волос Равенны и потерла ее между пальцами. — В тебе действительно есть черты родни-фэйри, это правда, но от тебя разит человеком.

Равенна промолчала, позволяя яростному взгляду говорить за себя. Амаранта была хищником, который любил играть с добычей, и это было на руку. Равенне нужно было дать людям Аллариона время рассредоточиться по цитадели и перекрыть вход.

Снова встав перед ней, Амаранта удовлетворенно изогнула красные губы:

— Должна сказать, я и представить не могла, что всё будет так просто: ты сама явишься в мой дом.

— Я пришла занять его место, как и обещала, — только и сказала Равенна.

— Не надо. — Голос, охрипший от усталости, эхом разнесся по залу. — Не надо, пикси.

Амаранта обернулась к Валлеку, ее улыбка стала шире, но Равенна не могла заставить себя посмотреть на него. Что-то внутри нее уже давало трещину; если она увидит, как он умоляет ее не делать этого, она сломается.

— Позволь мне, — взмолилась она про себя. — Прости меня.

Вид королевы фэйри, злорадствующей над ее прикованным азаи, раздувал пламя в душе Равенны еще сильнее. Валлек был сильным, гордым мужчиной — он не заслужил такого унижения.

— Твоя расправа надо мной не изменит того, что я видела, — сказала она, вновь привлекая внимание Амаранты.

Светлые брови королевы удивленно взлетели:

— Расправа? Дорогая моя, у меня нет ни малейшего намерения убивать тебя. Разбазаривать такую силу, как твоя… нет-нет. Ты будешь служить мне, предсказывать мое будущее.

— Я уже предсказала, — прорычала Равенна сквозь стиснутые зубы.

— Ты увидишь новое видение. Новое будущее.

— Я не смогу…

— Сможешь, — отрезала Амаранта, указывая на прикованного Валлека. — Иначе последствия будут вырезаны на его плоти.

— Ты клялась освободить его, если я сдамся.

Снисходительная улыбка тронула рубиновые губы:

— Дитя, я не веду дел с дворнягами-полукровками. Твое предложение ничего для меня не значит. К тому же, ты уже здесь.

Равенна подавила ненависть и ярость, скармливая их внутреннему огню. За ее спиной зашевелились берсерки. Возможно, они не понимали всех слов, но жесты в сторону Валлека заставили их ощетиниться.

Воздух стал густым, и Равенна почувствовала, как на ее плечо легла невидимая рука. Рука судьбы вела ее — пришло время подчиниться. Наконец она позволила зловещей улыбке появиться на лице. Темный взгляд Амаранты зацепился за нее, между бровями королевы пролегла складка.

— А что бы ты сказала, узнав, что я пришла убить тебя?

Амаранта картинно вздохнула:

— Мне вряд ли нужно предвидение, чтобы знать: ты не сдашься без боя. Вы, своенравные смертные, прискорбно предсказуемы.

— А что, если я скажу, что пришла не одна?

Скучающий вид Королевы Фэйри не изменился, но в глазах мелькнула тень подозрения. Она нахмурилась, глядя поверх плеча Равенны. Откуда-то сзади донесся крик Аллариона:

— СЕЙЧАС!

Клич разнесся эхом: Равенна бросилась на Амаранту, Лейта — следом за ней. Берсерки рванулись к Валлеку, а воины Аллариона сомкнули строй, перекрывая выход из цитадели.

В один миг наступил конец.