23

Равенна проснулась под звуки труб. Поначалу она не могла поверить, что этот день настал — как и в то, что ей вообще удалось уснуть. Прошлой ночью такая задача казалась невыполнимой, сколько бы оргазмов ни дарил ей азаи своими пальцами и языком.

Она глубоко выдохнула, не зная наверняка, готова ли к началу этого дня. Одно дело — планировать. Другое — шить платье. И совсем иное — стоять перед сотнями орков, заявляя права на трон.

Массивное тело Валлека растянулось позади неё; рука, перекинутая через талию, напряглась, теснее прижимая Равенну к его груди.

— Доброе утро, моя королева, — сонно пророкотал он. — Ты готова к сегодняшнему дню?

— Не знаю, — прошептала она.

— Моей готовности хватит на нас обоих. — Приподнявшись на локте, он запечатлел нежные поцелуи на её щеке и виске.

Равенна попыталась впитать его тепло и нежность, но нервы были натянуты слишком сильно.

— Неужели я правда стану королевой, — пробормотала она, — только потому, что ты так сказал?

— Да. В этом и заключаются прелести королевской власти, любовь моя.

Она невольно издала короткий смешок. Еще один поцелуй коснулся щеки, и он прошептал прямо ей в кожу:

— Пока не сможешь поверить в себя, верь в меня. Сегодняшний день станет триумфом.

Триумф звучал слишком громко. Равенна лишь надеялась, что всё не закончится катастрофой.

Потянувшись назад, она ласково коснулась его лица и тихо произнесла:

— Я верю в тебя, азаи. — Она слишком долго наблюдала за его правлением, чтобы сомневаться в его силе. Если он хочет видеть её королевой, так тому и быть.

Он довольно замурлыкал.

— Тогда нечего бояться.

Бояться было чего, но она промолчала. Сделка, которую она заключила, пугала своей масштабностью, и теперь, когда пришло время исполнять свою часть уговора, страхи и сомнения делили с ними постель. Равенна переживала не за него, а за саму себя.

В парадную дверь покоев бесцеремонно и громко постучали, а мгновением позже по коридору разнесся зычный голос Асты:

— Просыпайтесь! Пора!

Мурлыканье Валлека перешло в рык, он уткнулся лицом в волосы Равенны.

— К сожалению, есть лишь одна вещь, что сильнее короля — это распорядок дня, которого он обязан придерживаться.

Вскоре для тревог не осталось ни времени, ни места. Аста, Эйдис, Хильда и Брунгильда ворвались подобно летней грозе, сразу распределив обязанности по подготовке Равенны и Валлека.

Аста и Брун принялись облачать Валлека в церемониальные регалии, в то время как Хильда привлекла Эйдис, чтобы помочь Равенне надеть платье и все выбранные украшения. Равенна подозревала, что ей стоит избегать прямых солнечных лучей, иначе она рискует ослепить окружающих — так сильно она сияла и искрилась.

Это заняло больше часа, но в итоге она буквально была осыпана золотом и драгоценностями. Ногти покрыли сусальным золотом, а Хильда с восторгом нанесла на её кожу тонкий слой крема с жемчужной крошкой. Благодаря этому кожа Равенны мерцала почти так же, как у чистокровных фэйри.

Когда Хильда расчесывала её волосы, всплыл вопрос, которого Равенна опасалась.

— А что насчет тех крыльев, о которых все твердят? — спросила Хильда.

— Я считаю, их нужно выпустить, — вставила Эйдис. — Это произведет еще более мощное впечатление.

— Говорят, крылья фэйри переливчатые — они будут чудесно сиять в свете базилики.

— Крылья останутся скрыты, — отрезала Равенна. Заметив в зеркале, что Хильда начинает дуться, она добавила тверже. — Они останутся скрыты. Их могут видеть только близкие и пара.

Хильда подмигнула.

— Что ж, тогда я рассчитываю увидеть их в самом ближайшем будущем. Мне нужно будет подобрать ткани, сочетающиеся с их цветом.

Эйдис и Равенна переглянулись и улыбнулись.

