Если по правильному – это совершение преступления в период мобилизации или военного положения, в военное время либо в условиях вооруженного конфликта или ведения боевых действий (п. «л» ч. 1 ст. 63 УК).

Обвинение старается быть в тренде, на волне, а потому в последнее время стали часто дополнять обвинение этим актуальным отягчающим. Ну и подходят к этому весьма рьяно, дополняя обвинение там, где это не уместно.

Почему вменяют «военное положение»: оно введено и действует определенный период[109] в 4 новых регионах. Соответственно, все преступления в этих регионах считаются совершенными в военное время. По логике обвинения, если украл что-то в ДНР, – получай бонус к основному обвинению в краже.

Почему вменяют «период мобилизации»: она введена Указом Президента 21 сентября 2022 года РФ № 647 (мобилизация частичная, но для квалификации это не важно). Введена на всей территории России. Начало у нее есть (дата Указа), и конец вроде тоже есть, но мы его юридически не видим (он привязан к п. 7 Указа, а он секретный). А поэтому формально можно лепить п. «л» ч. 1 ст. 63 УК к любому обвинению вообще на всей территории России, начиная с 2022 года и по сей день.

Вроде юридически так, но что-то тут не то, верно?

Если по полочкам: нельзя вменять «военное положение, мобилизацию» только по формальным признакам, даже если вроде территория подходит (совпадает место-время, ну и «норм»).

Пример (цитата): «Само по себе совершение преступления в период действия режима частичной мобилизации не может безусловно признаваться обстоятельством, отягчающим наказание». В этом деле к обычному бытовому грабежу пытались прилепить период мобилизации[110].

Преступление должно быть как-то связано с этими явлениями. В приговоре нужно указывать, при чем тут вообще мобилизация или военное положение. Нужно специально мотивировать, что преступление совершено непосредственно в условиях вооруженного конфликта или было обусловлено им.

То есть формальная обвинительная логика не работает. Кража в ДНР? Ну так распишите в обвинзаке связь с военным положением: украл колбасу, и что, не патроны же у военных украл, не с военного склада и пр. Поджег чей-то автомобиль в период мобилизации? Ну а при чем тут мобилизация: не военную машину же поджег, не в целях срыва мобилизационных мероприятий.

В соответствии с абз. 4 п. 1 Постановления Пленума ВС РФ от 22 декабря 2015 года № 58 «О практике назначения судами Российской Федерации уголовного наказания», степень общественной опасности преступления устанавливается судом в зависимости от конкретных обстоятельств содеянного. Обстоятельства, смягчающие или отягчающие наказание (статьи 61 и 63 УК РФ) и относящиеся к совершенному, также учитываются при определении степени общественной опасности преступления.

Из этих разъяснений Пленума ВС РФ очевидно, что для признания перечисленных в ст. 63 УК РФ обстоятельств как отягчающих наказание, следует установить наличие отношения к совершенному преступлению, то есть влияние их на степень общественной опасности преступления.

Согласно ч. 1.1 ст. 63 УК суд может признать отягчающим обстоятельством совершение преступления в состоянии опьянения (алкогольного/наркотического).

По многим преступлениям это применимо, но очевидно, что только к тем, которые совершаются в короткий промежуток времени, то есть к не длящимся, не продолжаемым. Сложно быть «подшофе» месяцами-годами, да так, чтобы это состояние определяло всю преступную деятельность, а именно в этом и смысл отягчающего, о чем мы поговорим ниже.

Самая распространенная ошибка – отсутствие мотивации. Особенность этого отягчающего в том, что суд должен не просто признать факт опьянения на момент преступления, нужно еще и подробно мотивировать, каким образом это повлияло на совершение преступления.

Например, признав наличие рецидива, суд просто констатирует, что имеется рецидив. Этого достаточно для установления соответствующего отягчающего обстоятельства, а в случае с состоянием опьянения этого мало.

Очевидная ошибка в этом вопросе обусловлена тем, что суд в тексте приговора либо вовсе не мотивирует, почему и как состояние опьянения повлияло на совершение преступления, либо мотивирует неправильно.

Согласно п. 31 Постановления Пленума № 58[111], одного установления факта опьянения недостаточно. В приговоре должны быть указаны мотивы, почему суд решил признать его «отягчающим».

Ошибка эта проста в обнаружении: смотрим в текст приговора, есть отягчающее, но нет никакой мотивировки – вот и ошибка.

Большинство преступлений, совершенных в состоянии опья-нения, – это насильственные преступления: пьяная поножовщина с различными по тяжести последствиями, насильственный грабеж, преступления против половой неприкосновенности, хулиганство. Обстоятельства таких преступлений, как правило, таковы, что очевидно – без «принятия на грудь» ничего бы, скорее всего, и не было, попросту не произошло бы события преступления.

В таких делах с мотивировкой суды часто ограничиваются одинаковыми формулировками: «состояние опьянения обусловило совершение виновным преступных действий, послужило их катализатором, вызвало агрессию, ослабило внутренний контроль». Но мотивировку нужно еще и обосновать, общих фраз недостаточно.

