26

…руки широко разведены… кандалы на каждом запястье… цитадель в руинах… раздавленные лепестки яблони под ногами… кровь, заливающая грудь Валлека…

Кожа Равенны стала холодной и липкой, когда она пришла в себя посреди коридора.

Черт. Это было уже третье видение за последние три дня. С тех пор как она коснулась тех странных оков, одни и те же образы преследовали ее.

— Моя королева? — один из шести гвардейцев личной охраны шагнул вперед; уголки его рта опустились ниже клыков от беспокойства.

Ей всё еще было непривычно, что шесть огромных воинов тенью следуют за каждым ее шагом за пределами покоев. Было трудно избавиться от ощущения, что за ней следят — потому что так оно и было. Отец учил ее быть осторожной, постоянно оглядываться. Несмотря на свои размеры, стражники ступали легко и держались незаметно, но старые привычки вцепились в нее так же крепко, как и эти орки.

Видения — вернее, это одно-единственное видение, повторяющееся снова и снова — встряхнули ее.

Она не могла выкинуть из головы образ Валлека в цепях, избитого и окровавленного. Это пугало ее настолько, что она не решилась признаться ему в увиденном, боясь, что слова сделают этот кошмар реальностью.

Ее видения всегда сбывались, так или иначе. Она это знала. Но именно это Равенна принимать отказывалась.

Во рту пересохло; ей пришлось облизнуть губы, прежде чем ответить:

— Я в порядке. Просто видение. — Она попыталась улыбнуться, чтобы унять их тревогу, но это, кажется, напугало воинов еще больше.

Равенна двинулась дальше, решив, что лучше всего будет просто продолжить путь. Ей предстояло первое заседание совета с Валлеком, и она не хотела опаздывать.

Пока они шли, Равенна прижала ладонь к животу, заставляя нервы успокоиться. Прошлой ночью она почти не спала, прокручивая в голове все способы, которыми могла бы опозорить себя и Валлека. Она знала имена и лица министров, но мало что смыслила в их характерах. Все они были выдающимися орками: в основном паладины, многие — старейшины. Они должны были служить сдерживающей силой для вождя или монарха, и даже Валлек признавал, что не знает, насколько благосклонно они посмотрят на Равенну.

Из-за видений и волнения она была совсем не в настроении для случайных встреч. Тем не менее, когда леди Сильвия во главе своей свиты и охраны вышла из-за поворота, Равенне пришлось остановиться.

Несмотря на ледяной взгляд Равенны и проигнорированный кивок приветствия, орчанка намеренно преградила ей путь. Резко остановившись, Равенна вскинула подбородок, противопоставив свой гнев приторной улыбке Сильвии.

— Добрый день, — произнесла леди Сильвия.

— Добрый день.

— Вы, кажется, очень спешите, — заметила Сильвия. — Без сомнения, по королевским делам. — Ее свита захихикала, будто сама мысль о том, что Равенна может заниматься чем-то важным, была смехотворной.

— Именно так. Если вы позволите…

Орчанка посторонилась, но лишь для того, чтобы провести любопытным пальцем по плечу Равенны. Глубокий вырез платья приоткрывал спину, и Равенна почувствовала, как тупой кончик когтя Сильвии скользнул по ее коже.

— Трудно поверить, что вам удается прятать эти крылья. С тех пор как король объявил о вашем существовании, мы спорим, не трюк ли это. Разрешите наш спор?

Равенна почувствовала, как стража подошла ближе. Одно только слово — и они окружат ее, пресекая мерзкие прикосновения Сильвии. Если она прикажет, они могут даже задержать или наказать орчанку. Наверное, было немного грешно находить удовольствие в мысли, что леди Сильвию можно вышвырнуть в ближайшее окно одним взмахом руки, но Равенна подавила свои низменные порывы.

По крайней мере, пока.

К тому же, она не могла позволить себе выглядеть слабой и зависимой от охраны. Она жестом велела гвардейцам остановиться, и те подчинились, хотя она кожей чувствовала их напряжение.

— Мои крылья настоящие, и они уж точно не для ваших глаз.

Леди Сильвия моргнула:

— Прошу прощения?

— Я ваша королева, а не ручная обезьянка, которую можно тыкать пальцем.

Орчанка злобно улыбнулась:

— И всё же вы едва ли крупнее ее.

