22

Они расстались с Обероном и его подопечными на восточном берегу озера Ловат. Равенна попрощалась с ними, пообещав скоро навестить и рассказать Каллистикс обо всех своих приключениях, а также привести Валлека, чтобы официально представить его ей и всему табуну.

Равенна изо всех сил старалась не хихикать, глядя на встревоженное лицо Валлека, когда сообщила ему об этом.

— А разве кобылы не славятся еще большей свирепостью?

— Да, и на то есть причины. Каллистикс ведет табун уже несколько столетий. Вы с ней сойдетесь по-королевски.

Она усмехнулась собственной шутке, несмотря на его надутый вид. В качестве извинения Равенна взяла его за руку и сжала ладонь.

— Не переживай. Я не дам им тебя обижать. Сильно.

— Это месть за моих сестер, да?

— Может, самую малость.

На этот раз они рассмеялись вместе. Равенна поймала себя на мысли, что с нетерпением ждет встречи с Эйдис и Астой. В этом путешествии она действительно скучала по ним, совсем чуть-чуть, и именно благодаря им, когда на горизонте показались шпили города, узлы тревоги в ее животе немного ослабли.

Оставшаяся часть пути до Балмирры прошла куда спокойнее и приятнее, так как большую часть дней она ехала верхом на Обероне. Магия делала свое дело, исцеляя избитое тело, так что видимыми остались лишь самые упрямые синяки и порезы. Ребра и крыло все еще ныли, но она могла хотя бы складывать крылья за спиной на все более долгие периоды.

Онагр Дрыг, казалось, нисколько по ней не скучал, в то время как Оберон наслаждался тем, какое шоу он устраивал каждый раз, когда она садилась или слезала с него. Ему также полюбилось состязаться с Валлеком в беге. На прямых участках и горных лугах ее пара и Оберон спорили в скорости с ветром — и друг с другом. В этом соперничестве зародилась странная дружба, которая показалась бы ей трогательной, если бы ей не приходилось постоянно выступать посредником между ними, причем главной темой их «бесед» была она сама.

За последние шесть дней пути отряд орков быстро привык к тому, что теперь она постоянно находится рядом с королем, не скрывая своего истинного лица. И хотя не все были в восторге от такого положения дел, они, казалось, нехотя смирились. Этого было достаточно. По крайней мере, на данный момент.

Это было странно. Каждый раз, замечая чей-то настороженный взгляд, она чувствовала, как внутри растет решимость. Ей потребовалось несколько дней, чтобы сформулировать это чувство, но в итоге Равенна поняла: она… хочет их одобрения. Ей было не все равно, что думают о ней эти орки — те, кто был ближе всех к Валлеку и преданнее всех ему.

Это ощущение было в новинку. В уединенном коттедже на берегу моря с матерью ей почти некого было впечатлять. К тому времени как она стала подростком, они перестали навещать оставшихся родственников Эйн, а родню Максима из Иллинии она не видела с детства. Изредка они выбирались в ближайшую рыбацкую деревушку, где Равенна скрывалась под чарами, выдавая себя за обычную человеческую дочь Эйн. Рыбаки и их семьи были суровыми, простыми людьми, которые редко задумывались об отшельнице и ее странной дочке.

Теперь же ей хотелось произвести хорошее впечатление. Более того, она хотела их уважения — не просто как пара короля, но как Равенна. Конечно, это не случится в один миг, и она намеревалась заслужить это уважение. Но само осознание того, что она хочет приложить к этому усилия, все еще удивляло ее.

Когда баржи, переправлявшие их через озеро Ловат, приблизились к Балмирре, чьи портовые стены гостеприимно раскинулись в кристально чистой воде, Равенна снова наложила на лицо личину. Они с Валлеком договорились, что до официального объявления она будет сохранять облик коун за пределами его покоев в цитадели. Всем участникам похода вчера вечером было велено молчать до тех пор, пока не будет сделано заявление.