— Она неисправима, — заметила Эйдис.

Когда волосы были доведены до зеркального блеска, Хильда помогла ей повернуться к ростовому зеркалу. Равенна с трудом узнавала себя.

Платье струилось по телу подобно жидкому пламени, расшитое золото ловило каждый блик света. Казалось, она сама светится, будто оживший огонь. Жесткий лиф мерцал золотыми нитями, а в перекрестиях ромбовидного узора искрились огненные опалы. Юбки, украшенные вышивкой и бисером, не уступали в великолепии: узоры из звезд, птиц и роз каскадом спускались к подолу.

Почти на каждом пальце поблескивали кольца, на шею накинули тонкие золотые цепи, а в ушах покачивались рубины размером с виноградину. Эйдис заплела в её волосы несколько мелких косичек и заколола шпильки с гранатами, а Хильда нанесла на губы яркую краску и добавила еще немного перламутрового крема на скулы и под бровями.

Всё это выглядело ошеломляюще, и Равенна легко могла бы потеряться за этим великолепием, если бы не одно «но»… Блеск украшений лишь подчеркивал сияние её собственной кожи. Капля масла для волос усмирила локоны, уложив их мягкими волнами, чего ей никогда не удавалось добиться самой.

Равенна посмотрела на себя в зеркало и… улыбнулась.

— Вот она, — прошептала Хильда.

Улыбка стала еще шире. Глядя на Хильду и Эйдис, слыша болтовню Асты и Брун с Валлеком в соседней комнате, Равенна почувствовала, что её сердце переполнено. В нём больше не осталось места для страхов. Впервые в жизни у Равенны появились друзья. По крайней мере, двуногие.

— Спасибо вам за это. — Она не знала, как еще выразить свою благодарность. Как можно бояться под всеми этими украшениями? Они защищали её, словно броня.

Эйдис усмехнулась:

— Ты заставишь нас гордиться тобой, триста.

Хильда и Эйдис обернулись на шум, и Равенна последовала их примеру. Из спальни вышел Валлек. В парадном облачении он казался еще более внушительным.

У Равенны перехватило дыхание. Он был великолепен.

Одетый в рубиновую тунику с золотым шитьем, Валлек носил на груди горжет, украшенный рубинами и выгравированными символами Балмирры. С плеч ниспадала церемониальная мантия, обозначавшая его ранг вождя, перехваченная на запястьях золотыми браслетами. Ноги облегали штаны из тонкой кожи и до блеска начищенные сапоги. Мощную талию охватывал пояс с массивной стальной пряжкой, сиявшей подобно серебру. Повсюду в утреннем свете мерцали детали: золотая вышивка на воротнике, железные эполеты на плечах, золотые кольца в ушах и вплетенные в волосы рубины.

Он выглядел истинным королем, и, что важнее всего, он носил эти регалии с такой уверенностью, будто был рожден в них. Эта уверенность передалась и ей. Такому человеку невозможно противостоять. Такой человек правит королевствами железной волей.

На его губах, а также на клыках, окованных золотом, заиграла предвкушающая улыбка.

— Посмотри на себя, любовь моя. Моя королева. — Он протянул руку, помогая ей осторожно сойти со стола.

Её шаги в мягких, расшитых жемчугом туфлях были бесшумны. Валлек притянул её к себе и наклонился, чтобы коснуться лица.

— Только попробуй что-нибудь помять или размазать! — взвизгнула Хильда.

Вместо поцелуя щеку Равенны обдало лишь выдохом Валлека. Он усмехнулся и поцеловал её в лоб.

— Ты женщина, которая достойна того, чтобы весь мир лежал у её ног. Сегодня я намерен это устроить.

— Мне не нужен мир. Только ты.

С блестящими глазами Валлек поднес её руку к губам и поцеловал ладонь.

— Идем же, моя королева. Позволь мне показать народу, как мне повезло.

Валлек предложил ей руку, и вместе они направились по коридору к дверям; орчанки семенили следом, не переставая болтать. Двери распахнулись, стражники по обе стороны склонились в низком поклоне, и они начали спуск по лестнице, направляясь к Базилике Ниневар.

