А теперь посмотрим, как бороться с несколькими основными видами мотива, которые встречаются во многих преступлениях.

Корысть – это двигатель всех хищений и квалифицирующий признак многих других. Хищение в свою очередь – это способ совершения преступления, объединяющий целый ряд самых распространенных составов. Это и простые кража-грабеж, и сложнейшие виды мошенничества или присвоения-растраты.

Со сложными преступлениями есть проблемы в том, как обобщить практику защиты по ним.

Например, если по краже можно выработать общие приемы, то по мошенничеству написать методичку формата «защита по ст. 159 УК» невозможно – слишком много способов мошенничества, слишком много частностей. Такая методичка будет написана либо общими словами, либо будет базироваться на таких частностях, которые в других делах никогда и не встретятся.

Но в защите мы можем работать по одному конкретному признаку состава, выбивая его из дела. А хищение – это как раз такой признак, сбивая который мы рушим очень много составов. Сбили «хищение» – вот и нет кражи, нет мошенничества, нет разбоя, а взамен в обвинении остается что-то другое, более мягкое (а что именно, пусть следователь с судьей и думают).

Из примечания к ст. 158 УК мы выводим признаки:

1. Противоправность изъятия, то есть понятно, что «экспроприация» происходит в обход правовых механизмов либо очевидно незаконно (кража, грабеж), либо с помощью камуфлирующих схем (мошенничество).

2. Безвозмездность изъятия, то есть владелец имущества не получает взамен ничего либо получает что-то неравноценное.

3. Изъятие в пользу похитителя или каких-то других лиц.

4. Изъятие должно причинить ущерб, должны быть какие-то последствия.

5. Корыстный мотив.

Каждый из этих признаков можно выбивать отдельно. Например, самая стандартная (и самая сложная) тактика защиты по мошенничеству – доказываем, что нет противоправности, что никакое это не хищение, а гражданско-правовой спор (то есть некий правовой вариант изъятия был, просто он оказался спорным). Но это все отдельная тема – она очень обширна, и все признаки мы сейчас не трогаем, а бьем по самому основному из них, по корыстной цели.

Корыстный мотив крепит обвинение не только в хищениях, где он основа обвинения, но и важен по другим составам. Например, он сильно ухудшает картину в похищении человека, которое вообще является преступлением против личности (ч. 2 ст. 126 УК). В целом корыстный мотив «светится» во многих составах, даже тех, в которых корысть вроде бы и не особо предполагается (например, жестокое обращение с животными, ч. 1 ст. 245 УК).

Это все к тому, что нужно этот признак четко фиксировать, а не просто относиться к нему как к стандартному штампу в обвинении.

Хотя часто корысть в обвинении пихают туда, где она ни на что не влияет, ну просто для красоты обвинения: «вот посмотрите, какой обвиняемый подлец, с целью обогащения все это делал». Например, сбыт наркотиков, ст. 228.1 УК – это не всегда банальная торговля, где корысть и правда есть, это может быть любая передача наркотика (цель – угостить, вроде как по доброте душевной, такой вот бескорыстный «подгон»). Иначе говоря, в составе ст. 228.1 УК корысти нет, она там необязательна и доказывать ее не надо, но ее туда все равно включают. А если защитник такую бесполезную «корысть» выбьет из формулировки обвинения, то это ничего не смягчает (это же не признак состава).

Корысть – это какая-то выгода, имеющая экономическое, материальное содержание. Если не экономическое, то это уже будет «иная личная заинтересованность», а в случае с хищением «иная заинтересованность» не работает, нужна именно корысть.

Начнем с примеров попроще: нет хищения, если взять без спроса чужое имущество с целью попользоваться и вернуть, уничтожить, забрать долг. Нужна именно корысть.

Пример: двое осужденных тайно перевели деньги со счета своего знакомого, погасили этими деньгами свой кредит, но потом также тайно деньги вернули. То есть временно попользовались без спроса. Первоначально был обвинительный приговор – формально кража окончена, деньгами распорядились по своему усмотрению, состав вроде есть. Но в апелляции осужденных оправдали: нет корыстного мотива[115].

С корыстным мотивом связана и работа по другому признаку – противоправность, про который мы мельком говорили выше. Суть защиты – попытка через мотив переквалифицировать хищение (хоть кражу, хоть мошенничество) в более мягкое самоуправство (ст. 330 УК). Логика: «Я не украл эту вещь, я считаю, что она моя / Это мои деньги – я сам их ему дал / У нас была договоренность, а он не выполнил» и пр. Это работает даже с грабежом и разбоем: «Я не просто так отобрал вещь, я думал она моя, ну, переборщил немного со способом возврата, но корысти у меня не было».

Более сложная ситуация с обвинением в присвоениях-растратах, мошенничествах, то есть там, где сам механизм изъятия не всегда очевиден.

Пример: директор МУПа получил из бюджета деньги на ремонт дорог, но ремонт этих дорог выполнен не в полном объеме, а деньги куда-то исчезли. А значит, деньги он украл. Первоначально он был осужден за мошенничество (денег нет и реального ремонта тоже нет). Но оказалось, что директор деньги не присвоил, а отремонтировал на них другие дороги, не те, на которые выделялись деньги. То есть корысти нет, себе директор никакой материальной выгоды не извлек. Это не мошенничество[116].

Ситуация довольно стандартная: обвинение считает, что раз денег нет, значит, они украдены, а потом, как часто пишут в обвинении, «использованы в своих целях». Проблема для защиты в том, что эти «свои цели» всегда очень широко толкуются. Не видно из дела, где похищенные деньги, не нашли их – значит, пишем: «Обвиняемый распорядился по своему усмотрению». Видно, что деньги осели у неких третьих лиц, а сам «мошенник» не получил с этого ни рубля, – опять «распорядился по своему усмотрению». Этого считается достаточным для обоснования корыстного умысла. «Свое усмотрение» – хочу сам деньги прогулял, хочу друзьям или «неустановленным лицам» раздал.

Задача защиты из этого «своего усмотрения» – выбивать корысть, и здесь приходится активно доказывать, несмотря на презумпцию невиновности. Доказывать, что деньги ушли не в карманы друзей обвиняемого и не превратились в дачу любимой тещи. Нужно прямо доказать – вот эти деньги в зарплате работников, вот они в уплаченных налогах и пр. У следствия для этого гораздо больше возможностей, но это им не нужно. Логическая цепочка там всегда проста до невозможности: денег нет, значит, украли, а «вор должен сидеть в тюрьме».

Апелляционный приговор Московского городского суда от 10.10.2022 по делу № 10–18366/2022.

Определение Судебной коллегии по уголовным делам Верховного Суда Российской Федерации от 18.08.2022 № 42-УД22–4-К4.