Экстремизм – это очень объемное понятие, не вмещающееся в Уголовный кодекс. Одно только перечисление возможных проявлений экстремизма занимает тринадцать пунктов объемной статьи (ст. 1 закона «О противодействии экстремистской деятельности»)[122].

Нас же интересует только то, как экстремистский мотив может фигурировать в обвинении:

1. Как отягчающее обстоятельство: п. «е» ч. 1 ст. 63 УК (совершение преступления по мотивам политической, идеологической, расовой, национальной или религиозной ненависти или вражды, либо по мотивам ненависти или вражды в отношении какой-либо социальной группы).

Собственно, вот эта ненависть и вражда – она и есть тот самый экстремизм собственной персоной.

2. Как квалифицирующий признак он сидит в пятнадцати распространенных составах: ст. 105, 111, 112, 115, 116, 117, 119, 150, 167, 207.3, 213, 214, 244, 280.4, 282 УК.

Не разбираем каждый состав в отдельности, не трогаем все эти истории с лайками-репостами, а обобщаем квалифицирующий признак.

Как и любой другой мотив, экстремистский – это самостоятельный мотив и, по идее, он должен «не любить» другие мотивы. То есть естественная защитная тактика – это попытаться найти в действиях подзащитного другой мотив и тем самым убрать экстремизм из дела.

Но тут есть нюансы:

• Экстремистский мотив во многих составах соседствует с хулиганским, и попытка поменять их местами повлечет лишь усиление квалификации, поскольку либо добавится новый элемент состава, либо получим в подарок еще и отдельную ст. 213 УК (хулиганство). Да и не противоречит хулиганский мотив экстремизму, они вполне себе дружат и могут быть одновременно в одном составе (смотрим ч. 1 ст. 213 УК). Итак, хулиганский мотив нам не нужен.

• Корыстный мотив – также сосед экстремистского в ст. 105, 111, 117, 207.3, 280.4 УК (там он может прятаться в признаке «по найму»). По этим составам также нет смысла уходить на корыстный мотив – опять получаем лишний признак в состав либо ничего не получаем. По другим составам также нужно быть аккуратнее, поскольку корыстный мотив может превратиться в признак «по найму» (откуда корысть? – так денег кто-то за преступление предложил), а признак «по найму» предполагает соучастие, а это может притянуть и «группу лиц» (п. «в» ч. 1 ст. 63 УК). А может и не притянуть, в зависимости от конкретных обстоятельств, но риск учитываем. Иногда подумать о замене экстремистского мотива корыстным можно, например, по ст. 167 УК (уничтожение имущества), – так часть вторая сбивается на часть первую этой статьи.

• Личная неприязнь – самый верный вариант. Личная неприязнь полностью устраняет экстремизм (п. 3 Пленума об экстремизме).

Пример: персонаж побил палкой подростка. Сначала его привлекли за побои по «административке» (ст. 6.1.1. КоАП), но потом выяснилось, что он не просто бил, а выкрикивал в процессе националистические лозунги, и это слышали прохожие (так появляется экстремизм: лозунги + публичность). И вот административная шалость превращается в ч. 2 ст. 282 УК (возбуждение ненависти либо вражды с применением насилия)[123].

С целью замены экстремистского мотива на личную неприязнь анализируем поведение обвиняемого:

1. Знал или не знал потерпевшего, мог ли он вообще ненавидеть его по какому-то признаку (национальность, вера, соцгруппа и пр.), если не знал о ней.

2. Был ли предварительный конфликт и как он вообще образовался.

3. Смотрим, чем это подтверждается (показания свидетелей, самого обвиняемого, потерпевшего).

4. Изучаем характеристики обвиняемого (замешан ли ранее в «чем-то этаком», что говорят родственники/друзья/соседи).

Прямая связь с преступлением. Должна быть четкая связь побуждений и событий: я совершаю преступление, потому что чувство ненависти и вражды это обуславливает.

Бывает, что в обвинение включают сразу несколько признаков ненависти и вражды: политическую, идеологическую, расовую, национальную, религиозную, в отношении соцгруппы. Ну просто потому, что так они вместе указаны в УК. А это все разные признаки.

Маловероятно, что обвиняемый настолько ненавидит весь окружающий мир, что подпадает под все признаки сразу.

Поэтому нужно ставить под сомнение каждый вид в отдельности. Исключение какого-то вида ненависти и вражды снижает квалификацию.