У Равенны быстро перехватило дыхание, и не только от быстрого темпа и тяжелых нарядов.

Вот оно. Это происходит. Она не знала, что почувствовали бы её родители, но, по крайней мере, они постарались подготовить её как могли.

Бросив украдкой взгляд на красивый профиль своего азаи, Равенна улыбнулась про себя. Им бы понравился Валлек. И не только потому, что ради неё он готов был склонить своей воле целое королевство.

Знакомый толчок коснулся её разума: Оберон хотел что-то сказать.

— Удачи сегодня, Вороненок. Мы гордимся тобой!

— Спасибо, Оби. За всё.

— Всё что угодно для моей любимой кобылки. Ах да, мать велела кусать любого, кто будет слишком долго на тебя пялиться. Чтобы утвердить доминирование.

Валлек стоял перед троном в одиночестве, взирая на сотни, если не тысячи соплеменников, заполнивших высокие стены базилики. Трубы возвестили о начале церемонии; толпа подалась вперед, и центральный проход исчез — каждый хотел получше разглядеть то, ради чего их созвали.

Глядя на любопытные лица, Валлек еще раз убедился, что стража на своих местах. Слева от него Аста подмигнула из-под края шлема. Справа Эйдис кивнула со своего обычного места у края помоста.

Предвкушение диким зверем бродило внутри него, едва сдерживаемое ребрами. Возможно, другой вождь, более осторожный, с трепетом ждал бы того, что должно произойти, но Валлек едва мог усидеть на месте.

Подождите, вот вы увидите её.

Она больше не будет тайной.

Хотя орки ревностно оберегали своих пар, ему придется разделить её с народом. Хотя бы немного. Небольшая цена. Скоро, через считанные мгновения, они увидят то же, что видел он, и узнают то, что знал он.

Вместе ему и его фэйри суждено величие.

Он поднял раскрытую ладонь, и трубы протрубили в последний раз, принеся с собой звенящую тишину. Каждый орк в базилике подался вперед, жадно ловя каждое слово.

Валлек Дальнозоркий не был любителем церемоний, даже официальных. Но сейчас он стоял здесь, с ног до головы облаченный в регалии предков.

Это объявление было слишком важным.

Сказать по правде, он просто не хотел выглядеть недостойным своей великолепной новой королевы.

— Мой славный народ! — провозгласил он, и голос его громом разнесся под сводами.

Двор замер, затаив дыхание.

— Благодарю вас за то, что пришли. С величайшим удовольствием я объявляю вам: я выбрал невесту, вашу королеву.

По толпе пронесся шепоток, но все продолжали смотреть на него, затаив дыхание.

— Это леди Равенна Брох, и она — моя пара.

Он повел рукой в сторону, и взгляды собравшихся последовали за его жестом.

Трубы и флейты заиграли праздничную мелодию, и из маленькой двери, ведущей в его личные покои, под бордовыми знаменами и золотыми флагами вышла Равенна. Она шагнула в свет базилики — видение в красном и золотом. Казалось, чем дальше она шла, тем ярче разгоралось пламя: солнце позднего утра искрилось на её коже и драгоценностях.

Волосы волнами рассыпались за спиной; она спустилась по невысоким ступеням к нему. Придерживая юбки с изяществом обученной придворной дамы, она шла мерным, грациозным шагом, и чем ближе она подходила, тем сильнее колотилось сердце Валлека.

Гордость пронзила его, и когда он предложил ей руку, то едва не вздрогнул, почувствовав, как её прохладные пальцы скользнули в его ладонь.

Притянув её ближе, он улыбнулся ей.

В уголках её рта он видел притаившееся волнение, но она смотрела на него прямо, упрямо вскинув подбородок в этой своей вызывающей манере.

Храбрая моя девочка.

Вместе они повернулись к шокированному двору. Десятки широко раскрытых глаз смотрели на них, у многих от изумления отвисли челюсти.

Слегка сжав руку Равенны в знак поддержки, он объявил собравшимся и всему миру:

— Зверь обрел пару, а ваш король — свою королеву.