Мысль об этом объявлении снова заставила нервный узел в животе затянуться. Она не знала, в какой форме оно пройдет и как будет принято, и эта неизвестность заставляла ее чувствовать себя менее уверенно, чем на озерных волнах. Валлек давал множество заверений, но он не мог обещать невозможного. Тем не менее его уверенность не колебалась, а значит, не колебалась и Равенна.

Возвращение короля в Балмирру сопровождалось привычными восторженными криками. Баржи причалили к доку под рев сотен голосов. Орки выстраивались вдоль улиц и высовывались из окон, чтобы взглянуть на своего триумфатора. Пока их отряд высаживался и начинал подъем к цитадели, вперед были посланы глашатаи с вестью о том, что восточные племена присягнули на верность Валлеку Дальнозоркому.

На одном из поворотов главной набережной Равенна, находившаяся в голове колонны, посмотрела вниз и увидела группу восточных вождей. Их держали в центре отряда, окружив берсерками в три ряда. Все как один, они крутили головами, словно совы, и с широко раскрытыми глазами взирали на величие Балмирры. Каково это — проделать путь от маленьких стоянок в восточных предгорьях до великолепия этой древней твердыни? Она могла им только посочувствовать.

Подъем к цитадели в составе торжественной процессии занял почти два часа. Равенна была полна решимости пройти его самостоятельно, как и все остальные, хотя к тому времени, когда перед ними выросла крепостная стена цитадели, ее бедра буквально горели. Хвала небесам.

Прилично вспотев под капюшоном плаща, того самого, который Маттиас сохранил для нее после того, как Ульрих его сорвал, Равенна пряталась в его тени. Когда отряд рассыпался по двору, и все с облегчением укрылись в тени цитадели, приветствуя друзей и родню, она проскользнула в начало колонны.

Она не без гордости наблюдала, как Валлек поднимается по ступеням базилики и на верхней площадке поворачивается к собравшимся. Выхватив Гормхим из-за пояса, он поднял его высоко над головой под новый взрыв аплодисментов и одобрительных криков. Берсерки били кулаками в нагрудники, а штабные офицеры топали ногами в знак поддержки.

— Мой народ! Мы вернулись едиными!

Крики эхом разнеслись по двору и, несомненно, докатились до нижнего города.

— Этот день принадлежит вам. Как и моя благодарность. Вы помогли выковать это королевство, ваше королевство. За мир!

— За мир! — проревели они.

— Отдыхайте, празднуйте и знайте: история навсегда запомнит вашу силу.

Двор взорвался овациями. Постепенно стройная колонна распалась на мелкие группы: воины потянулись к казармам, кто-то возвращался домой, служащие направлялись в цитадель, а другие вели восточных вождей в базилику.

Прикосновение к плечу заставило Равенну обернуться. Перед ней стояла Аста, сияя от радости.

— С возвращением домой, триста!

Несмотря на чары, Аста заключила Равенну в крепкое, почти сокрушительное объятие.

— Привет, Аста, — прохрипела та.

— Глазам своим не верю. Скукотища была смертная, пока и ты, и брат пропадали.

Равенна прыснула. Да уж, когда они уезжали на восток, в цитадели кипела своя мелодрама.

Наконец отпустив ее, Аста взяла Равенну за плечо, чтобы увести за собой.

— Идем, давай дадим отдых твоим усталым ногам.

Когда они оказались в прохладных стенах цитадели, глубоко внутри личного крыла Валлека, Равенна позволила чарам пасть.

Аста присвистнула сквозь клыки, увидев блекнущие синяки.

— Матерь-Покровительница, ну и урод. Честно, Валлеку давно пора было разобраться с этим мерзавцем.

Равенна лишь дипломатично кивнула, не желая признаваться в том, что хотя вид размозженного тела Ульриха будет преследовать ее в кошмарах, она ничуть об этом не жалеет. Впрочем, она сомневалась, что большинство орчанок хоть глазом моргнули бы, узнав, что их пара разрубила кому-то голову пополам ради них.