Пример: один «товарищ» в публичном месте пытался поджечь флаг, выкрикивая все, что напевали ему демоны в его бушующем сознании. А выкрикивал он вещи политические, но не просто критику, а пожелания гибели и пр. В обвинении ему вменили политическую и национальную ненависть. Но вот если политическая ненависть была, все слышали, то националистическая ничем не подтверждена. Этот признак (националистическая ненависть) в кассационном суде исключили и наказание снизили[124].

Если не исходить из бескомпромиссной позиции «оправдание или смерть», то самая очевидная тактика, которая первой же приходит на ум, когда в руки попадает дело: как бы соскочить на статью помягче, а уже там и другие защитные возможности прибавятся.

У многих составов преступлений есть смежные, более мягкие составы, которые отличаются от своего более сурового собрата каким-то одним или несколькими элементами. И вот если эти элементы выбить, превратить в другой или наоборот, добавить, – вот тогда совсем другой коленкор получается.

Иногда уход на смежный состав бесполезен. Например, возьмем смежные составы хищений в особо крупном размере: ст. 158 УК (кража), ст. 159 УК (мошенничество), ст. 160 УК (присвоение и растрата) – у них одинаковые санкции (до десяти лет), метаться между этими составами, пытаясь перебить кражу на мошенничество и наоборот – бессмысленно, ничего не дает.

Итак, если само событие оспорить невозможно (например, была драка, куча свидетелей, все на видео или другая железная «доказуха»), то естественная защитная тактика по такому обвинению – пытаться переоценить саму ситуацию.

Чтобы не писать очевидные и пустые вещи, давайте сразу разберем некоторые распространенные примеры защиты, просто для понимания логики работы с этой тактикой.

Кража (ст. 158 УК.), ключевое место в краже – это размер украденного (размер ущерба), от него сильно зависит тяжесть состава.

Кража бывает:

• административная мелкая (ст. 7.27 КоАП) – до 2500 рублей. Кстати, мелкая кража тоже делится на виды: супермелкая (до 1000 рублей – это часть первая ст. 7.27 КоАП) и просто мелкая (от 1000 до 2500 рублей – это часть вторая ст. 7.27 КоАП);

• уголовная простая (ч. 1 ст. 158 УК) – от 2 500 рублей и выше. Это самое «выше» может плавать, об этом далее;

• значительная кража (ч. 2 ст. 158 УК) – от 5 000 рублей до 250 000 рублей;

• крупная (ч. 3 ст. 159 УК) – от 250 000 руб. до 1 000 000 рублей;

• особо крупная (ч. 4 ст. 158 УК) – от 1 000 000 рублей и до бесконечности.

С кражами астрономических сумм своя история – они обычно подтверждаются бумагами, всякими накладными и бухгалтерскими проводками, а нас же сейчас интересуют мелкоуголовные кражи (они же самые распространенные) и слабые места в обвинении по ним. Очевидный прием – опустить размер кражи ниже 2500 рублей.

Самый первый вопрос, который задает сам себе защитник при работе с мелкой кражей – а как посчитали ее размер? Допустим, украл один гражданин у другого часы – их стоимость будет определена по чекам либо экспертизой, тут все понятно. А если самый распространенный случай, анекдотическая кража колбасы в магазине: какую стоимость брать, отпускную или закупочную? Включается ли в размер кражи НДС?

Ответ: размер кражи будет равен стоимости товара на ценнике с учетом всяких акций и скидок. То есть та цена, по которой магазин продает товар с учетом всех налогов. Видел любитель бесплатной колбасы ценник? Видел, стоимость знал, значит, именно на такую сумму и хотел украсть.

Не работает логика защиты: «а ведь сам магазин закупил эту несчастную колбасу у поставщика по оптовой, более низкой цене, в чем ущерб магазина?» Тут можно мудрить про неполученные прибыли и упущенные выгоды, но это нам не нужно. Есть однозначное разъяснение ВС: размер хищения определяется по фактической стоимости на момент хищения, а это именно розничная цена с НДС[125].

Уход с более тяжкой части на менее тяжкую в рамках одной статьи УК – это тот же самый прием.

Продолжаем с размером хищения. Ч. 2 ст. 158 УК, кража в значительном размере, попробуем препарировать ее.

Значительный размер – это оценочное понятие, позволяющее уйти с части второй ст. 158 УК на часть первую, и зависит оно от финансового состояния потерпевшего. Так, для гражданина-пенсионера кража бензопилы стоимостью чуть выше 5000 рублей может быть значительной; для зажиточного господина – это мелочевка; для строительного магазина – вообще в рамках «усушки» товара.