Равенна закатила глаза. Если леди Сильвия опустилась до насмешек над ее ростом, то Равенна примет этот вызов. Ей нужно было идти.

Ее магия обвилась вокруг запястья орчанки.

— Не смей меня трогать.

Резким рывком она дернула Сильвию за руку вниз. Рухнув на колено, орчанка тщетно пыталась оторвать ладонь от каменных плит пола. Свита ахнула, в смятении переглядываясь.

Сильвия задыхалась от ярости и ужаса:

— Вы сумасшедшая!

— Я ваша королева, — поправила ее Равенна, позволив себе ответную коварную улыбку. — Выбор вашего короля. У него была любая возможность выбрать тебя, Сильвия. Хотя бы просто затащить в постель. Но он этого не сделал.

Гнев на лице орчанки сменился яростью:

— Вы смеете…

— Когда он впервые увидел мое истинное лицо, он перекинул меня через плечо и заявил на меня права. Я — его выбор, Сильвия. Ты будешь уважать это, или я во всех подробностях опишу тебе всё, что произойдет в твоей жизни.

Орчанка побледнела до болезненно-зеленого оттенка, и Равенна кивнула.

— Никаких сюрпризов, никаких вопросов — только жуткое знание того, что грядет, и неспособность это остановить. Это ужасная участь, леди Сильвия. Не навлекай ее на себя.

Не дав ей ответить, Равенна обошла орчанку и пошла дальше по коридору. Звук борьбы Сильвии, пытающейся подняться, и споры ее свиты преследовали ее, пока она не свернула за угол и не отозвала магию.

Равенна заметила довольные смешки и мимолетные улыбки своих стражей, и хотя ей хотелось порадоваться маленькой победе, в итоге та показалась такой же дешевой, как и обвинения Сильвии в фальшивых крыльях. По сравнению с пугающим видением, эта орчанка вообще не имела значения.

Тревоги по пятам следовали за ней. Что означают эти образы? Она никогда не позволяла себе слишком долго раздумывать над видениями — пристальное изучение не давало ответов. Они сбывались так или иначе, хотела она того или нет. Но в последние дни было трудно не извести себя беспокойством за Валлека.

Она никогда не видела ничего подобного: ее азаи в опасности. Равенна не собиралась этого допускать — но без информации она не знала, как помешать року. Она должна защитить его — но как?

После инцидента в коридоре Равенна с облегчением и удивлением обнаружила, что совет почти не заинтересован в допросах Валлека по поводу его выбора. То ли министры искренне поддерживали короля, то ли привыкли к его беспрецедентным решениям.

Несколько чиновников, включая министров налогов и горного дела, были особенно тихими, ограничившись холодными поздравлениями. Равенна предпочла бы это открытой вражде. Их сдержанность была сигналом, который она отметила для себя, обменявшись быстрыми, красноречивыми взглядами с Валлеком и Эйдис.

Все сидели за продолговатым столом; для Равенны добавили кресло с высокой спинкой. Место Валлека немного сместили влево, чтобы она оказалась во главе стола рядом с ним. Она сидела тихо, ее ноги не доставали до пола. Хотя она всё еще была гораздо меньше всех присутствующих, она могла хотя бы удобно положить руки на стол, не выглядя при этом ребенком.

Впрочем, она не смела коснуться поверхности стола. Не тогда, когда в центре лежали те самые кандалы.

После вступительных слов о Равенне Валлек открыл заседание, перейдя к главному.

Перед ними лежало более десятка заколдованных оков — те, что привез патруль, и те, что взяли в лагере Каменнокожих. Несмотря на будничный вид, от железа исходила аура злобы. Равенна не могла даже смотреть на них, боясь, что это спровоцирует новое видение, еще хуже прежнего.

Со своего места поднялся министр-ученый и поклонился Валлеку. Глава всех книжников Балмирры, он заведовал крупнейшей библиотекой, архивами и тремя схолариумами. Валлек поручил ему изучить кандалы — как исторически, так и магически.

Высокий даже для орка, ученый носил коротко стриженную гриву, а его уши и клыки были украшены накладками. В волосах блестела седина.

— Мой король, моя королева, потребуются дальнейшие исследования, особенно в архивах, так как пока упоминаний о подобных предметах не найдено. Однако мы проверили свойства и функции этих оков. — Ученый кивнул на груду железа. — Исходя из наших тестов, они предназначены для подавления магии носителя.