Ответом на его слова была тишина, но на этот раз куда более холодная. Азартное ожидание испарилось; теперь многие выглядели сбитыми с толку, даже озадаченными. Но не разгневанными. Валлека это устраивало.

Он услышал, как Равенна глубоко вздохнула, и рядом с ним она произнесла клятву, которую они репетировали последние три дня.

— Я, Равенна Брох, клянусь в верности трону Балмирры, народу Балмирры и сердцу Валлека Дальнозоркого. Защита королевства станет моим долгом, а служение народу — честью. Я — Равенна Брох, пара Валлека Дальнозоркого, и для меня будет честью стать вашей королевой.

На две головы ниже любого орка, с лиловой кожей, так ярко выделявшейся на фоне его зеленой шкуры, она стояла прямо и гордо, произнося слова так, чтобы их услышал каждый древний камень базилики.

Боги, как же он любил эту женщину. Пожалуй, он заставит её повторить всё это сегодня ночью, в тишине их спальни.

Её слова встретили новой тишиной. Похоже, он действительно их огорошил.

— Некоторые из вас знают леди Равенну как коун, состоявшую у меня на службе. Последние годы она помогала мне приносить процветание и единство нашему королевству. С ней рядом Балмирра вступит в новую эпоху. — Жестом подозвав Эйдис, которая несла шкатулку, Валлек произнес. — Найти свою пару — это дар, а быть признанным ею — честь.

Открыв шкатулку, Эйдис поднесла Равенне золотой торк, лежавшую на бархатной подложке. Это украшение он заказал больше десяти лет назад, надеясь однажды встретить свою пару. Прошли годы, повода надеть ее так и не представилось, и Валлек не открывал эту шкатулку лет семь.

Гладкая поверхность оплечья ярко блестела, два крупных рубина по краям подмигивали с бархата. Равенна подняла украшение, а Эйдис отступила, оставив их двоих на помосте.

Когда Равенна снова посмотрела на него, на её губах играла искренняя улыбка. Ему понравился собственнический блеск в её глазах — ей явно было по душе заявить на него права перед всеми.

«Я твой», — беззвучно произнес он одними губами.

Она приподнялась на цыпочки, а он наклонился к ней.

— Это фарс!

Толпа ахнула и зашумела, расступаясь перед говорившим. Это был Грогар, порывистый молодой орк знатного происхождения. Он стал главой дома слишком рано и чрезмерно гордился богатством и престижем, которые накопил не он, а его предки.

Валлек уже скривился, готовый осадить наглого щенка, но тут раздался другой голос.

— Это правда, что она из фэйри? — потребовала ответа леди Сильвия.

Новые вздохи в толпе, на этот раз возмущенные.

— Я наполовину фэйри, — признала Равенна, — но никогда не была верна Фэйрилэнду.

— Ты заставишь нас склониться перед полукровкой? Перед фэйри? — выплюнул Грогар.

— Да, — прорычал Валлек. — Вы склонитесь перед моей парой, вашей королевой.

Грогар покачал головой.

— Не склонюсь. Я бросаю вызов за право быть вождем.

Несколько голосов в толпе выкрикнули слова поддержки, и Грогар самодовольно ухмыльнулся.

Валлек обменялся взглядами с Эйдис поверх головы своей фэйри. Значит, такова его игра. Грогар был не единственным молодым паладином, желавшим пожинать плоды трудов Валлека, но он оказался самым смелым. Или самым глупым.

Вслед за ним вышли еще трое, выкрикивая свои имена в знак вызова.

Даже один из восточных вождей, представитель Железногрудых, шагнул вперед:

— Восточные кланы не признают королей. И склоняться перед королевой-полукровкой мы тоже не станем.

Еще несколько орков выступили вперед с похожими заявлениями.

Валлек насчитал дюжину претендентов. Неплохо. Честно говоря, он ожидал большего.

— Что ж, — провозгласил Валлек, и его ответная улыбка больше походила на оскал.

Он начал расстегивать свою нарядную тунику, но ногти Равенны впились в его предплечье.