Основные ошибки в обвинении встречаются как раз в этом моменте – что считать значительным размером, ведь от этого зависит состав (часть первая или вторая ст. 158 УК).

При кражах у юрлиц (опять колбаса из «Пятерочки») все просто – там если колбаса стоит от 2500 рублей до 250 000 рублей (тележка колбасы), то это всегда будет простая уголовная кража (ч. 1 ст. 158 УК). Во вторую часть кража превратится только если при такой стоимости есть и другой квалифицирующий признак: группа лиц по предварительному сговору или незаконное проникновение в помещение. Иначе говоря, признак «значительный размер» применим только к гражданам.

С кражами у граждан какая проблема – у них всегда нужно специально выяснять, является ли стоимость украденного для них значительной (если она в рамках от 5 до 250 тысяч рублей). Смотрим пояснения Пленума[126].

Первый маячок в защите: смотрим в материалах дела упоминание о таком выяснении мнения потерпевшего. Оно всегда должно быть в допросах, оно может быть в заявлении о преступлении.

«Размер похищенного для меня значителен» – на этой строчке всегда основано обвинение по ч. 2 ст. 158 УК. Если такой строчки нет – то квалифицированная кража (ч. 2 ст. 158 УК) превращается в простую.

Кстати, такое упущение, когда не спросили мнения потерпевшего, можно «залечить» и в суде.

• Со стороны обвинения: грамотный прокурор может увидеть ошибку в материалах и задать нужные вопросы потерпевшему в судебном заседании, раз уж дознаватель про это забыл (пример, своевременного «залечивания ошибки»[127]).

• Со стороны защиты: соответственно, защите о такой ошибке нужно молчать до поры до времени – тогда в апелляции залечить ее уже сложнее, а в кассации так и вовсе нельзя.

Конечно, бывают очевидные случаи, когда мнение потерпевшего (вернее его отсутствие) может не сработать. Например, у того же пенсионера украли всю пенсию, которая хоть и невелика, но все же. Здесь суд может и сам решить, что размер значителен, но и тут нужно это отдельно мотивировать.

Итак, сколько бы ни стоило украденное имущество, если его стоимость плавает между 5 и 250 тысячами, то отслеживаем этот маячок.

Помимо мнения потерпевшего, важно реальное подтверждение стоимости украденного добра – сколько оно стоит в рублях. Если на него есть чеки, квитанции, то проблем, как правило, нет – стоимость возьмут из них. Хотя и здесь можно строить защиту (например, не учтен износ вещи, ее повреждения, старость, утрата полезности, а значит, и стоимости).

А если документов нет, то должна быть товароведческая экспертиза.

Второй маячок: смотрим, чем подтверждается стоимость.

Пример: следствие и суд только на словах потерпевшего определили размер ущерба. Он сказал, что украденный у него старенький автомобиль стоит 78 тысяч рублей, но никаких документов-экспертиз в деле не было. А слова – это лишь слова. Приговор отменен[128].

Если какие-то документы все же есть, то смотрим, какие именно.

Часто бывает так, что дознание не особо заморачивается, берет какие-то скриншоты у потерпевшего, которые тот надергал из интернета, а это неправильное подтверждение стоимости. Даже если эксперт определяет стоимость на основании непонятных ксерокопий, – это уже возможность оспорить стоимость.

Пример: украдены металлические профильные трубы, эксперт определил их стоимость по скриншотам, при этом самих труб не видел, их естественный износ не учитывал. А ведь от этого зависит признание ущерба значительным. Приговор отменен[129].

На размер хищения влияет не только объективное количество, но и опять то, что происходило в голове у обвиняемого: как он воспринимал эту стоимость?

Вспомним пример выше с ценником на колбасе – тут умысел на конкретный размер очевиден. Но ведь не всегда все так показательно.

Как быть в ситуации, когда хотел украсть много, а украл мало? Если виновный покушается на ценную вещь, а она оказывается не столь ценной, то как он должен отвечать? За кражу, точнее, покушение на ценную вещь, или кражу вещи по ее реальной стоимости?

Казалось бы, он должен отвечать по реальной цене вещи. Но вот нет.