Они вошли в покои короля, где их уже ждала Брунгильда. Пожилая орчанка ласково улыбнулась и поспешила взять Равенну за плечи для осмотра. Она зацокала языком над почти зажившими ссадинами.

Бросив строгий взгляд поверх головы Равенны, Брун отчитала вошедшего:

— Ты должен был заботиться о ней.

Равенна оглянулась и увидела Валлека, переступающего порог; следом шли Эйдис и Хильда.

Вместо колкости или властного обещания лицо Валлека омрачилось стыдом.

— Я знаю. Этого больше не повторится.

— Надеюсь, ты убил того, кто это сделал?

— Да.

— Хороший мальчик, — сказала Брун, похлопав Равенну по здоровой щеке, — а теперь рассказывай, почему все выглядит так, будто ты тормозила лицом при падении.

Пока приносили и распаковывали ящики с вещами Валлека, они переоделись в чистое и пересказали всю историю. Из кухни принесли легкий ужин: хлеб, сыр, солонину, виноград и абрикосы. Все шестеро устроились в уютной гостиной для разговора.

— Объявление нужно сделать в ближайшее время. Максимум через три дня, — сказала Эйдис, задумчиво рассматривая абрикос. — Я верю, что твои люди постараются молчать. Но после такого захватывающего похода некоторые просто не смогут удержаться от сплетен.

— Все должно быть официально, — подтвердил Валлек. — Весь двор Балмирры и все собравшиеся представители должны это услышать.

— Стоит ждать протестов — возможно, со стороны других вождей, — заметила Эйдис.

— Весь гарнизон можно распределить по городу для подавления любых беспорядков, — добавила Аста.

Абрикосы и сыр в желудке Равенны отозвались недобрым предчувствием. Ей казалось, что волнение не отразилось на ее лице, но когда она встретилась взглядом с Хильдой, орчанка подалась вперед, хлопнув в ладоши.

— Да-да, но самое главное — платье! — указав на Равенну, она поиграла бровями. — На пару дней ты в моем распоряжении, моя королева.

— Звучит угрожающе, — поддразнила ее Равенна, но в душе была благодарна за смену темы.

Хильде беззаботно махнула рукой.

— Платье будет самым важным заявлением, которое ты можешь сделать. Ты войдешь в базилику, сначала они увидят фэйри, а потом платье.

— Твое платье, — подколола ее Эйдис.

— Да, мое платье! — с жадным блеском в глазах сказала она Равенне. — Завтра первым же делом приду с образцами тканей.

Равенна выдавила улыбку. Мысль о парадном платье, в котором она предстанет перед всей Балмиррой, не вызывала у нее такого восторга, как у Хильды. Тем не менее это было неплохим отвлечением. Возможно, занятые руки помогут отвлечь мысли от… возможных беспорядков.

Взяв Валлека за руку, она спросила:

— А мы уверены, что такое масштабное событие — это мудро? Может, постепенное объявление было бы разумнее?

— К сожалению, этот этап мы уже проскочили, — ответила Эйдис. — Больше сотни соплеменников знают правду. Кто-то сдержит слово. Другие наверняка окажутся болтливыми. Чтобы сыграть на опережение, лучше сделать это одним махом.

Хмурясь на свою подругу, Хильда сжала бедро Эйдис.

— Эйдис хочет сказать, что ты слишком чудесный секрет, чтобы его прятать.

Эйдис и Равенна синхронно скорчили гримасы, а Валлек и Аста прыснули.

Спрятав улыбку за ладонью, Брун успокоила их:

— Народ предан королю. Они могут быть шокированы, но примут это как должное. Это не первый союз орка с кем-то иным, даже с фэйри.

— Но это будет первый союз вождя, первого короля, — возразила Эйдис.

— Я надеюсь на их преданность, но мы будем следить за теми, кто разделяет взгляды Ульриха, — сказал Валлек. Обняв Равенну и крепко прижав ее к себе, он сказал Асте, — я хочу, чтобы к ней приставили личную охрану. Пусть будут здесь к утру.

