24

К тому времени, как все вызовы были приняты, клятвы произнесены, а праздничный пир съеден, двор казался куда более благосклонным к тому, что их король взял в жены фэйри. По крайней мере, в ту ночь все были слишком сыты или пьяны, чтобы это их заботило.

Пир начался в полдень и затянулся до глубокой ночи, превратившись в традиционное орочье гулянье: с громкими песнями, неистовыми танцами и хвастливыми пари. Валлек сидел за столом на помосте рядом со своей парой, взирая на всё это с весельем и долей облегчения. Он знал, что день закончится хорошо, но видеть, как всё воплощается в жизнь с минимальным кровопролитием, было истинным удовольствием.

Пока они пировали, глашатаи по всему городу разносили весть народу. Жителей Балмирры приглашали отпраздновать вместе с королем обретение пары; из личных запасов Валлека выставили столько бочек медовухи и вина, сколько те могли пожелать. К вечеру сердце и желудок Валлека были переполнены.

Когда он наконец поднялся из-за стола, раздался громогласный клич. Не утруждая себя долгими речами, он еще раз поблагодарил всех и пожелал доброй ночи. Валлек увел Равенну под оглушительные аплодисменты и добродушные выкрики, от которых они оба хихикали, пока не добрались до дверей его личного крыла.

Оказавшись в прохладных пустых коридорах, они позволили себе идти неспешно, прогуливаясь после ужина. Наедине — не считая стражи, разумеется, — Валлек накрыл своей ладонью её руку, лежавшую у него на локте.

— Ты была великолепна, крошка.

Даже в полумраке коридора он заметил, как она вспыхнула от удовольствия.

— Ты тоже. У меня, по крайней мере, был всего один противник.

— Одного было достаточно. И это всё, что я мог вынести. Обещай мне: больше никаких драк в базилике.

Равенна фыркнула:

— Я не могу этого обещать, как и ты!

Что ж, учитывая буйный нрав орков, это было похоже на правду. И всё же:

— Тогда пообещай хотя бы, что приложишь все усилия.

— Ладно, — рассмеялась она, — если ты пообещаешь то же самое.

— Тебя это удивит, но я предпочитаю пировать, а не сражаться.

— Вовсе не удивит. Но ты всё еще не пообещал.

— Верно. И… — он наклонился так, чтобы только она могла его слышать (стража была слишком хорошо обучена, чтобы подать вид), и прошептал, — я ведь не уточнил, о каком именно «пиршестве» идет речь.

Равенна замерла посреди коридора.

— Это был, пожалуй, самый плохой намек, что я когда-либо слышала.

Изобразив оскорбленное достоинство, Валлек прижал руку к груди.

— Намек? Никогда.

Единственным предупреждением была его хитрая ухмылка, и вот он уже подхватил её на руки, продолжая путь к их покоям. Вместо того чтобы поудобнее устроиться у него на руках, Равенна уперлась ладонями в его грудь.

— Только попробуй перекинуть меня через плечо в этом платье, — пригрозила она, нахмурившись. — Я слишком плотно поела.

Громовой смех Валлека эхом разносился по коридорам до самых дверей их спальни.

Они оставили стражу за дверью и, захлопнув её ногой, наконец-то остались блаженно одни.

Хотя почти вся цитадель праздновала внизу, в центральном зале горели светильники, заливая всё мягким теплым светом. Опустив Равенну на пол, он залюбовался тем, как она искрится. В ней отражались все краски заката, но его любимым цветом стал лиловый румянец на её щеках. Наклонившись, Валлек поцеловал каждую из них.

— Ты сегодня выстояла. Моя грозная пара. Никто не посмеет оспорить твое место рядом со мной.

— Сомневаюсь, но… спасибо. — Она улыбнулась, положив ладони ему на грудь.

— Скоро мы сделаем тебе корону. И собственный трон.

— А до тех пор мне что… сидеть у тебя на коленях?

Её смех затих, когда она поняла по его взгляду: да, именно таков был его план. Мысль о том, чтобы вершить суд, пока его прекрасная пара сидит у него на коленях, а складки её платья укрывают их ноги, мгновенно стала его заветным желанием.