— Валлек… — прошептала она, на её шее отчетливо билась жилка.

— Стой здесь, — шепнул он. — Это не займет много времени.

На его браваду она ответила лишь плотно сжатыми от тревоги губами. Валлек поцеловал её в лоб, скинул тунику и мантию, бросив их на трон, и взял Гормхим, стоявший рядом с великим креслом.

— Я принимаю ваш вызов, — провозгласил Валлек, спускаясь с помоста. — Все вызовы сразу. И когда я одержу победу, вы все — каждый из вас — преклоните колени и присягнете на верность. Мне и моей королеве-фэйри.

По знаку Валлека стражник пересек базилику и подал Грогару топор. Толпа отхлынула к великим колоннам из красного известняка, освободив место для поединка. Остальные одиннадцать выскочек сгрудились за спиной Грогара; некоторые из них занервничали, когда лишились защиты толпы.

Когда другой стражник предложил Валлеку свежий топор, тот отказался.

У Грогара дернулась бровь, и Валлек хищно улыбнулся. Ему не нужно новое оружие, чтобы сокрушить этого юнца — он справится и тем, чьё лезвие было сточено почти до обуха.

На своем веку Валлек принял немало вызовов, большинство из них — в первые годы правления. С момента последнего прошло немало времени, но этот не стал неожиданностью. Как и во все прошлые разы, он победит.

Он победил Мордиса ради сестер.

Он сокрушил всех последующих претендентов ради королевства, которое хотел построить.

Сегодня он победит ради своей пары.

Маттиас вышел вперед, чтобы убедиться в готовности сторон и в том, что правила поединка будут соблюдены. Никакого другого оружия. Никакой помощи извне. Жизнь побежденного — в руках победителя.

Зверь внутри него взвыл, и Валлек бросился в атаку.

Их топоры встретились со скрежетом и искрами, которые отразились в яростном взгляде Грогара. Юнец растерял свою спесь — до него наконец дошла серьезность происходящего. Капля пота скатилась по его виску, пока он изо всех сил пытался отразить напор Валлека.

Валлек фыркнул, полоснув клыками у самого лица Грогара. Младший орк зарычал, лицо его исказилось от ярости.

Наконец Валлек решил закончить игру.

Навалившись всей своей сокрушительной мощью, он едва не согнул Грогара пополам. Ноги того дрожали, удерживая вес атакующего. Грогар взревел от нечеловеческого усилия и резко отпрянул, выходя из-под удара Гормхима.

Он попытался разорвать дистанцию, чтобы начать свою атаку, но Валлек уже был там, обрушив Гормхим с силой, от которой едва не треснуло топорище Грогара. Тот едва успел подставить лезвие; его руки дрожали, как горные осины на ветру.

Резким рывком Валлек высвободил Гормхим, крутанул его за спиной и ударил Грогара в живот тупым концом рукояти. Юнец закашлялся, из него выбило дух, и он пошатнулся. Следующий удар лезвием выбил топор из его рук; зрители в страхе бросились врассыпную.

Хватило одного пинка, чтобы повалить Грогара на пол. Поставив сапог на грудь орка, Валлек приставил лезвие к его горлу.

Паладин смотрел на него в полном шоке, прерывисто дыша.

Валлек долго стоял над ним, давая возможность осознать последствия выбора, и наконец цыкнул.

— Милосердие, — вздохнул он. — И будь благодарен за него.

Отступив, он позволил друзьям Грогара поднять его. Те поспешно уволокли его обратно в толпу.

Носком сапога Валлек подтолкнул чужой топор к группе оставшихся претендентов — которая, что характерно, уже заметно поредела.

— Следующий.

Один за другим они повторяли ту же участь: на лопатках, с Гормхимом у горла или живота. Некоторые сопротивлялись активнее других, особенно воин из Железногрудых. Их дуэль по-настоящему раззадорила кровь Валлека: они кружили по базилике добрых десять минут, обмениваясь яростными ударами. Именно восточному вождю удалось оцарапать Валлеку щеку; кровь потекла по шее, пачкая воротник.