— Я сама их выберу, — согласилась Аста.

Разломив еще один абрикос и протянув половинку Хильде, Эйдис добавила:

— Три дня означают, что некоторые придут на объявление, уже что-то подозревая.

— О человеческой провидице короля и так уже полгорода судачит, — вставила Брун.

Валлек кивнул.

— Да. Поэтому это событие задаст наш собственный тон истории.

— Этого времени должно хватить, чтобы мои люди заняли свои места, — сказала Эйдис.

— Твои люди? — уточнила Равенна.

Хитрая улыбка тронула губы Эйдис.

— Он тебе еще не сказал? Я — глава тайной службы Балмирры.

Равенна удивленно вскинула брови, но, подумав мгновение, поняла, что это совсем не удивительно.

— Это многое объясняет.

Аста фыркнула:

— Ульрих думал, что раз он лорд-командующий, то и шпионами заправляет он, но на самом деле это всегда была Эйдис.

Выглядя более чем довольной собой, Эйдис смахнула невидимую пылинку с мантии.

— Я живу, чтобы служить королю.

Валлек хохотнул:

— Нет, ты просто слишком любопытная.

— И это тоже.

Равенна подняла палец.

— Простите, я новичок в шпионаже. Как это объявление поможет твоим людям?

— Не скромничай, ты весьма искусно внедрилась в окружение короля орков, — подмигнула Эйдис.

Валлек бросил на нее недовольный взгляд, но Равенна лишь пожала плечами:

— Уверена, только потому, что вы мне позволили.

— Что ж, это правда. Хотя мы так и не нашли о тебе почти ничего. — Взгляд Эйдис был многозначительным; Равенна не сомневалась, что орчанка с радостью «разделала» бы ее, чтобы выведать все тайны, как тот абрикос. Но Равенна была крепким орешком. Она не знала, расскажет ли все даже Валлеку, и уж точно не видела сценария, в котором признается в чем-то Эйдис раньше, чем ему.

И не потому, что он был ее парой, а потому, что Эйдис была куда страшнее.

— Но отвечая на твой вопрос: это даст отличную возможность заткнуть известную нам «утечку».

Аста застонала:

— Только не давай ей снова завести пластинку про утечку.

— Она должна знать, — возразила Эйдис. — Мы считаем, что в штате есть как минимум один человек, продающий информацию на север. Точно маркграфу Эйреана, а возможно, даже самим фэйри.

— Это могло бы объяснить, почему они считают, что их преступница скрывается в наших землях, — заметил Валлек. Он не смотрел на Равенну, когда говорил это, вообще никто на нее не смотрел, но намек повис в воздухе.

— Ульрих утверждал, что у него есть зацепки, кто бы это мог быть. Я сомневаюсь, — Эйдис пожала плечами, — его действия в последние месяцы были… сомнительными.

Щелкнув пальцами, Аста выпрямилась.

— Это напомнило мне: нам нужен новый лорд-командующий.

Брун всплеснула руками.

— Я пошла спать.

— Солнце еще даже не село, — удивилась Хильда.

— Да, но вы, молодежь, просто невыносимы!

Они со смехом проводили ее, но уход Брун не заставил Асту забыть о вопросе. Равенна и сама почти хотела последовать за Брун — день был долгим, а казалось, что все важные решения принимаются именно этим вечером.

— Эта должность может пока оставаться вакантной. Ульрих в последнее время все равно был не в лучшей форме, — Аста пожевала кусок сыра и добавила, — но с новым лордом-командующим всей ситуацией будет проще управлять.

— Согласен. — Валлек повернулся к Эйдис. Он открыл рот, но прежде чем успел заговорить, Хильде буквально встала между ним и сестрой.

— Нет. Я и так ее почти не вижу, она не возьмет на себя еще одну должность.

Эйдис тихо рассмеялась, а Валлек перевел взгляд на Асту.

Та яростно замотала головой.

— Неинтересно.

