37

Столько планов уже было запущено в действие, что Равенне становилось дурно от осознания. Еще одна почти бессонная ночь тянулась невыносимо долго; слабая нить связи внутри нее натянулась и потускнела. Запах мужа, оставшийся на постели, приносил лишь безмолвные слезы, поэтому, едва лагерь зашевелился к завтраку, Равенна поспешила покинуть мягкое ложе, где еще недавно лежал ее азаи.

Сегодня снова оставалось только ждать.

Впрочем, это было не совсем так. Ей нужно было уладить одно последнее, крайне важное дело.

Неся две миски овсянки с орехами и ягодами, Равенна вошла в шатер. Лейта из своего угла следила за ее приближением, и взгляд ее был по-прежнему полон настороженности. Сев рядом с койкой, Равенна протянула ей миску. Фэйри посмотрела подозрительно — в глубоких тенях шатра ее индиговые глаза казались почти черными.

Равенна съела несколько ложек, нуждаясь в подкреплении, прежде чем начать разговор.

— Полагаю, новости придут сегодня, и сразу после этого мы выступим, — сказала она.

— Ясно.

— Мне понадобится твоя помощь, чтобы убить ее.

Верхняя губа Лейты презрительно дернулась.

— Похоже, это твои личные трудности.

Равенна раздавила ягоду в каше, пока фиолетовый сок не брызнул на зерна.

— План таков…

— Твой план гроша ломаного не стоит — он целиком зависит от моего согласия стать королевой.

— Нет, он зависит от того, что ты станешь королевой, — огрызнулась Равенна, но тут же заставила себя выпрямиться и сесть ровно. Вдох. Спокойствие. Самообладание. Угрозы ни к чему не приведут. — Я хочу поговорить с тобой по-человечески. Договориться, как королева с королевой.

Лейта фыркнула:

— Ни одна из нас не королева.

— Но мы могли бы ими быть. — Равенна подалась вперед, пригвоздив женщину стальным взглядом. — Мой азаи сделал меня своей королевой. Твоя кровь говорит о том, что ты можешь занять место Амаранты. Почему бы нам не обсудить условия?

— О чем? — Лейта поперхнулась. — О том, кто из нас умрет первой?

— Со смертью Амаранты цикл обновится. Это займет время, но, надеюсь, фэйри научатся жить не только за счет магии. Твой народ веками не выращивал еду. Я могу гарантировать, что поставки провизии станут регулярными.

— Это не мой народ, — проворчала Лейта, запихивая в рот полную ложку каши.

— Но они могут им стать.

Собеседница лишь продолжила методично жевать, вызывающе выгнув брови. Равенна изящно съела еще кусочек, прикидывая дальнейшие действия.

— Чего бы ты ни захотела — если это в моих силах, я дам тебе это.

Лейта злорадно улыбнулась:

— Обещания «почти королевы», которая вот-вот умрет, мало что значат. К тому же то, чего я хочу, не в твоей власти.

— Попробуй проверь.

— Я хочу свою семью! — прорычала она.

— А… — Игнорируя боль в сердце — по Валлеку, по родителям, — Равенна отставила миску. — Я не могу воскресить твою мать и сестру. Но я могу пообещать тебе семью.

Лицо Лейты превратилось в суровую маску, скрывавшую уязвимый блеск непролитых слез. У Равенны в горле встал ком, когда она увидела эту дикую, первобытную нужду.

Судьбы, она ведь действительно была совсем одна в этой глуши.

Если отбросить дикость, королевскую кровь и злобу, оставалась просто женщина, тоскующая по близким.

— Не будь жестокой, — прошептала Лейта.

— Я не жестока. У меня бывают видения, помнишь? Именно так я нашла тебя. Я могу заглянуть в твое будущее и узнать, ждет ли тебя семья.

Женщина угрюмо молчала, и Равенна надеялась, что отсутствие немедленного отказа — хороший знак. Она медленно протянула руку и коснулась колена Лейты. Ее глаза закрылись, вызывая…

…крылья, укрывающие широкие плечи… теперь тебе от меня не отделаться, лань… пламя, лижущее ночное небо… сожги всё, и из пепла… жизнь… нежный крик… я знал, что ты найдешь меня…

…видение.

Равенна судорожно вздохнула и открыла глаза. Зрение на миг затуманилось, но вскоре лицо Лейты, замершей в шоке, обрело четкость.

— Ты… я видела… я чувствовала… — простонала Лейта.

Откинувшись на спинку стула, Равенна перевела дух. Это было куда больше, чем она обычно видела — целая жизнь, яркая и шумная, развернулась перед ней, как крылья.

— Ты взойдешь на трон и исцелишь Фэйрилэнд, — произнесла она, не без доли приукрашивания, но и без стыда за него. — И тебе не придется делать это в одиночестве.

Отчаянная надежда прорезала глубокие морщины на лице Лейты.

— Ты лжешь.

Равенна покачала головой:

— Твое будущее сулит многое. Азаи. Ребенок. И… — это было скорее догадкой, но Равенна снова не колебалась, — я не думаю, что ты единственная, кто спасся.

