15

Равенна проснулась от запаха, звука и тяжести своего азаи. Хотя она не засыпала, прижавшись к его массивной груди, находка не стала для нее полной неожиданностью: за ночь ее явно перетянули на другую половину кровати.

После приятного вечера за игрой в талфон и заключения сделок она согласилась лечь с ним в одну постель. На своей стороне. Его легкое согласие тогда показалось подозрительным, и теперь, медленно пробуждаясь от обжигающего тепла его обнаженной груди у себя за спиной и тяжелой руки, по-хозяйски перекинутой через талию, Равенна утвердилась в подозрениях: он и не собирался оставлять ее в покое.

Было так уютно, что трудно было собрать в кулак истинное недовольство. Напротив, инстинкты, велевшие свернуться калачиком рядом с этим большим и сильным самцом и никогда его не отпускать, были более чем довольны. Она того и гляди сама начнет мурчать, совсем как он. Инстинкты Равенны вели себя как распутницы, стоило Валлеку оказаться рядом.

Сентиментальное сердце тоже не помогало. Этим утром она проснулась в новой реальности. Вчера Валлек пошел на уступки, и хотя ее передвижения все еще были ограничены, он дал немало обещаний. Что не возьмет в жены орчиху. Что хочет быть с ней. Все это до сих пор звучало дико для всех, кроме ее глупого сердца. Королю в шатком политическом положении не стоило давать подобные клятвы. Но он их дал. И она бережно хранила их внутри.

Равенна слишком хорошо знала, что не стоит полагаться на обещания и надежды. Клятвы редко живут долго, а надежда может быть обманчивой. И даже сокрушительной. Но это не мешало ее мягкой стороне надеяться. Она жаждала того, что он посулил. Когда ее красавец-орк не бывал непробиваемо туп, он мог быть весьма очарователен. К нему ее влекли не только инстинкты — впервые за несколько дней она оказалась в компании того мужчины, которым привыкла восхищаться за годы дружеских бесед и добрых шуток.

Прежний Валлек, тот, что не знал ее истинного лица, был ей в некотором роде другом. И она скучала по этому другу все последние дни так же сильно, как ее магия скучала по азаи, пока тот был в отъезде. Его возвращение успокоило и порадовало ее так, как ничто иное.

Но это не значило, что она может доверить ему свои планы. Узнай он, что она намерена лично вырезать сердце Амаранты, он запер бы ее навеки. Но… возможно, она могла бы доверить ему малую часть. Возможно, только возможно, она добьется мести быстрее, если будет на его стороне. В его постели.

Эта мысль была коварной нитью, дергающей ее уязвимое сердце. Потребность в нем, желание быть со своим азаи и заявить на него права могли стать достаточно сильными, чтобы затуманить рассудок. Это ее собственный инстинкт — обладать им, отдаться ему — нашептывал ей на ухо безумные надежды. Этот путь, скорее всего, вел к гибели, но, ох, каким же соблазном порой бывает гибель.

Порывистый вздох шевельнул волосы у ее виска, прежде чем обнимавшая ее могучая рука напряглась и притянула ее еще ближе к груди Валлека, которая теперь вибрировала от мурчания. Он нежно прижался к ее затылку переносицей и клыками.

— Я слышу, как ты думаешь, скала, — пророкотал он восхитительно низким, сонным голосом. — Для этого еще слишком рано.

— И что же мне делать вместо этого?

Он не поддался на провокацию, хотя его грудь содрогнулась от смеха. Оба они прекрасно знали, что именно. Прижимаясь к ее волосам, Валлек вздохнул:

— Вот так я хочу просыпаться отныне и впредь.

— Этого не было в условиях наших переговоров.

— Я вношу поправку.

— На каком основании?

— На том основании, что я король и мне нравится тебя обнимать.

С обоими доводами было трудно спорить. Вопреки воле на губах Равенны дернулась отчаянно довольная улыбка. Пожалуй, он был прав — по крайней мере, в этом. Для раздумий было слишком рано. Вместо этого Равенна впервые за долгое время позволила себе просто чувствовать.

Она позволила своему телу расслабиться в его объятиях, прильнув к нему, словно довольная кошка. Проводя пальцами по его руке, она прослеживала тугие узлы мышц и сухожилия на зеленом предплечье, с восторгом наблюдая, как следом за ее касанием бегут мурашки. Они лежали в мягкой тишине рассвета, и их движения были скупыми и чувственными. Рука, которую он подложил ей под голову, запуталась в длинных волосах, и он перебирал кончики прядей пальцами. Она продолжала ласкать его, наслаждаясь контрастом фактур и поражаясь тому, как мягкость в нем сочетается с такой сокрушительной силой.