Пример: обвиняемый планировал похищение иконы, полагая, что она стоит очень дорого. Но вот какая штука: в ходе следствия неожиданно выяснилось, что он сильно переоценил стоимость иконы. Проведенная товароведческая экспертиза показала, что реально она стоит гораздо меньше, чем полагал виновный. Но суд все равно признал особо крупный размер, то есть по той стоимости, о которой ошибочно предполагал виновный. Верховный Суд, отвечая на жалобу осужденного, пояснил, что это не ошибка. Если похититель покушался на кражу, ошибочно думая, что это имущество стоит очень дорого, то суд именно по его иллюзии и должен квалифицировать[130].

В теории уголовного права этот пример является ошибкой в предмете посягательства.

А с практической стороны он напоминает нам о необходимости помнить всегда о направленности умысла обвиняемого. Правильное определение умысла может кардинально перевернуть всю квалификацию.

Но давайте перейдем к другим примерам защитной тактики.

Статья 105 УК (убийство) – тяжелейший состав и естественная защитная тактика в работе по этому составу – попытка уйти на состав помягче.

Ранее мы разбирали самооборону и ее превышение – отличная тактика, но не всегда подходит по обстоятельствам дела.

Самая распространенная тактика в случаях, когда биться за оправдание или 108‐ю (превышение пределов самообороны) бессмысленно, – это уход на ст. 111 УК (причинение тяжкого вреда здоровью, повлекшего смерть), даже при наличии стандартных козырей обвинения «удары в жизненно важный орган».

Разница составов: убийство (ч. 1 ст. 105 УК) – это гибель человека, умышленное причинение ему смерти. Тяжкий вред (ч. 4 ст. 111 УК) – это тоже гибель потерпевшего, но неумышленное.

Убийство – это более тяжкий состав (от 6 до 15 лет лишения свободы), хотя в ч. 4 ст. 111 УК тоже максимальный срок 15 лет, но вот только в ст. 111 УК минимального срока вообще нет (от нуля до 15), а значит, это менее опасное преступление.

Тяжкий вред здоровью с гибелью потерпевшего (ч. 4 ст. 111 УК) – это преступление с двумя формами вины (умысел на причинение вреда здоровью, но неосторожность по отношению к смерти (не хотел, но так получилось). С точки зрения защиты, 111‐я всегда мягче наказывается, чем 105‐я.

Иначе говоря, для защитника переквалификация со 105‐й на 111‐ю – это успех.

Итак, у нас на руках приговор или обвинительное заключение, есть погибший потерпевший, естественно, следствие будет клонить на убийство.

Основной признак убийства – умысел. Хотел убить (прямой умысел) либо было без разницы (косвенный умысел: «Да, я знал, что он, скорее всего, помрет от моих действий, но мне было плевать»).

Признаки умысла можно вывести из разъяснений Пленума[131]. Обычно признаки толкуются с обвинительным уклоном: способ и орудие преступления, количество, характер и локализация телесных повреждений, взаимоотношения с потерпевшим.

Мы же смотрим под защитным углом.

• Подготовка: если есть умысел на убийство, то к нему готовятся. Заранее выслеживают, подбирают оружие и все такое. Если этого признака нет, то уже хорошо. Формулировки обвинения с указанием мотива как «внезапно возникшая личная неприязнь» предполагают сомнение – значит, другого умысла не смогли найти.

• Предшествующий конфликт: разбираем поведение обвиняемого и погибшего: была ли ссора, были ли угрозы, был ли мотив, кроме довольно слабого («внезапная личная неприязнь»). Плохое поведение потерпевшего позволяет уходить на превышение самообороны либо притягивать смягчающее обстоятельство – аморальное/противоправное поведение потерпевшего (п. «з» ч. 1 ст. 61 УК).

• Возможность «добить»: самый главный маячок, по которому часто идет граница составов. Обвиняемый нанес удар – потерпевший упал, анализируем последующие события.

Пример: обвиняемый фактически забил потерпевшего табуреткой (36 ударов по лежащему потерпевшему, в том числе в голову). Однако потом обвиняемый устал и прекратил избиение, при этом потерпевший еще шевелился, а значит, подавал признаки жизни (хотя потом умер). Это истолковано как: «имел возможность убить, но не стал, а значит, умысла на убийство и не имел»[132].

Главное в этом моменте то, что обвиняемый должен осознавать, что потерпевший жив, видеть признаки жизни, обмениваться репликами. То есть не по незнанию не добил, думая, что уже все, а осознанно прекратил добиваться смерти потерпевшего.

При этом прекратил сам – не свидетели помешали, не полиция приехала, не потерпевший убежал и потом умер, а сам.