— Это отнимет слишком много времени от ее походов по казармам, — подколола Эйдис.

— Вот именно. К тому же — бумажная волокита. — Аста скривилась.

— Есть капитан Маттиас, — предложила Равенна.

— Это был бы надежный выбор, — согласился Валлек. — Он предан, а это именно то, что нам сейчас нужно.

— Не уверена, что Маттиас достаточно коварен, — заметила Хильде.

— Да, он трагически благороден, — добавила Эйдис.

Когда взгляд Валлека упал на Равенну, она ответила ему хмурым видом.

— Осторожнее, — сказала она, — я могу и обидеться.

— Вряд ли можно считать оскорблением то, что тебя называют коварной, — играя прядью ее волос, Валлек сказал, — нам нужно будет найти тебе обязанности как королеве. Чтобы было чем заняться.

Остальные захихикали, когда Равенна безжалостно ущипнула его за бок.

— Но я действительно думаю, что из тебя вышел бы отличный лорд-командующий, — настаивал он, пытаясь одновременно прижать ее к себе и увернуться от щипков.

— Поддерживаю, — заявила Эйдис.

Равенна покраснела. Такое признание со стороны Эйдис значило очень много.

Заметив перемену в ней, Валлек рассмеялся.

— Ты доверяешь ее мнению больше, чем моему?

— Да. Ты предвзят.

Хильде и Аста покатились со смеху, а Валлек нежно улыбнулся.

— Это точно. — Наклонившись, чтобы поцеловать ее в висок, он мягко предложил. — Подумаешь над этим?

— Хорошо, — впрочем, когда она задумалась об этом сейчас, одна мысль все же пришла ей в голову. — Что бы я ни решила, я хочу участвовать в переговорах с восточными вождями.

Густые брови Валлека поползли вверх.

— О?

Кивнув, Равенна объяснила:

— Я ведь тоже новичок в Балмирре.

Он просиял от гордости, заставив ее снова вспыхнуть.

— Моя королева, — произнес он с восхищением. — О тебе будут слагать легенды.

Когда Хильда явилась на следующее утро, буквально погребенная под ворохом тканей и фурнитуры, чтобы обрушить на его пару всё многообразие выбора, Валлек покинул покои. Предстояло много сделать для представления Равенны всей Балмирре, но была одна задача, которую следовало решить первой.

Валлек должен был похоронить своё прошлое, прежде чем смотреть в будущее.

Он встретил Маттиаса и нескольких берсерков у казарм. Гроб Ульриха, запечатанный смолой, скрывал бордовый саван. Поверх него лежали должностные цепи лорда-командующего и его перстень-печать. Валлек взял камень, протянутый Маттиасом, и ударил по ним, разрывая цепь и раскалывая кольцо.

Испорченные регалии бесполезно блестели в лучах утреннего солнца, и от этого зрелища у Валлека сводило желудок. Хотя очертания гроба были скрыты под тканью, его форма служила призрачным напоминанием о том дне, и о том, насколько Валлек не хотел совершать этот последний обряд.

Всё не должно было закончиться так.

Но закончилось именно так.

И он поклялся, не только как вождь, но и как король, соблюдать все ритуалы. Он занимал трон и в праздники, и в трауре, в моменты побед и во времена неопределенности.

Валлек кивнул воинам, и те разом подняли шесты, закрепленные по бокам гроба, взвалив бывшего лорда-командующего на плечи для его последнего пути.

Он возглавил небольшую мрачную процессию, выходящую из цитадели. Те, кто проснулся достаточно рано, оставляли свои дела и провожали их торжественным молчанием.

Они спустились через город к дому сестры Ульриха, Умы. Она жила с мужем и тетей, последними из рода Ульриха. Насколько знал Валлек, Ульрих отдалился от родни по мере того, как рос груз его обязанностей. Сам Валлек не видел Уму много лет.