— Ты такая же жестокая, как она, — шепот Лейты ударил Равенну с силой молота.

— Я видела всё это. Тебе просто нужно выжить, чтобы убедиться самой.

Слеза скатилась по щеке Лейты. Она потянулась вытереть ее, и из-за кандалов ей пришлось поднять обе руки.

На этот раз Равенне стало действительно стыдно. Она обещала себе перестать быть причиной страданий. И начать можно было прямо сейчас.

С тяжелым сердцем она коснулась цепей. Это был риск, но она должна была на него пойти.

Равенна очертила пальцем сложный узор, и первое кольцо с щелчком разомкнулось.

— Они заговорены так, что открываются только от прикосновения того, кто их запер, — объяснила она, принимаясь за второе. Она не знала, как ученые до этого додумались, но была им безмерно благодарна.

Когда железо оказалось у нее в руках, Равенна отбросила его в сторону. Лейта не вскочила и не бросилась к выходу, поэтому Равенна продолжила:

— Теперь мы можем говорить как равные.

— Потому что мы королевы? — съязвила Лейта. Она снова ощетинилась, подтянув колени к груди и растирая запястья.

— Потому что мы обе знаем, что значит потерять всё.

Соскользнув со стула на колени, Равенна взяла ладони Лейты в свои. Та в изумлении наблюдала, как Равенна склонилась и прижалась лбом к тыльной стороне ее кистей — древний жест мольбы и смирения.

— Что ты делаешь?..

— Амаранта отняла у меня всё. Мое будущее, мой покой, моих родителей. Теперь она забрала и моего азаи, единственное доброе… — Равенна сглотнула слезы, еще сильнее прижимаясь лбом к рукам Лейты. — Я хочу справедливости. Хочу мести. За родителей, за Валлека, за ту девушку, которой я могла бы стать. И за тебя тоже.

Равенна подняла голову, не в силах сдерживать рыдания. Лейта смотрела на нее во все глаза, пытаясь отыскать в ее взгляде обман.

— Мы обе всю жизнь бежали. От нее — и от судьбы тоже. Думаю… пора перестать бежать. Пора дать отпор.

Лейта медленно покачала головой, выглядя встревоженной. Неуверенной.

В груди Равенны затрепетала опасная, неистовая надежда.

— Я видела это, Лейта! — в ее голосе звучало отчаяние. Горло перехватило от слез и нужды заставить ее понять. — Ты будешь жить. Клянусь. Ты будешь жить, а она умрет. Я видела это. Всю свою жизнь я видела ее падение.

— А что будет с тобой? — тихо спросила Лейта.

— Не знаю. И мне плевать, пока Валлек в безопасности. — Сжав руки Лейты, она взмолилась. — Пожалуйста! Помоги мне. Теперь я знаю, что не смогу убить ее одна. Но вместе… вместе мы справимся. Мы покончим с этим.

Лейта тяжело сглотнула.

— Клянешься, что видела моего азаи?

— Да.

— Жизнью своего мужа клянешься?

— Да!

Лейта крепко сжала ладони Равенны в ответ:

— И клянешься его жизнью, что видела смерть Амаранты?

— Да.

Весь воздух разом вышел из легких Лейты, она невольно склонилась над Равенной. Магия хлынула вокруг них, заползая под каждое одеяло, миску и стул, взбираясь по шестам шатра и обвивая запястья и лодыжки Равенны. Лейта удерживала ее на месте чарами; невидимая нить захлестнула горло Равенны, пока фэйри сверлила ее взглядом.

Равенна замерла, позволяя этой могущественной женщине делать всё, что той угодно. Пусть смотрит. Пусть берет то, что ей нужно.

Глаза Лейты жутко засветились, и в этом призрачном сиянии Равенна увидела тень ее рода. Сила королевской фэйри, даже некоронованной, была ужасающей — мощь, равная самой природе.

Равенна чувствовала, как магия Лейты выворачивает ее наизнанку, обнажая каждую кость, каждый нерв и каждый секрет. Ее крылья за спиной дрожали, словно желая свернуться и спрятаться под лопатками.

Но прятаться было негде.

Когда магия коснулась ее губ и носа, Равенна не сопротивлялась. Она выдержала жуткий взгляд Лейты, похожий на ослепительную белую вспышку молнии. Этот свет жег ее с головы до пят, но Равенна не отвернулась.

Она позволила Лейте увидеть всё. До конца. Перепуганная маленькая сирота против бушующего пожара. Вот кем она была на самом деле. Просто полукровка, мечтавшая о другой жизни. Маленькая девочка, которая на краткий, чудесный миг получила всё, о чем мечтала — любящего мужа и жизнь, ради которой стоило просыпаться.

Но напуганные дети тоже могут причинять боль, и именно это она и сделала. В жажде мести она подвергла своего азаи опасности. Ее раны стали ранами других, и это была травма, которую не исцелить.

Но она могла хотя бы выпустить яд.

— Клянешься? — голос Лейты стал глубже, будто заговорило иное, более древнее существо.

— Да.

Что-то обожгло шею — такой боли Равенна не чувствовала никогда в жизни — но через мгновение всё исчезло.