Вскоре Равенна ощутила вполне определенное тепло, упершееся в изгиб ее бедер. Валлек был крупным мужчиной, и сложен он был пропорционально. Хотя она лишь мельком видела его мужское достоинство несколько раз — в том числе когда он скользнул в постель вчера вечером, совершенно нагой, — она знала, что оно внушительно. Ее скудный опыт с человеческими рыбаками бледнел по сравнению с ним, и хотя разница в размерах — лишь подчеркнутая тем, как он буквально поглощал ее своим телом, — должна была бы ее беспокоить или даже пугать, она не чувствовала ничего подобного.

Напротив, когда она начала едва заметно покачивать бедрами, Равенна ощутила лишь будоражащее предвкушение. Наверное, дразнить его было не очень мудро. К тому же ее гордость все еще саднила после их первой близости. И все же она не могла остановиться. Желание текло по венам гуще сиропа — древняя, властная похоть заставляла ее продолжать. К тому же она не думала. Только чувствовала.

Его большая ладонь поднялась, легла ей на бедро и остановила движение.

— Я могу быть настолько нежным, насколько тебе нужно, скала. Но не начинай того, что не сможешь закончить.

Возможно, он не задумывал это как вызов, но Равенна не могла не услышать в его словах именно вызов. Тело вспыхнуло от низкого рокота его голоса у самого уха, и она снова начала мерно двигаться. Она старалась помочь его члену найти ложбинку между своих ягодиц, с удовлетворением чувствуя, как он легко скользит сквозь тонкую ткань ночной сорочки. Его мурчание переросло в некое подобие рыка, но он по-прежнему не двигался.

Прибегнув к магии, Равенна прижалась к его телу, притягивая его еще ближе и побуждая к действию. Горячий выдох коснулся ее щеки, когда он навис над ней. Даже в бесцветном свете зари его глаза пленили ее своей синевой, буквально испепеляя.

— Можно мне коснуться тебя? — выдавил он охрипшим голосом.

— Да. — Видит бог, да. Она просто сгорит, если он этого не сделает.

Он снова замурчал, и почему-то этот звук показался ей похвалой. Его рука на ее бедре быстро справилась с ночной сорочкой, задрав ее и подставив ноги прохладному утреннему воздуху. Ладонь обхватила бедро, а сам он склонился, зарываясь лицом в изгиб ее плеча.

Равенна запустила пальцы в его густую гриву и ответила на его голодный поцелуй. Он пожирал ее, вдавливая клыки в щеки, пока язык дразнил и выманивал ответную ласку. Он подавлял ее, завладевая всеми чувствами, но это не было похоже на прошлый раз. Даже в тумане похоти все ощущалось иначе. Мягче, нежнее. Настойчиво, но без исступления. Как будто они могли и хотели потратить друг на друга сколько угодно времени. Именно так все и должно было быть. Ласки ради самих ласк. Чтобы изучить каждый изгиб, каждую черточку.

Ее ногти впились в его кожу, когда ищущие пальцы нашли ее истекающее лоно. Он рокотал ей в губы, чувствуя, что она уже ждет его, и не спешил, лаская ее нежными, дразнящими касаниями. К тому моменту, когда он наконец добрался до клитора, Равенна дрожала от вожделения.

— Такая теплая и мокрая для меня, — промурчал он.

Напряжение росло, и когда он двинулся, чтобы развести ее ноги, она последовала за ним охотно, почти отчаянно. Она охнула, почувствовав, как обжигающий жар его члена скользнул вдоль ее плоти.

— Валлек… — выдохнула она.

— Знаю, скала. Скоро. Со временем научимся.

Его бедра начали мерно двигаться, толкая член между ее ног в сводящем с ума ритме. При каждом движении головка задевала клитор — вспышка удовольствия была такой острой, что она закусила губу до боли.

Пока он двигался снаружи, его пальцы нашли вход в ее нутро. Он дразнил ее там, описывая круги, прежде чем наконец скользнуть внутрь. Мяукающий звук вырвался из ее горла при этом вторжении, ее тело жадно обхватило его палец.

— Вот так, пикси. Бери то, что тебе нужно.

