7

Равенне требовалась новая стратегия. Такая, чтобы выбраться из-под мурлычущего орка, нависшего над ней. Его зрачки расширились, а выражение лица было настолько голодным, что он мог проглотить ее целиком.

Ее предательское тело было не против. О, нет. Если бы она не держала руки прижатыми к груди, то могла бы просто позволить ногам распахнуться в знак приветствия.

Чего делать было нельзя.

Ее разум еще не до конца осознал водоворот событий последних десяти минут, но она понимала достаточно: ситуация приняла опасный оборот, и ей нужно убраться от него. Прежде чем она совершит что-то необратимое, например, ляжет с ним в постель.

Конечно, рациональная часть разума с планами мести и волей к выживанию проигрывала битву натиску похоти. Инстинкт терзал ее, проходя сквозь внутренности и фокусируясь пульсирующей болью между бедрами.

Как ни ужасно и шокирующе это было, азаи смотрел на ее истинное лицо и мурлыкал. Одного взгляда хватило, чтобы он узнал ее и уложил в кровать. Это было до неприличия лестно — и отвлекало.

Тонкие перепонки сложенных крыльев начали подрагивать. Равенна судорожно вздохнула, пытаясь успокоиться: крылья вибрировали и гудели только для азаи. Говорили, что эта гармония — манящий зов для пары, искушение, перед которым нельзя устоять.

— Не гуди для него, будет только хуже, — приструнила она себя.

— Не гудеть для кого? — подозрительно спросил Оберон. — Что происходит?

— У нас проблемы…

Через связь единорог прислал самый долгий и драматичный вздох в истории.

— Опять?

Времени на объяснения не было: красавец-орк наклонился, чтобы коснуться носом ее носа. Равенна и раньше видела, как ласкаются орки, и знала, что это знак привязанности. То, как он заявлял права, было нежно — легкое смешение их запахов. В горле Равенны почти созрел стон удовольствия.

Как ни любезен был этот жест, глаза хищника не отрывались от нее. Он обжигал интенсивностью взгляда, а его рокот был почти яростным — так сильно он сотрясал их обоих.

— Зачем ты пряталась? — спросил он мягко. Голос его звучал тем вкрадчивым шепотом, что создан для ночей при свечах и теплого изнеможения после близости.

Равенна провела языком по нижней губе; он проследил за этим движением от одного уголка рта до другого.

— Ради безопасности, не более того, — солгала она.

— Думаешь, я не смогу тебя защитить? — Это была ловушка. Рука его скользнула с подбородка на шею, обхватив ее собственническим жестом. Между ног у Равенны снова болезненно пульсировало. — Никто не смеет трогать то, что принадлежит мне.

— Я этого не говорила, — осторожно произнесла она. Каким бы великолепным он ни был сейчас, она понимала, что это не тот Валлек, которого она знала. Это был кто-то другой, куда более опасный. Кто-то, из-под кого ей нужно выбраться. — Это должно было уберечь меня от всех. Особенно от тебя.

На его шее дернулась жилка, и в глазах промелькнула искра ясности.

— Ты знала?

Не дожидаясь ответа, он снова склонился к ней. Жар его дыхания обжигал губы, а кончики клыков дразнили щеки.

— Ты хотела мне отказать?

Снова увлажнив губы, она ответила:

— У меня были причины.

Валлек издал утробный звук, в котором было меньше удовольствия, чем в настоящем мурлыканье.

— Теперь это неважно. Я нашел тебя, скала. А своего я не отдаю.

Это прозвучало как угроза, и все же тело Равенны затрепетало. Другие могли бы возмутиться такой властности, но все изломанное внутри нее лишь желало прижаться ближе. Быть одержимостью, центром мира, парой такого мужчины…

— Может, еще отдашь, — прошептала она. — Такая пара принесет тебе только горе.

Одна из его тяжелых бровей изогнулась.

— Это одно из твоих видений?

