Вернемся от конкретных признаков состава к общему, к характерной, такой распространенной и опасной тактической ошибке, касающейся излишних частностей.

Опасна она тем, что ее просто не видно. До последнего можно биться по делу, разбивая лоб о непрошибаемые стены, а ошибку эту так и не понять. Под ошибку подпадают люди грамотные, упорные, по правильному злые и потому готовые сражаться до победного. Они идут до конца, до последних стадий обжалования – и с ними следует эта ошибка.

В чем суть: в любом уголовном деле всегда есть нарушения (всегда!). Но только какие-то нарушения значимые, а какие-то не очень. И вот тех, что не очень, – просто уйма. Они отвлекают внимание, заставляют тратить на себя силы, отводят глаза от действительно слабых мест. Как правило, это какие-то частные ошибки, не способные повлиять на всю картину. Что называется, «за деревьями не вижу леса», – за частностями не вижу общего, главного.

Тут нужны примеры.

Пример 1: убийство, обвиняемый в условиях полной очевидности (свидетели, видео, полное признание и др.), без явных причин и предварительного конфликта молча убивает ножом жену и ее родителей, а после катается по городу несколько часов на машине и сдается полиции.

Версия защиты строилась на том, что в деле множество нарушений, так вести расследование нельзя: не изъяли орудие преступления, неправильно задержали явившегося с повинной обвиняемого, какие-то не те даты в каких-то рапортах, и остальное в том же духе.

Да, это все важно, адвокат должен все замечать, но можно ли на этом строить защиту? Нет орудия – и что? (Разбирали в главе про оружие такую ситуацию). Неправильно задержали – и что? (Отпускать, что ли?). Не те даты – ну, уйдут рапорты из дела, а толку-то? Событие видели очевидцы, есть видео, есть кровь на одежде обвиняемого, есть его признание наконец… Никаких сомнений в том, что произошло, нет даже теоретических, отрицать само событие глупо.

Но позиция строится на самодурстве защиты, цепляющейся к деталям, которые подзащитному никак не помогут. Адвокат бьет себя в грудь: «Я непримирим к любым нарушениям», ну молодец, возьми с полки пирожок, ты, значит, для того в деле и есть, чтобы на итоговый приговор не влиять со своими играми в принципиальность.

В данном случае детали (деревья), вот эти ни на что в целом не влияющие нарушения, закрыли собой общую странную картину (лес).

А она действительно странная, если окинуть ее общим взором, не фокусируясь на частных деталях: ведь человек с безупречной репутацией без очевидной ссоры и конфликта сосредоточенно и молча убивал близких ему людей. С невменяемостью играть опасно (та еще тактика), да и следствие само это будет проверять, но станут ли они проверять другие версии? А у человека была длительная психотравмирующая ситуация, в которой напрямую поучаствовали погибшие (свидетели косвенно про то говорили, но никто детали у них не выяснял, их спрашивали только о самом трагическом событии). Здесь просится версия об аффекте, а еще возникают мысли о паталогическом опьянении (об этих тактиках тоже говорили выше). Но нет, эти версии не озвучивались, обвиняемый не дает показаний, пребывает весь процесс в полной апатии и просит дать ему пожизненное. А защита встала в позу и бьется над тем, что рапорт неправильный и запятые в нем не проставлены…

Возможно, версии и не подтвердились бы, но по ним просто не работали, хотя они могли кардинально повлиять на дело. А ненайденный нож и неправильный рапорт не могли.

Тут не стоит перегибать, нарушения надо фиксировать, ставить галочки в своем адвокатском блокнотике, с нарушениями надо бороться, мало ли как они потом стрельнут. Да и есть и такая очень рабочая тактика: копим множество нарушений, которые в отдельности мало на что влияют, но мы их собираем в массу, которая делает токсичным все дело, и с ее помощью заставляем суд дать компромиссный приговор (также говорили про это в главе «Механизмы смягчения»).

Но здесь не тот случай – зацикленность на деталях просто закопала обвиняемого.

Пример 2: молодая девушка задержана при попытке продажи наркотиков. Опять очевидность – закупка с понятыми, поймали за руку, ну и полное признание вдобавок.

Опытный адвокат по такой ситуации сразу скажет: «Ну все, приехали, что тут сделаешь». Скажет, но будет копать, полагаясь на профессиональное чутье, мало ли что там найдется, опера ведь и намудрить могут.

Какая в этом примере была неправильная тактика: защита строилась на том, что были «непонятки» в сумме денег, которую закупщик передал обвиняемой. Там то ли 1000 рублей, то ли 200 рублей – не бьется сумма с операциями в банкомате, с показаниями закупщика, с актом выдачи денег на закупку… Да, это нарушение, деньги потерялись, кто их «зажуковал», непонятно, но что толку-то? Ну, накажут оперов, лишат премии, а девушка все равно поедет в колонию, ведь на само событие никак это не влияет (сбыт будет и без денег вообще, важен лишь факт передачи), никаким смягчающим это не будет. То есть опять деревья заслоняют лес.

А лес (общая картина) была такова: закупка не первая, девушку сразу не приняли под белы руки, а отпустили, закупщик-то субъект весьма странный. А это все мигающие красным маячки провокации (тоже разбирали выше). Но нет, версию не отрабатывали, били по нестыковке, которая хоть и очевидна, но ничего по делу не дает.

Есть и другой вред такой тактической ошибки – она прямо помогает обвинению и суду отфутболивать хорошие, рабочие доводы защиты.

Известный принцип – на любой довод защиты должен быть ответ. Не всегда принцип соблюдается, но он все же принцип, который в открытую никто не оспаривает – по крайней мере, на очевидный «игнор» можно жаловаться, и часто это неплохо работает.

Итак, мы подали жалобу, в которой указали все ошибки. Доводы о существенных нарушениях смешали с несущественными. То есть рабочий довод, на который тяжело ответить, соседствует с легко отбиваемым доводом. Это подталкивает суд к такому выходу – подробно, многословно отвечаем на простой довод, а важный довод обходим стороной. Так сложнее поймать на отсутствии мотивации отказа – вон мы сколько написали, подробно ответили. Будет вышестоящий суд разбираться, на что подробно ответили, а на что нет? Совсем не факт, потому как на виду будет подробная мотивация отказа по пустяковому доводу.

Иначе говоря, нельзя жалобу замусоривать доводами о неработающих нарушениях, исходя из логики «а рубану-ка я правду о всей глубине беспредела во всех его подробностях». Количество опять наносит ущерб качеству.

Так, на слабый довод будут подробно отвечать, формулировки отказа уже давно выработаны практикой и легко копируются из другого дела. А вот про сильный довод будет легкое упоминание («довод защиты основан на неправильном толковании закона»).

Мы сами дали суду такую возможность.

Более того, некоторые прожженные следователи могут специально допускать в деле очевидные, но малозначимые нарушения, отводя внимание адвоката. Это как надувной танк, который специально выставляют на виду, – бомбите его, тратьте на него свой ресурс.