Проводя руками по ткани его туники, она спросила:

— Ты намерен лишь издавать указы, или действительно возьмешь меня в жены?

Он чувствовал её игривость, подозревал, что она флиртует, но вопрос был слишком важен для легкомысленного ответа.

— Я возьму тебя во всех смыслах, крошка. Сегодняшний день — ничто по сравнению с той свадьбой, что мы устроим. Всё королевство придет поклониться тебе.

— Это будет потом, — сказала она, и её томный взгляд приковал его внимание. Она прижалась своим гибким телом к нему и надула губы. — А как насчет этой ночи? Ты наконец сделаешь меня своей парой?

Яростное мурлыканье сотрясло его грудь. Его руки переместились с её лопаток на талию.

— Ты знаешь, что я не откажу тебе. Мы ведь тренировались.

Её фиалковые глаза, темные и искрящиеся, как аметисты, притянули его к себе. Их губы встретились в чувственном поцелуе — мягком, дразнящем и испытующем.

— Полагаю, мы можем подождать еще немного, — проговорила эта плутовка, — если ты не готов.

Валлек едва не поперхнулся.

— Будь я хоть каплю «готовее», я бы просто скончался на месте.

— Какой же ты хороший король, — поддразнила она, — жертвуешь собой ради других.

Он оскалился в улыбке и одним движением усадил её на тот самый низкий стол, что всё еще стоял в холле. Повернув её за бедра, он приступил к изнурительному процессу распутывания перекрестной шнуровки на спине платья. Сложная, как морской узел, и крепкая, как строительные леса, она оказала достойное сопротивление его подрагивающим пальцам.

Стараясь, чтобы его мурлыканье не перешло в рык, Валлек произнес:

— Я хочу видеть тебя обнаженной. Но украшения мы оставим.

— Только если я следующей раздену тебя. И ты оставишь торк.

Он подмигнул её отражению в зеркале.

— Ты больше не увидишь меня без него, любовь моя. Твое клеймо останется на мне. — Наконец главный узел поддался, позволяя Валлеку просунуть жадные руки под ткань. — Впрочем, я не против и других «клейм».

На её лице отразилось удивление, когда платье ослабло.

— Ты… позволишь мне укусить тебя?

— Я буду настаивать.

Тяжелое платье само соскользнуло вниз, и Валлек подхватил изысканный наряд, осторожно перебросив его через кресло, пока Равенна грациозно выходила из вороха ткани. Он слишком хорошо знал, что не стоит навлекать на себя гнев Хильды.

Оставшись в одной тонкой льняной сорочке, она казалась почти обнаженной под прозрачной тканью. Она положила руки ему на плечи, но не дала поцелуя, которого он искал.

— Теперь ты.

Нетерпеливо сбросив сапоги, Валлек доверился рукам Равенны, которая принялась за ряд золотых пуговиц. Когда туника распахнулась, он скинул её вместе с мантией; нижняя рубаха и штаны быстро последовали за ними.

Игривость исчезла с её лица, когда он взялся за подол её сорочки. Она наблюдала за ним внимательно, почти… настороженно. Он много раз видел её нагой, ласкал её пальцами и языком, но сегодня… сегодня всё это не имело значения. Они стояли на пороге чего-то нового, и это требовало нежного почтения.

Медленно Валлек стянул сорочку через её голову. Боги, ему было почти больно от того, как она прекрасна. Волосы рассыпались по плечам темным покровом. Кожа в тех местах, где Хильде нанесла крем, мерцала, украшения сияли, но лучше всего были её аккуратные груди с темными, сладкими сосками, что ждали его.

Наконец он обнял свою пару, прижавшись кожа к коже. Её мягкость обжигала его, шелковистое тело идеально прилегало к его мощному торсу. Боги, утро было так давно. Валлек склонил голову, припадая к одному соску. Он ласкал его языком, задевая клыком, наслаждаясь тем, как она вздыхает и извивается в его руках.

— Валлек… — прошептала она, впиваясь ногтями в его затылок.

Для него не было ничего лучше в этом мире, чем чувствовать, как его пара впивается в него когтями, пока он дарит ей наслаждение. Ничего. Но если и было, он намеревался выяснить это сегодня.