— Нет. Но предсказание, тем не менее.

— Ты замышляешь предательство? — он приподнял ее над кроватью, сжав руку на шее, и прижал свой лоб к ее лбу. — Собираешься заколоть меня во сне или подсыпать яд в вино?

— Нет!

— Тогда я не вижу причин, по которым такая маленькая и восхитительная пара может причинить мне горе, — заявил он с невыносимой ухмылкой.

Равенна хмыкнула.

— Ты плохо меня знаешь. И твой народ никогда этого не примет.

— Примет. Я их король, а ты моя пара. Они примут это. Я заставлю.

Его высокомерие захватывало дух — и возбуждало.

Цепляясь за любой другой аргумент, она выпалила:

— Твоя власть слишком хрупка, чтобы так утверждать.

— Ты плохо меня знаешь, — вернул он ей ее же слова. — Во мне нет ничего хрупкого. И я с удовольствием тебе это докажу.

— Они решат, что я враг, — вскрикнула она в отчаянии, — шпионка!

При этом слове его губы сжались. Он приподнялся, давая ей немного пространства, чтобы вздохнуть.

— Шпионка или нет, теперь это неважно. Ты — моя пара.

Равенна сдержала рычание разочарования.

— Твой собственный лорд-командующий обвинил меня. Другие сделают то же самое.

Упоминание об Ульрихе охладило атмосферу, и разум Равенны начал быстрее восстанавливать цепочку событий. Все, что сказал Ульрих.

— Ты позволил ему перерыть мои вещи, — обвинила она его. Возбуждение мгновенно испарилось, крылья затихли.

Конечно, она и раньше догадывалась, что так и было, пусть леди Эйдис и не соглашалась. Ульрих подчинялся только Валлеку.

Логика подсказывала, что он обязан был ее проверить, но здравый смысл не мог унять гнев. Оттолкнув его руку, она перекатилась на бок и спрыгнула с кровати. Когда страх и возбуждение улеглись, она почувствовала боль в шее. Воспоминания о том, как Ульрих вцепился ей в горло, нахлынули на нее. Она осторожно коснулась кожи — там уже начинали расцветать синяки.

Валлек следил за каждым ее движением. Когда его взгляд упал на ее шею, лоб прорезала грозная складка.

— Мы должны были удостовериться, — произнес он. И это не было похоже на извинение.

— Что ж, теперь вы знаете, — выплюнула она.

Он шел за ней пятящейся в центральный зал с прежним хмурым выражением лица.

Он снова потянулся к ней, но в замке заскрежетал ключ. Дверь распахнулась, и внутрь ввалились Эйдис, Ульрих и Брунгильда. Они принесли с собой какофонию звуков и град вопросов.

Леди Эйдис подняла руки, призывая к спокойствию, но Равенна следила только за Ульрихом. Яростный взгляд лорда-командующего нашел ее. Его губа искривилась, будто он обвинял ее в том, что король сбежал вместе с ней.

Равенна не удержалась и сама вздернула губу, обнажая клыки. Пусть они были не столь внушительны, как орочьи, она дала понять: она может укусить в ответ.

Ульрих раздул ноздри и двинулся прямо на нее.

Он успел сделать шага три, прежде чем Валлек схватил его за горло. Ульрих попятился, и Валлек припечатал его к каменной стене так, что задрожали светильники. Ульрих задыхался, а Валлек рычал ему в лицо:

— Если еще хоть раз так на нее посмотришь, я выколю тебе глаза своими клыками.

Глаза Ульриха округлились то ли от шока, то ли от того, что Валлек слишком сильно сжал горло. Равенне было все равно.

— Валлек, отпусти его, — спокойно сказала Эйдис, будто он не собирался только что придушить заместителя. Тем не менее в уголках ее глаз залегла тревога.

— Он угрожал моей паре. Такое недопустимо.

— Твоей паре? — ахнула Эйдис. Ульрих издал похожий звук изумления.