Тем не менее когда он постучал, то сразу узнал её. Хотя на лице прибавилось морщин, а в волосах — седины, она унаследовала тот же серьезный взгляд, что был у брата. Ума приняла вид короля почти бесстрастно, в конце концов переведя взор на накрытый саваном гроб у него за спиной.

Казалось, увиденное не стало для неё неожиданностью.

Окликнув тетю Тильду, она не проронила ни слова, пока к ней не присоединилась старшая орчанка.

— Ульрих наконец-то вернулся домой, — сказала Ума.

Валлек опустился на колени прямо на пороге. Он провел ладонью по пыли у крыльца и, несмотря на полные тревоги возгласы женщин, размазал грязь по лбу.

Древний жест позора и раскаяния.

— Молю, — произнес он. — Простите меня.

Равенна и не подозревала, скольких трудов потребует дизайн и создание этого особенного платья. Хильда пришла рано, как и обещала, и большую часть утра они провели в спорах о тканях и фасонах.

За завтраком они окончательно отвергли традиционный орочий силуэт. Даже старые вещи Асты, которые та носила в юности, своей тяжестью и жесткостью подавляли более изящную фигуру Равенны. Было истинным облегчением сбросить с плеч плотную кожу и парчу. Вместо этого они сосредоточились на дуализме: сочетании легкой ткани и выверенного кроя.

К обеду у них уже были эскизы и план.

Почти весь день Равенна простояла на низком столе, который вытащили из кабинета в центральный зал, чтобы дать Хильде простор для маневра. Это заняло часы, но постепенно из хаоса булавок и ткани начал проступать силуэт платья.

Даже с зажатыми в зубах булавками Хильда не умолкала: она болтала о своей лавке, свежих городских сплетнях и планах Эйдис.

— Хорошо, что ты побудешь у меня хоть несколько дней, — вздыхала она. — Эйдис слишком уж увлеклась своими интригами и ловушками.

Именно так всё и выглядело, судя по словам Брун, которая заглянула позже и рассказала о суматохе внизу. Цитадель гудела как улей: каждый выполнял свою роль, чтобы всё прошло идеально. Странно было осознавать, что столько людей заняты делом, пока здесь, в королевских покоях, они с Хильдой в тишине планировали и закалывали складки.

К ужину энтузиазм Равенны начал угасать. Хильда же оставалась полна сил, воодушевленная идеей создать для Равенны целый гардероб. Основываясь на идее сочетания несочетаемого, она уже видела десятки платьев: со структурой и жесткими линиями, принятыми у орков, но из струящихся тканей, характерных для людей и фэйри. Она рассуждала о разных цветах для каждого сезона, о символизме вышивки и бисера, то и дело поворачивая Равенну и орудуя булавками.

Равенна ценила этот пыл, но от мысли, что её одежда должна нести в себе столько смыслов, узлы в животе затягивались туже. К тому же она проголодалась и устала. И, честно говоря, у неё слегка кружилась голова от бесконечных поворотов.

— Хильда, я всё-таки не кукла, — мягко напомнила она.

Орчанка покраснела.

— О нет. Ты муза. Та самая, которую я ждала всю жизнь.

Эффектным жестом Хильда расправила многослойные юбки вокруг неё; шелковистая ткань коснулась ног Равенны, словно прохладная вода. Хильда отступила и повернула ростовое зеркало, чтобы Равенна могла увидеть себя.

Её губы приоткрылись от изумления. Она знала, что они создавали весь день, но увидеть это воочию…

Бордовый шелк каскадом стекал по телу, напоминая вино, льющееся из бутылки. Лиф плотно прилегал к торсу, заколотый ромбовидным узором из лент там, где золотые вставки должны были служить каркасом. Пышные рукава искусно драпировались от плеч, перехваченные у запястий сверкающими рубиновыми пуговицами. Юбки спадали с бедер сияющими волнами: первый слой бордового заканчивался у колен, под ним шел слой чуть темнее, за ним еще один, и еще, пока последний слой не рассыпался у ног кроваво-красной пеной.

Хильда выглянула из-за её плеча, улыбаясь отражению.