• Оказание помощи потерпевшему: если обвиняемый вызывает «скорую», пытается унять кровь и оказывает прочие, пусть и нелепые попытки помочь – это маячок отсутствия умысла (зачем же помогать, если хотел убить?). Но это не всегда работает.

Пример: обвиняемый поджег потерпевшего, а потом принялся его тушить, да не смог. Здесь однозначное убийство даже при наличии логики «зачем пытался потушить». Потому что способ убийства явно предполагает гибель, а то, что потом передумал, ну так что ж, поздно[133].

Оказание помощи потерпевшему – это еще и смягчающее обстоятельство, причем очень сильное (п. «к». ч. 1 ст. 61 УК), поэтому признаки помощи нужно искать всегда.

Разберем довольно распространенную ситуацию при работе по ст. 111 УК: была драка, конфликт; обвиняемый нанес удары потерпевшему, от которых тот упал и при падении ударился об асфальт, бордюр и прочие твердые поверхности. В результате всего этого – тяжкий вред здоровью, возможна гибель потерпевшего и особо тяжкий состав (ч. 4 ст. 111 УК).

Более мягкий состав – это ст. 109 УК (причинение смерти по неосторожности) либо ст. 118 УК (причинение тяжкого вреда здоровью по неосторожности). Разница, понятно, в последствиях – погиб потерпевший или нет. Снижение тяжести обвинения кардинальное: с особо тяжкого мы падаем на небольшую тяжесть в обоих случаях, а значит, обвиняемый вообще не сядет.

Есть, конечно, и другие смежные составы: ст. 112, 115 УК (легкий, средний вред здоровью), но они объективно зависят от результатов судебной медицинской экспертизы, и тут надо работать уже с конкретным доказательством, а не с переоценкой обстоятельств, и поэтому мы сейчас эти составы не затрагиваем.

Повторимся, ч. 4 ст. 111 УК – это преступление с двумя формами вины. Так, «тяжкие телесные» наносятся умышленно, но потом оказывается, что потерпевший погибает, хотя изначально его смерть умыслом преступника не охватывалась. То есть искалечить хотел, но убивать не хотел, а так получилось.

Основное слабое место в обвинении – это направленность умысла: на что именно рассчитывал обвиняемый, когда бил?

Обвинение, конечно, будет строиться на том, что обвиняемый целенаправленно хотел именно «тяжких телесных», поскольку бил в жизненно важный орган (это извечный козырь обвинения). Мы же гнем умысел дальше.

Логика такая: да, есть повреждения, нанесенные обвиняемым, но именно они не повлекли тяжкий вред, он причинен от удара о посторонние предметы (асфальт, выступающие углы). Обвиняемый не прицельно так швырял потерпевшего о земную твердь, так вышло.

Что это значит: удары обвиняемого тяжкого вреда не принесли, он его и не хотел (иначе бы бил по-другому), умысла на тяжкий вред нет. Но вот предвидеть то, что потерпевший упадет, действительно можно было, но это не умысел, а неосторожность. А это другой состав.

Пример: ситуация, как и описана выше, – два удара в голову, потерпевший падает и ударяется головой об асфальт, тяжкий вред. Первоначально приговор вынесен по ст. 111 УК с логикой обвинения (удары в жизненно важный орган, должен был предвидеть тяжкий вред, косвенный умысел). Но приговор изменен в кассации, переквалификация на ст. 118 УК, освобождение из-под стражи[134].

Цитата для использования в жалобе (упоминается систематично в решениях с аналогичной логикой):

«Обстоятельства, при которых Ф.И.О. было совершено преступление, свидетельствуют о том, что получение потерпевшим тяжкого вреда здоровью явилось не результатом непосредственного воздействия осужденного на потерпевшего, а в силу дальнейшего развития причинно-следственной связи, его падения и удара затылочной частью головы о землю/асфальт/бордюр».

Но не всегда адвокат защищает обвиняемого, бывает и такое, что нехорошего человека явно «отмазывают».

Рассмотрим логику защиты потерпевшего в несправедливой истории.

Пример: аналогичная ситуация – удар, падение, голова, асфальт, тяжкий вред. Защита использует вышеприведенную логику и даже ту же самую рекомендуемую цитату из решения. И до самой кассации логика отлично работала, но вот потом все-таки сработали детали. Детали такие: обвиняемый с товарищами не просто один раз ударил потерпевшего, была предыстория, он инициировал конфликт, были «разборки», были предварительные избиения-издевательства. Приговор отменен, кассация заставляет пересмотреть дело с уклоном на 111‐ю[135].