По залу пронесся тревожный ропот, и Равенна почувствовала на себе множество взглядов.

Подавление магии…

Ей стало дурно. Магия была заложена в самой природе всех народов, кроме людей. И хотя только фэйри могли ею управлять, именно магия давала оркам их силу, сиренам — песни, гарпиям — полет, а мантикорам и драконам — их звериную мощь. Лишить их этой части существа… Кто мог создать такое?

— Люди становятся изворотливыми, — проворчал министр торговли.

— Они не смогли бы сделать это сами, — отрезал Валлек. Лицо азаи приняло пугающее выражение. Если бы он мог испепелить эти кандалы взглядом, от них остался бы только шлак.

— Уже дважды пирросских солдат находили с этим железом, — возразил министр чеканки.

— Кто оказался достаточно глуп, чтобы помогать им? — спросил министр зверей.

Амаранта. Эта мерзкая карга достаточно коварна. Вероятно, она думала, что даже с таким оружием люди не ровня фэйри, а значит, выгодно натравить пирросцев на другие народы, чтобы ослабить их. Однако Равенна сомневалась, что Амаранта опустится до сотрудничества с людьми.

Был еще Араксос, анакс Капель. Он захватил власть десять лет назад и до сих пор подавлял восстания своих многочисленных сводных братьев и сестер. Хитер и жесток, но он был слишком занят своими островами.

И, конечно, всегда оставалась вероятность, что какой-нибудь отступник сговорился с Пирросом. У их императора длинные руки и глубокая казна — достаточно, чтобы переманить любого наемника или беглеца из печально известных подземелий Ликеи.

Подозреваемых было слишком много. Еще больше пугало то, что пирросийцы собирались делать с этими оковами. Учитывая их безжалостное завоевание человеческих земель на юге, истребление мантикор в дельте Иринии и нынешние набеги на орочьи границы, догадаться было нетрудно.

Валлек вперил пронзительный взгляд в Эйдис:

— Я хочу, чтобы наши шпионы выяснили, с кем работают пирросцы. — Повернувшись к министру границ, он приказал: — Разошлите гонцов в каждый патруль. Пусть все ищут это железо.

— Что нам делать с этими? — спросил министр зерна, кивнув на кандалы.

— Переплавить, — прорычал министр налогов. — Уничтожить.

— Нет.

Все посмотрели на Равенну, удивленные тем, что она наконец заговорила. Министр налогов фыркнул:

— Я думал, вы больше всех захотите их уничтожения, королева.

— Они мне не нравятся, это правда. Меня дрожь бьет при одном взгляде на них. Но они могут быть полезны. — Кивнув министру-ученому, она продолжила. — Мы должны изучить их, чтобы понять, как они были созданы.

Ученый кивнул с явным облегчением.

— Столь опасную вещь нужно уничтожить, — настаивал министр горного дела.

— Мы не знаем, что станет с запертой магией, если их бросить в горн, — резонно возразила Равенна. — И, насколько нам известно, эти оковы были у рядовых солдат. Значит, их достаточно много, чтобы выдавать армии.

Министры переглянулись — об этом они не подумали.

Валлек накрыл ее ладонь своей:

— В целости они полезнее для нас. Пока что. Изучайте то, что есть. Конфискуйте остальное. И найдите того, кто за этим стоит.

Это был здравый план, с которым все в итоге согласились. Равенна переплела пальцы с пальцами Валлека. Успокаивающее тепло его руки помогло ей продержаться до конца встречи, хотя ее взгляд то и дело возвращался к кандалам. Она чувствовала их злобу, и всё же они словно обладали собственной орбитой, завлекая ее. Странная ловушка: это железо не было ни красивым, ни ценным, но мощь вложенной в него магии притягивала.

Пока она держала Валлека за руку, она не могла потянуться к ним. Она не хотела касаться их, правда. Не хотела нового видения. Ей отчаянно хотелось забыть старое.

И всё же, словно песня сирены, кандалы отдавались эхом в ее мозгу. Они были важны — загадка, призванная искушать и пленить. Сейчас ей оставалось только держаться за своего азаи. Ей нужны были ответы, потому что она не позволит своему видению сбыться.