Валлек лишь хищно оскалился — зверь внутри ликовал. Ему нравилось жжение в мышцах и благоговейный трепет в глазах каждого орка.

К тому времени как вышел последний претендент, чья единственная надежда была на усталость короля, всем остальным уже было ясно: победит Валлек Дальнозоркий.

Сегодня он был триумфатором.

Он был королем.

В итоге он пощадил семь жизней; остальные отозвали свои вызовы и растворились в толпе.

— Милосердие, — произнес Валлек в последний раз.

Орк вскочил на ноги и поспешил скрыться в толпе.

Оставшись один на пустом пространстве, Валлек дважды повернулся вокруг своей оси.

— Есть еще желающие? Или вопрос исчерпан?

Собравшиеся зашумели, но Валлек не боялся. Все орки уважали вызов и его исход. Если бы он был неправ, если бы боги были не на его стороне, то это он лежал бы сейчас на спине.

Развернувшись, он пересек базилику и снова поднялся на помост. Равенна провожала его взглядом, её губы дрогнули в облегченной улыбке.

Он дерзко улыбнулся в ответ — кровь всё еще кипела, и только присутствие тысячи свидетелей удержало его от того, чтобы овладеть ею прямо на троне. Окрыленный победой, пьяный от триумфа, Валлек опустился на одно колено перед своей фэйри.

Равенна легким, как перышко, движением застегнула торк у него на шее. Тяжесть золота легла на плечи — знак того, что он занят.

Зверь внутри успокоился, довольный. Клеймо на нем теперь видели все. Неоспоримо.

Её прохладная ладонь коснулась его лица; он почувствовал, как большой палец нежно провел по порезу. Её магия заколола на щеке, и он шумно выдохнул, чувствуя, как края раны стягиваются и срастаются.

Толпа хлынула к помосту, желая поближе рассмотреть, как исцеляется король. Ропот изумления пронесся по базилике, сменившись радостными криками, когда Равенна, приподняв его подбородок пальцем, наклонилась и поцеловала его.

— Не вставай, — прошептала она ему в губы.

Его благодушное настроение мигом улетучилось. Что?

Повернувшись к двору, Равенна провозгласила:

— Я знаю, что для многих это шок. Если вы против меня, то я заслужу право быть вашей королевой. Кто бросит вызов мне?

Она действительно сумела их удивить. Изумление вновь заставило обычно шумных орков замолкнуть; многие в замешательстве моргали, глядя на её вызов.

Равенна стояла твердо. Если вождю, королю, можно бросить вызов, то пусть бросают и ей. Она станет королевой не только потому, что так решил Валлек, но и потому, что она это право завоевала.

Возможно, она была излишне самоуверенна или даже безумна. Возможно, в ней взыграла жажда крови после того, как она увидела великолепную демонстрацию физической мощи своего азаи. Возможно, её инстинкт фэйри отчаянно требовал не просто заявить на него права с помощью золота, но и сокрушить любого глупца, посмевшего подумать, будто Валлек может принадлежать кому-то другому. А может, она просто устала жить в тени окружающих.

Скорее всего, всё вместе.

После затянувшейся паузы недоверия в толпе кто-то всё же сделал шаг вперед. Равенна узнала эту орчанку — Ифелла Длинный Клык, дочь Хротгара, которая осталась в Балмирре в качестве представителя клана Иннрини. Неудивительно, что она решила предпринять последнюю попытку заявить права на руку короля — и на трон.

К несчастью для неё, и то, и другое принадлежало Равенне.

— Я принимаю вызов, — произнесла Ифелла.

Кивнув в знак согласия, Равенна спустилась с помоста навстречу противнице. Ей показалось, она услышала испуганный писк Хильды, вероятно, та переживала за платье, когда очередной стражник шагнул вперед, протягивая топор.

Равенна взяла его, едва не согнувшись под тяжестью металла. В толпе послышалось несколько нервных смешков; орки попятились, освобождая место для двоих.

Ифелла вскинула свой топор на плечо и посмотрела на Равенну с жалостью.