Медленно и уверенно он вошел до самого основания пальцев. Равенна задвигала бедрами навстречу, нуждаясь в большем трении, во всем и сразу — лишь бы унять растущее внутри давление. В этой позе ей оставалось только цепляться за его волосы, но она отчаянно хотела довести его до такого же исступления.

Ее магия скопилась у его тазовой кости, а затем скользнула вниз, между их телами. Призрачное тепло коснулось его члена и прильнуло к тяжелым яичкам — поцелуй фантомного касания и давления. Валлек крякнул, резко толкнувшись вперед.

— Блядь, — выругался он, — ты просто наказание.

Равенна улыбнулась с мстительным восторгом, обнажив клыки. Он склонил голову, чтобы поймать эту улыбку своим ртом, и она ответила на его жадный поцелуй, не в силах сдержать стон, когда он добавил второй палец.

— Расслабься для меня. Позволь мне сделать тебе хорошо.

Короткий укол — и затем чувство наполненности настолько насыщенное, что она едва могла его осознать. А потом он развел пальцы внутри нее, и Равенна потеряла связь с реальностью. Тело натянулось как струна, она содрогалась в оргазме снова и снова, пульсируя вокруг его пальцев. Его плоть со влажным звуком скользила по ней, и каждый толчок по клитору посылал новую волну удовольствия в ее измученное тело. Это было слишком. Этого было мало. Это было всё.

В забытьи Равенна потянулась рукой вниз, чувствуя, какой горячей и скользкой она стала. Ее пальцы поймали головку его члена на следующем движении, и этого мимолетного касания хватило. Струи жемчужного семени брызнули ей на пальцы, и Валлек прижал ее к себе, пока его бедра в последний раз вбивались в нее.

Она не знала, сколько это длилось, знала лишь, что не хочет конца. Даже теперь, когда его рука все еще была между ее ног, а его семя — на ее ладони, она не чувствовала себя беззащитной, как прежде. Не тогда, когда он укрывал ее собой, разделяя с ней дыхание. Когда он снова потянулся за поцелуем, она охотно ответила, прикусив его нижнюю губу клыками. Наградой ей стала еще одна короткая вспышка наслаждения в ее руке.

— Я снова вношу поправку в сделку, — пропыхтел он. — Вот так я хочу начинать каждый божий день.

Обычно Валлек наслаждался подобными встречами. Сегодня в малом зале совета за столом сидели не его балмиррские министры, а представители Хротгара и Кеннума, расположившиеся друг напротив друга. Вокруг также присутствовало несколько людей самого Валлека, таких как Эйдис и Ульрих — в основном для того, чтобы было кому разнять спорщиков, если дело дойдет до драки.

Напряженные переговоры и возможность подчинить политику своей воле всегда приносили ему своего рода изысканное удовольствие. Он намеревался решить этот вопрос сегодня или хотя бы достичь временного соглашения. Честно говоря, сейчас он готов был согласиться на что угодно, лишь бы поскорее вернуться к своей паре.

Ему приходилось прикладывать немалые усилия, чтобы следить за ходом заседания: мысли то и дело норовили унестись к Равенне, ее соблазнительному телу, звукам, которые она издавала, и тому, как ее коготки царапали его голову.

Валлек поднял глаза как раз в тот момент, когда Эйдис многозначительно округлила глаза. Пора было вступать в разговор.

— Я понимаю ваше недовольство, — произнес Валлек. — Именно поэтому Эйдис и организовала эту встречу — чтобы выслушать и рассмотреть ваши претензии. Вы проявили исключительное терпение, пока я был занят другими делами, и я благодарю вас за это.

Представитель Кеннума, Рульф кивнул, если не с радостью, то хотя бы с пониманием, но Хротгар лишь продолжал хмуриться, подозрительно прищурившись.

— Ты даже не встретился ни с одной из моих девочек! — проворчал старый плут.

— Как и с дамами из Кальдебрака, — поспешил добавить Рульф. — Я с радостью попрошу вождя Кеннума прислать их сюда, чтобы ты смог принять взвешенное решение.

Хротгар перевел тяжелый взгляд на Рульфа, который предпочел даже не смотреть в сторону вождя. Тот, без сомнения, все еще чувствовал угрозу, исходящую от старого орка.

— В этом нет нужды, — пробурчал Хротгар. — Просто выбери одну.

Валлек примиряюще поднял руки.

— Оба ваших предложения более чем щедры. Уверен, любая из ваших дочерей стала бы прекрасной женой и королевой.