Мягко посасывая её грудь, он лишь слегка надавил ладонью на поясницу, и она обхватила его талию ногами. В таком положении он отнес её к постели, укладывая на прохладные простыни с благоговением просителя, пришедшего к алтарю.

Ему не хотелось отрываться от неё, но он должен был видеть. Приподнявшись на руках, он жадно смотрел на представшее перед ним зрелище. Темные волосы разметались, конечности расслаблены — она была готова, она ждала. Казалось, она светится изнутри.

— Ничто не могло подготовить меня к тебе, крошка, — выдохнул он.

Её губы приоткрылись, но она ничего не сказала. В глазах читались чистые эмоции и даже тень грусти. Он не мог этого допустить. Снова накрыв её губы поцелуем, он заполнил её разум собой. Он подавлял её чувства, требуя всего внимания. Навалившись сверху всем весом, он прижал её к постели, пока его язык исследовал её рот. Он впитывал каждый её стон и вздох, пока не убедился, что она не может думать ни о ком, кроме него.

Жадно он начал осыпать поцелуями её тело: подбородок, горло, ложбинку между грудей. Он сделал неизбежную заминку у её грудей, уделяя каждой максимум внимания, пока соски не стали твердыми. Лишь когда она начала нетерпеливо извиваться под ним, он сменил язык на ладонь, сжимая нежную плоть.

Она раздвинула ноги, впуская его, и он одобрительно замурлыкал.

— Умница, — пророкотал он, уткнувшись носом туда, где её аромат был сильнее всего.

Прижавшись губами к её чувствительному клитору, он усилил мурлыканье, заставляя её чувствовать вибрации. Равенна ахнула, пальцы, зарывшиеся в его гриву, превратились в когти. Она удерживала его между бедер, направляя жадными движениями бедер и нажатиями ладоней.

Он долго ласкал её языком, наслаждаясь каждой реакцией. Она изнывала под ним, влага блестела на её розовой коже и стекала по бедрам.

Пир, достойный короля.

Прижав её бедра тяжелой рукой, он начал вращать большим пальцем по клитору, пока его язык проникал глубже. Он ласкал вход, прежде чем скользнуть внутрь, прижимаясь языком к её трепещущим внутренним стенкам. Равенна металась по кровати, грудь её тяжело вздымалась, золотые цепочки на шее запутались в иссиня-черных волосах.

Когда одна её пятка уперлась в ложбинку между его лопатками, Валлек, зная её знаки, отстранился. Она возмущенно зарычала, но тут же выдохнула его имя, когда он ввел внутрь сначала один, а затем два пальца.

— Вот так, любовь моя. Сначала ты кончишь мне на руку, а потом мы займемся моим членом.

Возможно, она хотела что-то возразить, но слова превратились в долгий стон самозабвения. Её тело напряглось, тесные мышцы сжали его пальцы. Он мягко развел их, растягивая её с каждым пульсом, подготавливая настолько, насколько это было возможно.

За мгновение до оргазма он добавил третий палец. Равенна заскулила, её лицо исказилось в гримасе наслаждения. В награду он провел языком по её клитору. Сдавленный вскрик — и она сорвалась. Её плоть сжимала его пальцы, словно пытаясь втянуть их глубже, выжимая каждую каплю удовольствия. Валлек жадно целовал её, продлевая это мгновение.

Когда она бессильно откинулась на подушки, он довольно заурчал. Поцеловав нежную кожу на внутренней стороне бедра, он снова задвигал пальцами — короткими движениями, чтобы сохранить её возбуждение.

Он поднялся с колен и лег рядом. Устроившись на боку, он ласкал её, пока она приходила в себя. Его член болезненно пульсировал у её бедра, но он мог потерпеть; вид её — раскрасневшейся, с припухшими губами и затуманенным взглядом — был слишком прекрасен.

Скоро. Наконец-то. Ты станешь моей.

Валлек был удивлен и восхищен, когда она повернулась к нему. Он ожидал поцелуев или шепота, но вместо этого она мягко толкнула его на спину. С огромным интересом он наблюдал, как она садится верхом, томно выгнув брови.