— Не путай безрассудство с храбростью, фэйри.

— Следи за своим топором, а я присмотрю за своим.

Пожав плечами, Ифелла ухмыльнулась.

Маттиас снова встал между ними, проверяя их готовность.

— Вы уверены, леди? — прошептал он.

— Да. Спасибо.

Очевидно расстроенный, но не в силах её остановить, Маттиас коротко кивнул и отступил.

Ифелла с любопытством разглядывала её, ожидая, сделает ли Равенна первый шаг. Не дождавшись, орчанка бросилась в атаку.

Топор в её руках с грохотом рухнул на пол, а следом за ним — и сама Ифелла. Она тяжело приземлилась на бок, её правая рука оказалась словно пригвождена к месту. Равенна сплела свою магию вокруг руки орчанки, убедившись, что та чувствует рывок в запястье.

Ифелла попыталась подняться, но тщетно. Максимум, что Равенна ей позволила — это встать на колени. Как бы она ни старалась, освободить руку не удавалось: Равенна крепко держала её магической хваткой.

Орчанка кряхтела и боролась, в её глазах начал вспыхивать блеск паники, пока Равенна шла к ней.

Руки Равенны дрожали от усилий, необходимых, чтобы просто удержать оружие, но она всё же опустила лезвие топора на плечо Ифеллы.

— Милосердие, — произнесла она.

Ифелла в изумлении уставилась на неё, пока в толпе вокруг них нарастали вздохи и ропот.

Равенна замерла, ожидая реакции орчанки. Мало кто достойно принимает поражение, и еще меньше тех, кто терпит унижение. Но ей это было необходимо: нужно было, чтобы все эти огромные, сильные орки поняли — она не просто стоит рядом с Валлеком, она способна защитить и его, и себя. Что она не украшение и не диковинка.

К её собственному шоку, Ифелла запрокинула голову и расхохоталась.

— Достойный бой, фэйри, — прохрипела орчанка, посмеиваясь. — Мне следовало догадаться.

Отступив, Равенна отложила свой топор, после чего позволила топору Ифеллы с лязгом упасть на камни. Затем она убрала магию.

Она протянула руку.

Ифелла с ухмылкой приняла её и крепко сжала, поднимаясь на ноги. С искоркой в глазах орчанка произнесла:

— Хорошее напоминание для всех нас: никогда не недооценивай противника. Даже маленького.

Равенна улыбнулась.

— Маленькие обычно кусаются больнее всего.

— Это точно.

Ифелла встала рядом с Равенной, ожидая других претендентов, но, похоже, толпа на сегодня уже насытилась зрелищами.

Равенна встречала их любопытные взгляды с гораздо большей надеждой, чем когда только вошла в базилику. Она видела меньше подозрительности и шока — и даже, смела ли она надеяться, каплю уважения? Она знала, что потребуется нечто большее, чем эта скромная демонстрация, чтобы окончательно завоевать их, но начало было положено.

Когда больше никто не вышел, Равенна оставила Ифеллу и вернулась на помост.

По мере её приближения разноцветный свет из огромного витражного окна за троном окутывал её своим теплом. Её пара отбрасывал внушительную тень, перекрывая свет широким размахом плеч. Даже сквозь сияние она видела и чувствовала, как он улыбается ей, и его взгляд был полон гордости.

Равенна улыбнулась в ответ, буквально сияя. В свете Базилики Ниневар впервые за долгое время Равенна почувствовала, что её по-настоящему видят.

Легким движением плеч она расправила крылья.

По базилике пронеслись вздохи, когда её крылья поймали свет. Она чувствовала, как тепло разливается по тонким мембранам, отбрасывая цветные фракталы на ступени за спиной. Трепеща крыльями, она позволила им искриться в лучах солнца.

Равенна приняла руку, которую Валлек протянул ей, и снова встала рядом с ним перед троном. Купаясь в свете, он одарил её страстным поцелуем, вдавливая клыки в её щеки.

Под гром аплодисментов он повернул их лицом к толпе, обняв за талию и прижимая к себе.

— Ваша королева!