— Особенно Ифелла, — вставил Хротгар.

— Дочери Кеннума — достойные орчихи, — парировал Рульф. — Любому орку повезло бы взять в жены любую из них.

— Но их здесь нет, а мои девочки — тут. Насколько серьезны намерения Кеннума на самом деле?

— Странно, что ты явился с этим предложением только после того, как это сделал мой лорд Кеннум.

Валлек откашлялся.

— Не нужно спорить, милорды. Я не собираюсь томить вас неизвестностью.

Судя по докладам Эйдис, Хротгар, его дочери и племянница в отсутствие Валлека использовали любую возможность, чтобы прижать ее к стенке. Ей приходилось буквально скрываться от них, проводя долгие часы в его покоях вместе с Хильдой и Равенной.

— Разберись с ним, — предупредила Эйдис по пути на совет, — или я выложу твоей новой паре все, что тебе не нравится, прежде чем она сама это выяснит.

Из страха перед тем, что его озорная пара сделает с этой информацией (а также перед тем, чего Эйдис и Равенна могли наворотить вместе), Валлек согласился. Разумеется, он также жаждал объединения, мира и возвращения контроля над цитаделью, но он слишком хорошо знал: к угрозам Эйдис стоит прислушиваться. Она не бросала слов на ветер.

Последние две недели его мысли витали где угодно, но в одном он был уверен: Равенна — его пара, и ему нужна только она. Что это значило и как это будет выглядеть, он пока не знал. Сейчас нужно было выиграть время и, если получится, добиться объединения.

Подавшись вперед, он положил ладони на стол. Собравшиеся затихли, подаваясь навстречу, чтобы лучше слышать решение. Придав голосу серьезности, Валлек произнес:

— Я не хотел бы очернять узы между Кальдебраком и Иннриндомом. Хотя Балмирра издавна была престолом нашего народа, это не делает ваши крепости и людей менее важными. Если я отдам предпочтение одной стороне, это может вызвать… неприятный осадок.

Его слова встретили вздохами и ударами кулаков по столу. Хротгар вскочил на ноги — куда проворнее, чем позволял его возраст, — и его иссеченное шрамами лицо исказилось от возмущения. В зале вспыхнула перепалка; сторонники и противники Хротгара загалдели наперебой. Ульрих вскочил, пытаясь всех перекричать, а Эйдис устало откинулась на спинку стула и потерла висок, бросив на Валлека хмурый взгляд.

Раздраженный Валлек поднял стоящий рядом Гормхим и с грохотом опустил обух на пол.

— Довольно!

Хротгар свирепо уставился на него.

— К чему ты клонишь, малец? Мои девки недостаточно хороши для тебя?

Валлек ответил старому вождю холодным взглядом.

— Следи за языком, старик. Помни, с кем говоришь.

Хротгар фыркнул, недовольно поджав губы, но сел на место. Рульф помалкивал, хотя вид у него был не менее бунтарским. Похоже, ни одна из сторон не была рада новостям. Валлек надеялся, что горечь от того, что никто не выиграл, будет смягчена тем, что никто и не проиграл, но, увы, это было не так.

— Я не жду, что вы уйдете ни с чем, — продолжил Валлек, заметив, как все навострили уши. — Вместо свадьбы с одной из ваших дочерей я предлагаю Кальдебраку и Иннриндому прислать эмиссаров в мой совет. Ваши мнения и заботы будут услышаны без необходимости расставаться с родней. Я также предлагаю укрепить торговые соглашения между нашими великими городами. Пусть наш народ богатеет и процветает благодаря нашему союзу.

Это вызвало одобрительный гул — результат куда лучший, чем крики.

— Я надеюсь, что эти эмиссары сформируют совет, который, помимо прочего, обеспечит взаимную помощь на всех территориях.

Последняя «морковка» заставила многих удивленно вскинуть брови. Он не был первым балмиррским вождем, пытавшимся объединить земли в королевство. И не первым, кто обещал взаимовыручку. Несмотря на общий язык и культуру, орки оставались племенным народом. Необходимость подчиняться другому клану вызывала раздражение; в прошлый раз, когда вождь Балмирры пытался править всеми, многие покинули территории, создав независимые изолированные племена на дальнем востоке орочьих земель.

