Обман как способ совершения преступления и как ключевой элемент состава напрямую упоминается в 12 статьях УК. А не напрямую предполагается и в большем количестве: например, в специальных видах мошенничества (при кредитовании, при использовании электронных средств платежа и других) слово «обман» прямо не пишется, но это ведь тоже виды мошенничества, а значит, там он предполагается. Или вообще пример из другой оперы – похищение человека (ст. 126 УК), там тоже может быть обман как способ.

В общем, признак этот весьма распространен и может встретиться в самых неожиданных фабулах обвинений. Особенно актуален обман при работе по мошенничеству (ст. 159 УК) – статья резиновая, под нее можно подвести очень много ситуаций, и вот здесь нужно четко понимать, как шьют обман и как от него отбиваться.

Одно из слабых мест формулировок обвинения – их размытость: нужно четко указывать способ совершения преступления. В том же мошенничестве их два: обман и злоупотребление доверием. Начиная с предъявления обвинения, потом в обвинзаке и далее в приговоре отслеживаем, какой именно способ вменяют, – а часто формулировки путаются, вроде понятно, что была какая-то махинация, но в мешанине слов способ теряется. Вспомните, каково это читать любой приговор по мошенничеству, поди продерись через все эти «во исполнение умысла/вступил в сговор/приискал/предоставил/распределил» и т. д. и т. п.

Итак, берем лупу и ловим в тексте смысл – кого именно обманул, когда, каким образом, чьим доверием воспользовался. Часто так способ хищения и шатается.

Вооружаемся конкретными нормами:

• п. 1 ч. 1 ст. 73 УПК – доказыванию по делу подлежит способ совершения преступления;

• п. 1 ст. 307 УПК – приговор должен содержать описание преступного деяния с указанием способа его совершения.

Пример: очень распространенная ситуация – при строительстве какого-нибудь объекта обвиняют в мошенничестве подрядчика (исполнителя работ). Суть мошенничества: подрядчик якобы придумывает несуществующие работы, которые он реально не выполнял, вписывает их в смету и просит оплатить. Заказчик оплачивает, и вот оно хищение – обманом увели деньги за выдуманные работы. И если все так и есть, то это и правда мошенничество. Но вот конкретный пример ошибки обвинения: подрядчик включил в смету работы, которые не могли быть выполнены. Однако он трубил об этом на всю округу, писал заказчику, предупреждал, но заказчик из своих соображений эти работы все-равно одобрил, ему так по своим бюджетным соображениям надо было. Подрядчик обвинен в мошенничестве. Но только обмана-то нет, заказчик все знал и сам так решил. Отмена приговора[143].

Первое слабое место обмана – отношение потерпевшего. Может, он все знал, может, это его выбор, может, его предупреждали. Обратная сторона этого нюанса часто используется недобросовестными продавцами или банками в договорах (мелкий шрифт со звездочкой – условия не видно, но оно в договоре есть, значит, все согласовано, никакого обмана).

Идем далее, отслеживаем, кого именно обманули. Это часто влияет на правильность определения потерпевшего (неправильный потерпевший – неправильное обвинение).

Часто событие преступления очень громоздкое: тут что-то сказал какому-то работнику, там что-то предоставил, там не сообщил – ну, помните все эти «приискал/предоставил/использовал неосведомленность» и прочие протокольности.

Пример: директор предприятия обвинен в мошенничестве. Суть обвинения: якобы обманом похитил деньги у собственника предприятия, самовольно премировав себя за свои несуществующие заслуги. В обвинении, как и положено, многословное описание: приказал бухгалтеру, подсунул под подпись, распорядился, используя неосведомленность… Вроде что-то и вправду не так, но кого он обманул (собственник вообще был не в курсе), чьим доверием злоупотребил (бухгалтер-подчиненный обязан исполнять, он не из доверия действовал). То есть ни один из способов мошенничества не конкретизирован, а значит, и мошенничества в целом нет. Тут есть признаки злоупотребления положением, но это другое преступление, в нем обвинение не предъявлялось[144].

Второе слабое место – конкретная жертва обмана. А может, и обманутого человека вообще нет?

Пример: получение кредита путем использования чужих данных, обвинение в мошенничестве. Через онлайн-программу обвиняемый с чужого аккаунта заполнил форму на другого человека, и банк автоматически выдал ему кредит. Получил деньги и тут же перевел их уже на свою карту. Обвинение посыпалось в следующих моментах: кто обманут (человека-то нет, обманули программу)? Кто потерпевший: банк, выдавший кредит, или тот несчастный гражданин, чьи данные использовали и на которого оформили кредит? Приговор отменен[145].

Да, преступление вроде есть, но у кого украли (кто потерпевший), каким способом (обман или прямая кража) – непонятно. Неконкретное обвинение – неправильное обвинение.

Для самых пытливых: правильная квалификация случая в этом примере – это кража электронных денег у банка (п. «г» ч. 3 ст. 158 УК). Не мошенничество.

Запоминаем мысль: обман всегда субъективен, обмануть можно только человека (не машину, не банкомат и не программу).

Обман должен быть направлен на владельца имущества или иного лица – должен быть адресат обмана. Это отражено в п. 2 Постановления Пленума ВС от 30 ноября 2017 г. № 48[146].

Третье слабое место – момент обмана. Обман – это способ, он нужен для совершения преступления. Не для сокрытия следов, не для отмывания украденного. Обман всегда идет до момента преступления, а не после.

Пример: обвиняемый украл машину. А потом с помощью поддельных ПТС пытался обмануть сотрудников ГИБДД, чтобы они не раскрыли хищение. То есть сначала украл, а потом обманывал лишь с целью придания вида правомерности владения похищенным имуществом[147].

Другой нюанс – обман жестко связан с моментом преступления, это не подготовка к нему, а вот прямо способ его совершения.

Классический случай: нехороший человек («редиска») обманом зашел в чей-то онлайн-кабинет в банке и начал вести себя как лиса в курятнике, воруя все что можно. Тут обман не будет способом хищения, он будет лишь созданием условий для него.

Где граница:

• обманом получил доступ (это еще не кража), а потом сам начал выводить деньги, своими ручками (это уже кража);

• если обманом заставил владельца перевести деньги, что чаще всего и происходит (то есть его руками), то это мошенничество. Здесь обман используется именно для хищения, а не просто для создания условий для него.

Это все указано в п. 25.1 Постановления Пленума ВС от 27 декабря 2002 г. № 29[148](там про кражу с помощью банковской карты) и в п. 17 Постановления Пленума ВС от 30 ноября 2017 г. № 48[149] (то же самое, но чуть по-другому).

Кассационное определение Пятого кассационного суда общей юрисдикции от 06.05.2024 № 77–551/2024 (УИД 26RS0001–01–2021–003933–93).

Кассационное определение Седьмого кассационного суда общей юрисдикции от 28.02.2024 № 77–555/2024.

Кассационное определение Восьмого кассационного суда общей юрисдикции от 23.07.2025 по делу № 77–2339/2025 (УИД 24RS0017–01–2024–004086–48).

Постановление Пленума ВС РФ от 30.11.2017 № 48 «О судебной практике по делам о мошенничестве, присвоении и растрате».

Кассационное определение Седьмого кассационного суда общей юрисдикции от 12.09.2023 № 77–3674/2023 (УИД 66RS0035–01–2022–000310–28).

Постановление Пленума ВС РФ от 27.12.2002 № 29 «О судебной практике по делам о краже, грабеже и разбое».

Постановление Пленума ВС РФ от 30.11.2017 № 48 «О судебной практике по делам о мошенничестве, присвоении и растрате».