— Хорошо, правда?

— Потрясающе, — выдохнула Равенна, — Хильда, это… — она часто заморгала, сдерживая подступившие слезы. — Это самое красивое, что я видела в жизни.

— Оно еще даже не закончено, — отмахнулась Хильда. — Но я всегда готова принять похвалу.

Равенна несмело положила руку ей на плечо.

— Спасибо.

Орчанка подмигнула.

— Ни слова больше. Ты теперь родня, — сделав пару мелких правок, Хильда добавила, — я знаю, что вся эта суета утомляет, но она необходима. Не хочу звучать мрачно, но у тебя есть только один шанс покорить сердца Балмирры. Давай сделаем так, чтобы все козыри были у нас.

Равенна рассмеялась, вытирая слезы, которых «точно не было».

— По крайней мере, если я им не понравлюсь, они не смогут ничего возразить против моего платья.

— Именно. Мы заставим их всех лопнуть от зависти.

Она стояла смирно, пока Хильда отмечала места для украшений: бисера, кристаллов и золотых нитей.

— Если ты придешь завтра, я хотела бы помочь с вышивкой. Я умею обращаться с иголкой.

Хильда просияла.

— Отлично! Будем сплетничать, и платье будет готово вмиг.

Равенна сомневалась, что это будет быстро, работы там хватило бы на целый цех, но ей очень нравилась мысль приложить к этому руку. Правильно было вшить частичку себя в наряд, предназначенный для такого важного дня.

Хильда уже собирала вещи, когда наконец вернулся Валлек.

Он выглядел измотанным, на лице залегли тени тревоги. Тем не менее он подошел к Равенне, которая всё еще стояла на столе, ожидая, пока Хильда поможет ей выбраться из платья, не погнув булавки.

Его мурлыканье коснулось её губ, когда он склонился для поцелуя. Так они были почти одного роста, и Равенна отчетливо видела темное пятно грязи на его лбу.

— Как всё прошло? — тихо спросила она.

— Я совершил покаяние, и они даровали мне прощение.

Равенна положила руку ему на грудь.

— Надеюсь, твоему сердцу стало хоть немного легче.

— Стало. Хотя я еще долго буду чувствовать этот груз.

— То, что ты вообще его чувствуешь, означает, что у тебя есть сердце.

Её мать иногда говорила, что в этом и заключается бремя сердца — оно может вместить так много любви, но разбиться от еще большего горя. Когда Равенна была маленькой, Эйн объяснила ей сердечную боль, указав на мох, растущий на валуне.

«Мох растет как хочет. Он может полностью скрыть валун. Но камень под ним остается крепким».

Сердце Равенны не хранило «мха» по Ульриху, но оно болело, видя скорбь её азаи.

Поднеся её руку к губам, он поцеловал ладонь.

— Мне нужно омыться. Я приду к тебе позже.

Она смотрела ему вслед, жалея, что не может забрать хотя бы часть его ноши.

Пока Хильда осторожно снимала платье, она успела вкратце рассказать о ритуалах искупления. Связанные с погребальными обрядами, они включали в себя не только прощение от ближайших родственников, но и ритуальное омовение после предания покойного земле. Она описала запутанные крипты глубоко внутри горы, где Ульрих, несомненно, обрел покой рядом с предками.

— Хорошо, что они простили его, — сказала Равенна.

— Они не могли отказать Валлеку.

— Потому что он король?

— Да. Но и потому, что они понимали, почему он это сделал. Они знают, что Валлек не пошел бы на такое, не будь у него иного выбора.

Бережно разложив платье на одном из диванов, Хильда поцеловала Равенну в обе щеки и попрощалась.

— Дай отдых пальцам! Завтра мы их заставим потрудиться!

Оставшись наконец одна, Равенна размяла шею и потянулась. Затем она повернула к узкой лестнице, ведущей вниз, в личные купальни Валлека. Она не могла помочь ему в ритуальном омовении, но могла, по крайней мере, стать для него утешением.