— Ну что, займемся твоим членом? — спросила она.

Прежде чем он успел ответить, он почувствовал, как по нему скользнула её магия. Она приковала его к постели невидимыми путами — призрачными оковами на лодыжках, запястьях и шее. Он мог немного шевелиться и подозревал, что при желании сумеет освободиться, но сейчас он лежал перед ней беспомощной жертвой.

Его член пульсировал, капля влаги выступила на головке и упала на живот. Боги, он никогда раньше не находил привлекательной идею неподвижности, но всё, что делала Равенна, приносило ему удовольствие. Её магия окутала его тело, как одеяло. Везде, кроме его достоинства. Его она забрала себе, проводя рукой вверх и вниз, прежде чем крепко обхватить. Магия была невероятно нежной — она ласкала соски, завихрялась на груди и даже целовала его губы, пока сама Равенна не могла дотянуться до его рта.

Её ритм был уверенным и сводящим с ума, как и её хитрая улыбка. Прижимаясь к нему, она касалась грудью его живота, и он чувствовал твердые соски — еще один слой ощущений. Иногда она приподнималась, дразня его кожу, отчего оба сбивались с дыхания; иногда наклонялась, осыпая его живот поцелуями, заставляя мышцы вздрагивать.

Её рука двигалась неустанно, смазанная его собственной влагой. Толстые вены на стволе пульсировали, член дергался каждый раз, когда она меняла захват. Он оскалился в потолок, когда магия скопилась под её рукой, теплым грузом ложась на его яйца. Эту нежность она дополнила резким сжатием кулака у головки.

Наслаждение подкатывало к пояснице, но Валлек героически боролся.

— Внутрь… мне нужно внутрь тебя, скала, — прорычал он.

— Пожалуй, нам стоит сначала немного сбросить напряжение, — поддразнила она, не замедляя движений.

Он зарычал, проверяя путы на прочность. Магия держала крепко, безмолвно говоря, что она хочет поиграть подольше. Откинувшись на кровать, Валлек смирился со своей участью. Его дьяволица хотела играть, а он был её верным слугой. По какой-то причине сейчас флирт и игра были ей нужнее, чем та глубокая близость, которую дает секс. Ей нужны были грязные разговоры и похвала, а не признания в любви.

Что ж, пусть так. Пока что. В конце концов он получит и то, и другое.

И Валлек покорился, изливаясь ей на руку и свой живот, когда терпеть стало невыносимо. Она требовала от него всего, продолжая двигать рукой по его мокрому, липкому стволу. Когда ему показалось, что разрядка начала отпускать его, она резко подалась вперед и вонзила клыки в его левую грудную мышцу, как раз над бьющимся сердцем. Со вскриком он кончил снова, забрызгав её бедро и бок.

Замерев в восторге и шоке, он продолжал пульсировать в её руке. Губы его были оттянуты в гримасе экстаза, пока она вынимала клыки из его плоти и слизывала кровь из проколов. Она подняла голову и улыбнулась ему; капля крови стекала из уголка её рта. Она поймала её языком, а затем по очереди облизала пальцы, испачканные в его семени.

Валлек зарычал, его голод не утихал. Он снова проверил путы — на этот раз они поддались. Боги, он больше не мог ждать. Ему нужно было быть внутри неё, вбиваться в её тесную плоть и поцелуями стереть эту самоуверенную улыбку с её лица.

Равенна перекинула ногу через его талию; её мокрая, горячая плоть дразнила его живот, когда она наклонилась для поцелуя. Он чувствовал вкус самого себя на её губах. Если она не будет осторожна, она пробудит в нем инстинкт гона. Он думал быть более цивилизованным в их первый раз, но его дьяволица явно любила играть с огнем.

Она отстранилась, как бы он ни пытался удержать её губы, и, одарив его прощальной улыбкой, скользнула с кровати. Подойдя к шкафу, она достала ткань, чтобы вытереть его. Её движения по его животу были медленными и дразнящими, и она специально оставила его член, всё еще стоящий для неё, влажным и блестящим.

Когда она снова встретилась с ним взглядом, Валлек ответил ей такой же дерзкой ухмылкой. Кивнув на тумбочку, он сказал:

— В верхнем ящике справа стеклянный флакон. Принеси его.