Пример: кража (158 УК). Обстоятельства дела вроде были понятны: подсудимый выпил и совершил кражу. Суд первой инстанции указывает общую формулировку: «принятие алкоголя спровоцировало преступные намерения». Но такую формулировку можно применить вообще по любому преступлению. В данном случае подсудимый упорно утверждал, что опьянение не отразилось на его намерениях, что он нуждался в деньгах, да и вообще привык он таким образом решать материальные проблемы. То есть ситуативное возлияние никак с преступлением не связано. Кассационный суд решил, что при таких условиях вывод о влиянии опьянения на совершение преступления никак материалами дела не подтверждается. Отягчающее исключено[112], наказание снижено.

Ошибку мотивации или необоснованность мотивации можно отловить с помощью протокола судебного заседания, да и в самом тексте приговора. Нужно в заседании хоть что-то относительно состояния опьянения поисследовать и сослаться на это в приговоре. Иначе вышестоящий суд может посчитать, что вывод не основан на исследованных доказательствах.

Проверочный вопрос: каким конкретно доказательством подт-верждается вывод не только о факте опьянения, но и о влиянии его на преступление?

Пример: суд указал, что «именно опьянение ослабило внутренний нравственно-волевой контроль подсудимого за своим поведением и подтолкнуло на совершение преступлений». Но согласно характеризующим материалам, подсудимый страдает алкоголизмом, в состоянии опьянения пребывает регулярно. Суд при этом не мотивирует – а почему именно в этот раз опьянение спровоцировало преступление, подсудимый же безобразничает не каждый раз, когда выпьет. Никаких материалов в судебном заседании суд для такого вывода не исследовал, просто установил опьянение, а вывод ни на чем конкретном не обосновал[113].

Возникает вопрос: ну а на каких тогда вообще доказательствах основывать вывод о влиянии опьянения на совершение преступления? Сразу подчеркнем, здесь речь идет не о доказательствах факта опьянения. Сочтем, что этот факт уже подтвержден. Теперь суд должен обосновать в приговоре, что опьянение повлияло на преступление.

Какими доказательствами подтвердить, что в голове у подсудимого под влиянием алкоголя что-то щелкнуло?

Как правило, такими доказательствами служат показания. Тут может сам подсудимый наговорить, думая, что он таким образом себя оправдывает («это все водка виновата, а трезвый бы никогда так не сделал»). Могут свидетели указать, что подсудимый после того, как выпил, начал агрессивничать. Иногда влияние опьянения освещается и в заключении судебно-психиатрической экспертизы.

Зачастую самый худший враг обвиняемого – это он сам. Нужно анализировать его показания на всех стадиях: если он просто признает: «Да, я выпил, а кто сейчас не пьет?», это еще не плохо. А если он говорит: «Выпил и словно муха какая-то меня укусила» – вот тут уже обвиняемый прямо наговорил на себя ч. 1.1 ст. 63 УК (то есть он прямо проводит связь между «выпил» и тем, что именно это привело его к преступлению).

Доказательства должны касаться именно событий преступления. Например, показания свидетелей, что подсудимый является очень пьющим человеком, ни о чем конкретном не говорят. Так же ни о чем конкретном не говорит вывод судебной экспертизы, подтверждающей, что подсудимый страдает алкоголизмом. Нужна конкретика – как именно в этот раз опьянение повлияло на подсудимого.

Доказывается состояние опьянения не обязательно документами (это нужно только в делах о ДТП – там действительно обязательны медицинское освидетельствование или экспертиза), а еще и свидетельскими показаниями либо видео. Встречается судебная ошибка, когда доказательственная база в этой части слишком слабая.

Пример: суд сослался на бутылку в руках обвиняемого, которая «засветилась» на записях с камер видеонаблюдения. Было видно, что обвиняемый к этой бутылке «прикладывается». Однако бутылка с места происшествия не изъята, какая жидкость в ней находилась, не установлено. Сам подсудимый не сообщал, что в момент совершения преступления находился в состоянии алкогольного опьянения, не указывали на это и допрошенные судом свидетели, показания которых приведены в приговоре. Таким образом, вывод суда носит предположительный характер[114].

Апелляционное определение ВС Республики Мордовия от 20.03.2023 по делу № 22–393/2023.

Постановление Пленума ВС РФ от 22.12.2015 № 58 «О практике назначения судами уголовного наказания».

Определение Третьего кассационного суда общей юрисдикции от 25.06.2020 № 77–473/2020.

Кассационное определение Девятого кассационного суда общей юрисдикции от 30.11.2020 № 77–1117/2020.

Кассационное определение Второго кассационного суда общей юрисдикции от 04.02.2020 № 77–2/2020.

Указ Президента РФ от 19.10.2022 № 756 «О введении военного положения на территориях Донецкой Народной Республики, Луганской Народной Республики, Запорожской и Херсонской областей».