— Мой зверь признал ее в то мгновение, как я увидел ее истинное лицо, — подтвердил Валлек.

Эйдис долго изучала Равенну, и та встретила ее взгляд прямо. Равенна понимала: разумно иметь сестру короля в союзниках. Острый ум Эйдис работал за ее синими глазами.

— Ульрих не знал, — произнесла Эйдис, не отрываясь от Равенны. — Даже ты не знал.

Валлек оскалился на логичный аргумент и через мгновение разжал пальцы. Ульрих сполз по стене, хватая ртом воздух. Равенне пришлось сдерживать магию — сила зудела под кожей, требуя вырваться и закончить то, что начал Валлек. Ее поврежденное горло требовало мести.

Но эта взбучка не остановила Ульриха.

— Она не может быть твоей парой, — прохрипел он. — Она фэйри. Она тебя околдовала.

Валлек хмыкнул.

— У нее было много возможностей сделать это раньше, но она ими не воспользовалась.

— Мой король, вы не можете…

Рубанув рукой воздух, Валлек прорычал:

— Довольно, Ульрих. Я услышал сегодня достаточно яда. Что сделано, то сделано. — Он отвел взгляд от друга и нашел им Равенну. — Она моя пара. Мой зверь так решил.

Эйдис сделала шаг вперед.

— Давайте все переведем дух. Ситуация сложная, а страсти накалены.

— Я в порядке, — проворчал Валлек и встал перед Брунгильдой. — Пусть ее вещи перенесут в мои покои. Моя пара спит со мной.

Брунгильда кивнула.

— Разумеется, мой король.

— Погодите! — выкрикнула Равенна, останавливая экономку.

Подлетев к Валлеку, она заупрямилась:

— В этом нет нужды. Мое пребывание здесь только вызовет подозрения.

— Ты моя пара, — отчеканил он. — Ты будешь в моих покоях.

— Мне незачем оставаться здесь с тобой, когда…

— Это не обсуждается, скала.

— …ты не можешь просто решать за…

— Могу и уже решил…

— …это всего лишь инстинкт твоего зверя, голова прояснится, и ты увидишь…

— …здесь я король, и…

— …никто не обязан знать, я могу вернуться к обязанностям. Я могла бы уйти…

Валлек среагировал мгновенно: обхватил ее за талию и притянул к себе. Его жар окутал ее, и она невольно ахнула, почувствовав, насколько он огромен. Ей пришлось задрать голову, чтобы встретить его яростный взгляд.

— Ты не уйдешь. Ты останешься здесь. Со мной. Там, где тебе место. — Валлек кивнул Брунгильде, отправляя ее за вещами Равенны.

Из горла девушки вырвался звук возмущения.

— Ничего хорошего из этого не выйдет!

— Послушайте ее, мой король, — вставил Ульрих.

— О, теперь меня стоит послушать? — выплюнула Равенна.

На лбу Ульриха вздулась вена, но рычание Валлека заставило его усмирить мимику.

— Это не удастся скрывать вечно, — сказала Эйдис. — Пара-фэйри все осложнит. Нам нужно время, чтобы обдумать это, Валлек. Чтобы составить план.

— Я лишь наполовину фэйри и не питаю к ним преданности, — призналась Равенна, не желая, чтобы Эйдис была о ней дурного мнения.

Эйдис удивленно кивнула.

— Она будет в безопасности. В тайне, — отрезал Валлек. — Со мной.

Равенна уперлась руками в его грудь.

— Ты не можешь просто держать меня здесь в плену!

Оскалившись, он прорычал:

— Посмотрим.

— Она останется здесь, — согласилась Эйдис мягко, — пока мы во всем не разберемся. А сейчас пойдем, Валлек. Пусть разум возобладает.