Она вскинула бровь, недовольная командным тоном, но его терпение было на исходе. Равенна открыла ящик, достала флакон и посмотрела сквозь прозрачную жидкость на тусклый свет. Вернувшись, она поставила его ему на живот и забралась на кровать.

Надо будет приставить к кровати ступеньки для неё. Чтобы ей было удобнее сразу садиться на мой член.

Вытащив пробку, она вдохнула аромат. Понимающая улыбка коснулась её губ.

— И впрямь Валлек Дальнозоркий, — сострила она.

Она налила щедрую порцию жидкости в ладонь и поставила флакон на столик. Обхватив его член, она распределила тягучую смазку. За её руками следовало теплое покалывание, возбуждающее каждый нерв.

Валлек снова проверил путы — они ослабли. Должно быть, она отвлеклась на то, как быстро он снова стал твердым в её руке. Наконец он поднял руку, и остальные оковы спали. Он приподнялся на кровати, поудобнее устроив голову на подушках. Перехватив её за колено, он притянул её к себе, а сам взял себя за основание.

— Ритм задаешь ты, любовь моя, но позволь мне хотя бы касаться тебя.

Закусив губу, она кивнула и снова перекинула ногу через его бедра. Упершись руками в его живот для равновесия, она скрыла их завесой волос, глядя вниз на то, как опускаются её бедра. Валлек затаил дыхание. Он не смог сдержать стон наслаждения, когда её плоть коснулась головки, и его мурлыканье перешло в рык, пока он наблюдал, как она медленно принимает его.

Глубоко вздохнув, Равенна опустила бедра, и головка скользнула внутрь.

— О-о-ох, — простонала она, впиваясь пальцами в его кожу.

Ей потребовалось мгновение, чтобы привыкнуть; зубы впились в нижнюю губу. Валлек убрал руку и обхватил её бедра, завороженно глядя, как он медленно исчезает в ней. Она делала небольшие паузы, её дыхание становилось тяжелым.

Поглаживая её бедра, он шептал:

— Моя грозная пара. Ты принимаешь меня так хорошо.

Равенна лишь выдохнула — то ли смешок, то ли стон — и продолжила. Она приподнималась и снова опускалась, и он чувствовал её пульсацию. В горле у Валлека пересохло; она медленно и неуклонно поглощала его. Он тонул в её жаре, её мышцы сжимали его крепче кулака. К тому времени, как она полностью села на него, её грудь высоко вздымалась от частого дыхания. Она дрожала под его руками, и Валлек был не лучше, содрогаясь от желания рвануться вверх.

Он держался лишь усилием воли, не отрывая взгляда от того, как она растягивается, принимая его мощь. Казалось невозможным, что она способна вместить его всего, разум отказывался в это верить. И всё же благодаря их влаге, смазке и магии, которую он чувствовал в месте их слияния, она сделала это.

Придерживая её за бедра, он большим пальцем нашел её клитор. Она вздрогнула от его прикосновения, запрокинув голову. Он не мог понять, просит она остановиться или ей слишком хорошо, поэтому касался лишь слегка.

Равенна содрогнулась над ним, её мышцы сжались в коротком оргазме. Валлек заурчал:

— Бери всё, что тебе нужно, любовь моя. Всё до капли.

— Так полно… — выдавила она. — Это…

Валлек из последних сил цеплялся за остатки рассудка, пока она начинала двигаться, медленно вращая бедрами. Он должен был держаться — быть нежным. Хорошей парой. Он мог дать ей это время, даже когда сам был на грани гона. По крайней мере, он так думал. С каждым мгновением и каждым толчком её бедер уверенности в этом становилось всё меньше.

Она едва нащупала ритм, как приподнялась на несколько дюймов и снова упала вниз с мокрым шлепком. Из её горла вырвался дикий звук, и она повторила это снова, прыгая у него на коленях.

Валлек хищно улыбнулся.

— Вот так, крошка. Бери меня. Получай свое удовольствие.

Придерживая её, он наблюдал за её движениями. Смазка и их собственная влага делали звуки влажными и громкими. У Валлека поплыли искры перед глазами, когда она качнула бедрами на очередном толчке.