Что нужно учитывать (похожая логика, что и в примере со ст. 105 УК):

• предшествующее поведение обеих сторон: угрозы, конфликт, хулиганская причина (все это говорит о заранее сформированном умысле);

• количество ударов (один можно объяснить случайностью, множество – это явное намерение нанести вред);

• использование предметов в качестве оружия, не говоря уже об оружии. Одно дело удары рукой, другое – вспомогательными предметами (удар в голову палкой предполагает сам по себе умысел на тяжкий вред, независимо от того, наступил он или нет, а удар рукой – совсем не факт);

• неопределенность того, от какого именно повреждения наступила смерть или тяжкий вред, повреждений несколько и все они в совокупности причинили последствия (наша любимая презумпция невиновности);

• последующее поведение обвиняемого: пытался ли добивать, прекратил удары сразу же после падения, оказывал ли помощь (это все опять про умысел).

Это были лишь несколько примеров применения защитной тактики ухода на более мягкий состав, а их может быть огромное количество.

Классический пример: уход с грабежа на кражу (кража мягче). А разница между ними в одном признаке – открытость хищения, втайне воровать – это одно, а нагло при всех – это другое. Казалось бы, ситуация всегда позволяет понять – открытое хищение было или тайное, но нет. Нюанс здесь не в объективной реальности, а в том, что было в голове у воришки (знал он, что его кто-то видит, или нет). Вот это все адвокат на свет белый и вытаскивает, копаясь в первоначальных объяснениях, протоколах осмотра места происшествия, первых показаниях, рапортах.

Самый универсальный вариант смягчения обвинения по многим составам – уход на самоуправство (ст. 330 УК). Самоуправство – это небольшая тяжесть либо средняя (если самоуправство насильственное). На него можно уходить как с хищений, так и с насильственных или должностных преступлений, применяя простую логику: «Обвиняемый не украл, ограбил, присвоил, а лишь думал, что у него есть право так действовать, но просто он немного перегнул палку». Например, не украл, а думал, что забирает свое имущество, которое потерпевший не хочет ему отдавать. Да, не пошел в суд, да это своеволие – ладно, но это не корыстная кража, а всего лишь самоуправство.

В общем, вариантов огромное количество.

В продолжении темы ухода на другой состав мы опять возвращаемся к вопросу о выбивании отдельных признаков состава, и далее разберем некоторые ключевые кирпичики, которые встречаются в нескольких составах.

Выше мы обсудили, как в краже сбивать размер хищения – не будет уходить далеко.

Федеральный закон от 25.07.2002 № 114-ФЗ «О противодействии экстремистской деятельности».

Постановление Пятого кассационного суда общей юрисдикции от 10.11.2022 № 16–2631/2022.

Постановление Второго кассационного суда общей юрисдикции от 29.03.2023 № 77–934/2023 (УИД 76RS0023–01–2022–001560–59).

Определение Судебной коллегии по уголовным делам ВС РФ от 15.05.2025 № 51-УДП25–6-К8.

Постановление Второго кассационного суда общей юрисдикции от 18.05.2023 № 77–1384/2023 (УИД 77RS0027–02–2022–006305–87).

Определение Судебной коллегии по уголовным делам ВС РФ от 30.07.2024 № 45-УД24–29-К7.

Пункт 24 Постановления Пленума ВС РФ от 27.12.2002 № 29 «О судебной практике по делам о краже, грабеже и разбое».

Определение Судебной коллегии по уголовным делам ВС РФ от 21.05.2025 № 19-УДП25–11-К5.

Пункт 3 Постановления Пленума ВС РФ от 27.01.1999 № 1 «О судебной практике по делам об убийстве».

Определение Первого кассационного суда общей юрисдикции от 07.11.2024 № 77–3936/2024 (УИД 71RS0019–01–2024–000366–33).

Определение Судебной коллегии по уголовным делам ВС РФ от 22.09.2022 № 31-УД22–15-А4.

Определение Шестого кассационного суда общей юрисдикции от 10.04.2025 № 77–1174/2025 (УИД 56RS0018–01–2024–004720–09).

Определение ВС РФ от 22.08.2023 № 77-УД23–7-А1.

Кассационное определение Четвертого кассационного суда общей юрисдикции от 10.10.2024 по делу № 77–2886/2024 (УИД 91RS0024–01–2023–003314–11).