Рука на талии Равенны сжалась крепче, но в конце концов он отпустил ее. Первым порывом было отскочить подальше — ну, это был один инстинкт, вторым было прильнуть к нему и погладить эту грудь. Она вовремя одумалась. Он снова смотрел на нее взглядом хищника.

Он долго разглядывал ее, прикидывая шансы на побег, когда вернулась Брунгильда с сундуком.

Нахмурившись, Валлек спросил:

— Это все?

— Да, — прошипела Равенна.

В его взгляде появилось иное выражение, от которого у нее все перевернулось.

— Помоги ей устроиться, Брун, но ей запрещено уходить. Лично присмотришь за ней.

Старая орчиха кивнула.

— Разумеется, мой король.

Видимо, удовлетворенный, Валлек велел Ульриху идти вперед. Лорд-командующий вышел, над его плечами сгустились грозовые тучи. За дверью стояли двое гвардейцев.

Эйдис ободряюще приподняла брови и последовала за ним.

Прежде чем уйти, Валлек пригвоздил Равенну взглядом.

— Дверь под охраной. Тебе нельзя выходить.

Равенна скривила губы.

— Какая прелестная тюрьма.

— И удобная к тому же, — ответил он. — Брун позаботится о тебе. Мы поговорим, когда я вернусь вечером.

Ее азаи развернулся и ушел, уверенный, что она никуда не денется.

Оставшись наедине с Брунгильдой, Равенна ощутила, как в покоях отозвалась тишина.

Орчиха окинула Равенну взглядом.

— Пожалуйста, не заставляй меня бегать за тобой. Тебя все равно поймают, а мои колени уже не те.

Равенна прикусила щеку. Ей хотелось бушевать, но Брунгильда была ни в чем не виновата. Она всегда проявляла только доброту.

— Пойдем. — Брунгильда кивнула в сторону спальни. — Давай разложим вещи.

— Раскладывать нечего, — проворчала Равенна.

Орчиха откинула крышку сундука и присвистнула.

— Твоя правда. Что ж, уверена, наш король скоро это исправит. А пока… — она подняла одно из простых платьев. — Может быть… постираем это?

Равенна пожала плечами, щеки вспыхнули. Эти платья предназначались для того, чтобы скрывать ее. Но здесь, рядом с роскошной кроватью под балдахином, одежда выглядела откровенно жалкой.

Заметив ее досаду, Брунгильда закрыла сундук.

— Тебе полагалась ванна после встречи, — сказала она. — Хочешь заняться этим сейчас?

Равенна не скрывала скепсиса. Она была уверена: Валлек будет в восторге, если вернется к отмытой и покорной паре.

Она сердито посмотрела на кровать, раздумывая, не стоит ли ей назло поваляться там грязной. Он наверняка не захочет спать в одной постели с ее вонью.

Брунгильда вздохнула.

— Подумай о моих коленях.

Равенна не сдержала смешка.

Орчиха улыбнулась и открыла одну из лакированных дверей. За ней оказался шкаф с бельем и одеждой короля.

В голове у Равенны вспыхнула коварная идея. Из-за жары камины не топили, но не составило бы труда разжечь маленький костерок прямо в его шкафу.

Даже мысль о неповиновении заставила ее почувствовать себя лучше.

Брунгильда вернулась с охапкой простыней и флаконами.

— Как мне тебя называть? Уверена, твое имя не «коун».

— Нет. Меня зовут Равенна.

— Равенна, — повторила орчиха. — Очень красиво. Что ж, Равенна, спустимся в купальни? Частная ванна короля великолепна.

Она еще мгновение колебалась, но возможность помыться перевесила. Нужно было отскрести кожу, а пар поможет очистить мысли для нового плана.

Она в нем нуждалась.

— Хорошо, — согласилась она. — Но я делаю это не для него.

— Разумеется, нет, — подтвердила Брунгильда. — Ты сделаешь это для меня. — Орчиха подмигнула. — К тому же, если предстоит столкнуться с трудностями, лучше делать это чистой.