Ты нужна мне… так нужна…

Валлек рванулся ей навстречу, рык зародился в его горле. Она крепко вцепилась в него, пока он подхватил её за талию, притягивая вниз снова, и снова, и снова. Он входил глубоко, соединяя их воедино. Он заявлял на неё права. Он вернулся домой.

Он не помнил, когда именно начал кончать — разум просто отключился от переизбытка чувств. Его толчки стали прерывистыми и отчаянными. Валлек сел, меняя угол и прижимая её к груди. Он заполнял её собой, его наслаждение было беспощадным.

Когда пульсация начала утихать, он уложил её на спину. Её плоть всё еще подрагивала вокруг него, выжимая остатки.

— Ты в порядке? — едва смог выговорить он.

Равенна кивнула, взгляд её был всё еще затуманен. Она посмотрела на его член, который оставался твердым. Из её губ вырвался тихий звук — жадный и, возможно, немного испуганный. О, ей стоило бояться.

— Ты достаточно долго жила среди орков, чтобы знать о гоне, верно?

Её глаза расширились. Она облизнула губы, что вызвало лишь новый приступ мурлыканья в его груди.

— Да. Ты… в нем?

— О да, крошка. Я думал, что смогу сдержаться, но кто устоит перед твоими заигрываниями? — Он склонился для грубого поцелуя, обхватив рукой её горло. — Ты понимаешь, что это значит?

— Может, объяснишь мне?

Его выдох коснулся её лица.

— Это значит, ты моя. И… — без предупреждения он подхватил её за бедро и перевернул на живот. Она приземлилась с тихим вскриком. Валлек заурчал, сминая в руках мягкую плоть её ягодиц, а затем широко раздвинул ей ноги. Она едва успела упереться руками в постель, как он одним мощным толчком вошел в неё до упора. — …это значит, что я буду внутри тебя почти всё время. Ты готова?

Ответом ему было то, что она уткнулась лицом в подушки, пока он начал двигаться. Она выгнула спину, позволяя ему проникать еще глубже, и он довольно заурчал.

— Хорошо, вот так, крошка.

Накрывая её своим телом, он снова перехватил её горло ладонью. Он приподнял её подбородок для поцелуя, а его язык двигался в такт бедрам. Она стонала ему в рот, заставляя его двигаться еще быстрее, еще яростнее.

— Если не мой член, то мои пальцы или язык, — рычал он ей в губы. — Дни напролет ты будешь полна мной. Вот что такое гон.

Равенна содрогнулась.

— Боги. Черт…

Следующий толчок был сокрушительным. Выпрямившись, он обхватил её за талию и потянул на себя, встречая каждое движение. Он жадно смотрел на то, как её тело содрогается под его напором.

Вдруг его взгляд уловил радужный отблеск. Тонкие пучки её сложенных крыльев едва заметно выделялись на спине. Сложно было поверить, что он не замечал их раньше, но сейчас, когда они соединялись всё глубже с каждым ударом, он увидел, как сложные складки начали раскрываться.

— Покажи мне свои красивые крылья, — потребовал он.

Равенна повернула голову и посмотрела на него затуманенным взглядом. На мгновение он засомневался, что она послушается, но затем её крылья начали разворачиваться. Он завороженно наблюдал, как каждая складка расправляется, освобождая место следующей. Тонкие фиолетовые перепонки затрепетали у неё за спиной, ловя свет.

— Черт, — выругался он. — Ты прекрасна. Слишком, черт возьми, прекрасна.

Он вбивался в неё, забыв о всякой деликатности. Упершись одной рукой в кровать, кончиком пальца другой он провел по нижнему краю крыла, чувствуя, насколько хрупка эта структура. Равенна вздрогнула и застонала, с неистовством подаваясь назад. Крылья под его рукой начали мелко вибрировать, издавая потусторонний гул.

Валлек хищно улыбнулся. Они чувствительные.

О, теперь его маленькой паре не на что было надеяться. Он не проявит милосердия. Теперь она принадлежала ему целиком, и, изливаясь в неё, он знал: это лишь вопрос времени, когда он раскроет все её тайны.