— Если мы хотим выжить в этом мире, орк должен защищать орка. Я клянусь, что Балмирра придет на помощь любому, кто в ней нуждается. Но этого мало. Угрозы за нашими границами касаются нас всех, а значит, и встречать их мы должны вместе. Единым фронтом.

Хротгар хмыкнул.

— Ты ждешь, что я пойду на войну ради Кеннума?

— Если войны не избежать, то да. Так же, как я жду, что Кеннум и Кальдебрак пойдут на войну за иннринцев.

Старый вождь не перестал хмуриться, но Валлеку показалось, что выражение лица Хротгара едва заметно смягчилось — старик задумался. Валлек поднялся со своего места, и остальные поспешили встать вслед за ним.

— Подумайте над этим, милорды.

Валлек уже собирался уйти, сгорая от нетерпения увидеть свою пару, но Рульф спросил:

— Значит ли это, что ты никогда не возьмешь королеву?

Игнорируя уничтожающий взгляд Ульриха, Валлек ответил:

— На данный момент трон останется только моим.

Это было все, что он мог пообещать. Сегодня пусть переваривают выгоды объединения. Завтра ему придется заставить их проглотить новость о паре-полукровке.

Планировать было легко, но к моменту возвращения в свои покои Валлека одолели сомнения. Если объединение земель казалось трудным делом, то оно наверняка поблекло бы в сравнении с попыткой заставить новых союзников принять Равенну — полукровку-фэйри, ради которой он отверг благородных орчих. Проклятье, ну и головная боль.

Но когда он увидел Равенну, спешащую ему навстречу и горящую желанием узнать новости, раздражение улетучилось. Она могла этого не знать, никто мог этого не понимать, но в душе Валлека крепло подозрение: его «пикси» станет могущественным союзником и защитницей королевства. Она будет не просто парой — она станет грозной королевой.

Когда она подошла ближе, он поймал ее руку и поднес к губам.

— Здравствуй, скала.

— Ну, как все прошло? — спросила она, пропустив приветствия.

Коротко рассмеявшись, Валлек устроил ее руку на сгибе своего локтя и повел в гостиную. Они устроились на привычном месте: Валлек сел в свое кресло и притянул Равенну к боку. Он пересказал ей ход встречи и свои предложения. По мере его рассказа темные брови девушки взлетали все выше.

— Ты серьезно? — прошептала она.

— Даю слово. Как король и как твой азаи.

— Но ведь было бы намного проще просто… — Отдать меня, — закончила она про себя.

Да, это было бы проще. Однако…

— Я никогда не боялся трудностей. — Он нежно заправил прядь ее длинных волос за изящное острое ушко. — Ты стоишь этого и даже большего, крошка.

Она наградила его тем самым лавандовым румянцем, который он так полюбил.

— Как думаешь, что нам делать дальше?

Хотя он был готов сразиться с самим Всеотцом ради своей пары, он понимал, что не обязан действовать в одиночку. В этом союзе их двое, и в борьбе за признание они должны быть вместе.

Равенна, казалось, удивилась вопросу.

— У меня не было видений на этот счет, — призналась она. — Я не знаю, как поступят другие вожди.

— Я спрашиваю твое мнение, любовь моя. Видение, конечно, пришлось бы кстати — ему нужен был запасной план на случай, если Хротгар отвергнет все условия, — но сейчас его интересовали ее собственные мысли. Ее румянец стал гуще, словно она не ожидала, что он спросит ее совета. От осознания этого Валлеку стало не по себе. Он не хотел, чтобы она думала, будто нужна ему только для постели. Это никуда не годилось.

Возможно, потребуется время и искусная политика, но Валлек твердо решил: она будет принадлежать ему во всем и до конца жизни. Таков закон связи азаи, и он не собирался от него отказываться только потому, что сидел на троне.

Немного подумав, Равенна сказала:

— Если кто-то из вождей откажет тебе, проводи их домой. Скажи, что это ради их безопасности, и возьми с собой внушительный отряд. По пути очаровывай их. Когда прибудете в Кальдебрак или Иннриндом, останьтесь там на какое-то время. А когда будете уезжать, отправляйтесь к племенам на востоке. Если заручишься их преданностью, Кеннум и Хротгар сами вернутся за твой стол.

Валлек восхищенно выдохнул. Она говорила так уверенно, с такой убежденностью, будто это было видение. А может, так оно и было. Видение иного рода. Валлек улыбнулся и, притянув ее к себе, коснулся губами виска.

— Умница моя. Ты еще поможешь мне завоевать мое королевство.