Магия отхлынула, возвращаясь к Лейте. В воздухе остались лишь кружащиеся пылинки, но произошедшее изменило Равенну. Перекроило ее сущность.

Она сидела, не в силах даже моргнуть.

— Ты принесла клятву, — торжественно произнесла Лейта. — Если этому не суждено сбыться, твоя жизнь — цена.

Воздух рывком вернулся в легкие Равенны, и она начала жадно глотать его. Она коснулась горла, чувствуя призрачный ожог от их договора.

Судьбы, она и не знала, что фэйри на такое способны.

Возможно, только королевы.

Встретив взгляд Лейты, уже не такой пугающий, Равенна кивнула. Что ж. Ее жизнь и так была проиграна.

— Да будет так, — прошептала Лейта, скрепляя пакт.

Слезы снова хлынули из глаз Равенны — облегчение было изысканным и мучительным одновременно. Она благодарила Лейту сквозь рыдания, уткнувшись лицом в ее колени. Она плакала, и ее сердце разрывалось от новой, невыносимой надежды.

Запекшаяся кровь на груди и руках Валлека зудела нещадно. В минуты особого отчаяния он готов был отдать всё свое королевство за то, чтобы кто-нибудь соскреб эти бурые чешуйки и принес ему хоть каплю облегчения.

Но в этом мрачном месте облегчения не существовало.

Даже при свете дня цитадель Фаллориан оставалась окутанной тенью. Древние знамена свисали на истертых канатах, а высокие узкие окна закрывали истлевшие занавеси. В воздухе стоял запах пыли и разложения; серый налет скрывал изысканную инкрустацию мраморного пола.

Прикованный в одной из многочисленных ниш цитадели, прижатый спиной к постаменту, где когда-то стояла статуя, Валлек отчетливо видел, как рушится этот великий бастион. Если бы он вообще хотел это видеть. Но ему было плевать.

В этом мертвом месте не было ничего, кроме него самого — и порой жестокой тени.

— Твой народ прислал весть.

Валлек не потрудился поднять взгляд, чтобы оценить театральность Королевы Фэйри. Она обожала растворяться в тенях и возникать из них вновь, бросать голос из другого конца зала и с помощью магии заставлять половицы скрипеть, а шторы — колыхаться там, где ее не было. Она пыталась напугать его, вывести из равновесия, и Валлек находил особое удовольствие в том, что ей это не удавалось.

Словно дикий онагр, бьющийся в припадке, она добрую часть дня пыталась сломить его страхом. Сейчас она «играла в доброту» — несомненно, понимая, что излишняя злоба может толкнуть их обоих за грань войны.

Конечно, она была склонна терять самообладание. Отсюда и те первые следы когтей.

Холодный поток воздуха ударил ему в лицо. Валлек чихнул от пыли, забившейся в нос.

— Она готова обменять себя на тебя.

Будь ты проклята, пикси.

Взгляд Валлека метнулся вверх, к бесформенной тени, притаившейся над ним. Слишком быстро. Тень рассмеялась, хотя у нее не было рта.

Из темноты высунулась иссохшая рука цвета пепельной осиновой коры. Когти с почерневшими ложами коснулись шрама на его обнаженной груди — там, где его пара оставила след своих клыков. Ее метка притязания.

В пыльном горле Амаранты снова родился смешок, когда когти нашли знакомые борозды. Валлек стиснул зубы: она медленно вела ими вниз, вскрывая свежие струпья. Кровь потекла к животу, впитываясь в пояс его штанов.

Скованный заговоренными кандалами, он не имел сил ни на что, кроме как вызывающе смотреть на безликую тень.

— Король орков и полукровка фэйри. Как нелепо. И это они говорят, что я нарушила естественный порядок. — Сквозь мутную тьму он едва различал изгиб порочной улыбки. — Я исправлю этот мир, когда она придет тебя спасать.

Валлек отвернулся, утомленный ее угрозами. Она не могла сделать ничего, что ранило бы его сильнее, чем вид его пары в беде. И она это прекрасно знала.

Они прибыли на следующий день, на рассвете. Два корабля фэйри. Они скользили по воде так же изящно, как стрекозы, едва раздвигая волны. Когда суда приблизились к берегу, Равенна начала спускаться по травянистому склону; за ней следовали Аста, Маттиас и закутанная в плащ Лейта.

Дюжина фэйри спрыгнула на мелководье, чтобы выйти на сушу. Возглавлял их тот самый гонец, что приходил раньше; его светлые волосы снова были стянуты в длинный хвост.

— Наша достопочтенная королева согласна на ваши условия, — произнес он на орочьем. — Вы отправитесь с нами в Фаллориан.

— Сначала мы получим своего короля, — возразил Маттиас.

— Он остается в Фаллориане.

— Значит, мы все поплывем туда, — отрезала Равенна. — Вместе. Когда орки заберут своего короля, Амаранта получит меня.

Гонцу это явно пришлось не по нраву. Его губы сжались в узкую линию, когда он бросил взгляд за спину Равенны, оценивая стоящих там берсерков.

Понимая, что его отряд в меньшинстве, он не мог дать иного ответа:

— Что ж. Мы сопроводим вас.