Переходим к новой загадке. Кратко напомню результаты анализа текста мастера Теофила, где говорилось о противоестественном рождении петушков со змеиными хвостами, названных василисками. Очевидно, что они могли обрести другое имя, но тогда средневековая культура лишилась бы занимательного сюжета. Итак, некое гибридное существо, получив значимое имя, заняло скромное место в виртуальной реальности, соседствуя с другими алхимическими метафорами. Однако вскоре оно было замечено и использовано в самых неожиданных построениях. Ответ на вопрос, как это произошло, не составляет труда, а вот почему это произошло, потребует свежего решения.
Итак, в словаре алхимиков имеется слово василиск, которое обозначает змеепетуха; это безвинное создание, о котором известно лишь то, как оно появляется на свет.
В нашем распоряжении есть еще одно описание рождения василиска. Мрачная картина инфернального ужаса родилась в воображении немецкой аббатисы Хильдегарды Бингенской (1098–1179). Эта пророчица знаменита книгой видений «Знай пути». Хильдегарда принадлежала к благородному рыцарскому роду, что гарантировало ей в обществе высокий социальный статус. С неизменным расположением к ней относился Фридрих Барбаросса, с которым она состояла в переписке{25}.
С творчеством Хильдегарды связаны неразрешимые трудности. Она не получила светского образования, однако писала научные труды по медицине. Ни с грамматикой, ни с риторикой, ни с астрономией, — одним словом, ни с одной научной дисциплиной, Хильдегарда не была знакома. Два психологических фактора — видения и болезнь — наложили особый отпечаток на весь ее облик. О первом видении она сообщает в биографической записи: «На третьем году своей жизни узрела я столь великий свет, что душа моя содрогнулась, но не могла я сего выразить по причине младенческого возраста моего». Этот свет, истолкованный ей Богом как «Тень Света Живого», будет сопровождать ее всю жизнь: на его фоне перед ее глазами вспыхивают «писания, речи, силы и определенные деяния человеческие», отражаясь в нем подобно тому, как солнце, луна и звезды отражаются в воде. В одном из видений ей было разъяснено, что Господь избрал ее для познания тайн мироздания, но одновременно поразил ее недугом, дабы не вознеслась она в надменности духа своего{26}.
Исследователи трактуют болезнь Хильдегарды как плату за избранничество. Предположим, что видения и божественные указания дали импульс творчеству, что отчасти объясняет появление текстов с толкованиями символов, моральными наставлениями и яркими неземными картинами. Но никакими видениями не объяснить систематизированное описание лечебных свойств растений, минералов или рыб.
В первой книге медицинского трактата «О тонкостях различных свойств творений Божьих» («Subtilitates diversarum naturarum creaturarum», известен под названием «Physica»){27} Хильдегарда сообщает о свойствах 230 растений (трав), в третьей книге — 63 деревьев, в четвертой книге — 25 минералов, в пятой книге — 36 рыб, в шестой книге — 62 птиц (и десяти насекомых), в седьмой книге — 45 животных, в восьмой книге — 17 рептилий, где наряду с улиткой, ящерицей и дождевым червем говорится о рождении василиска. Хильдегарда знает о лечебной пользе всех этих божьих творений, за исключением василиска. Поскольку это чудовище порождено дьявольским вмешательством, пользы от него нет никакой. В преамбуле к восьмой книге медицинского трактата поясняется причина появления червей, породивших василиска и прочих гадов.
«От начала каждое сотворенное Богом создание было добрым. Когда же дьявол с помощью змия обманул человека и тот был изгнан из рая, последовала кара и создания, испытывающие волю Божью, изменились к худшему вместе с человеком. Так, зародыши жестоких и ядовитых червей возникли как кара — их смертоносная жестокость являет существование адских мук. Порождая в людях ужас ада, по божественному дозволению черви убивали их своим ядом. До падения человека в червях была не смертельная, а сладостная жидкость. Когда же земля была осквернена пролитием крови Авеля, в преисподней вспыхнул новый огонь. В нем несли наказание убийцы. И вскоре по божественной воле некое облако, вырвавшись из преисподней, простерлось над землей. Оно напитало землю вредной влажностью. Самые скверные, ядовитые и смертоносные черви постоянно возникали из этой почвы в наказание человеческой плоти, поскольку один человек убил другого» (Хильдегарда Бингенская. Physica. VIII).
Этот инфернальный пейзаж предваряет подробности противоестественного рождения василиска. Василиск Хильдегарды — существо из ада. Фантазия на тему игры темных сил создана в рамках стройной картины мира, опирающейся на непрозрачную для нас средневековую ментальность. Ключевая для Средних веков проблема соотношения между естественным и сверхъестественным законом решается в пользу последнего. Истинной реальностью является то, что отмечено божественной печатью, в тени которой скрыта печать дьявола. В мрачной истории грехопадения карающий Бог неотличим от сил ада.
Медицинское сочинение Хильдегарды — истинная загадка средневековой культуры. Здесь царят видения, вспыхивают озарения, тайное предстает явным, природа вещей прозрачна, классификации творений подчинены неведомым науке законам. По объему сведений, количеству названий редких восточных растений, птиц, зверей, рецептуре — это вполне научный трактат, вопрос лишь в том, как Хильдегарда обрела знания о природе вещей. Ответа нет.
До Хильдегарды разные авторы описывали свойства василиска, но никто не интересовался возникновением этого существа. Исключением является мастер Теофил, рассказавший, как добывают василисков: петушки с драконьими хвостами рождаются из яйца, высиженного жабой. Выше, мы уже выяснили, что Теофил интересовался не гибридными существами, а трансмутацией металлов, описывая ее в терминах зоологии. С целью прояснить происхождение сведений о рождении василиска в книге Хильдегарды сравним оба текста. Для структурного анализа следует выделить устойчивые элементы в обоих сюжетах и сопоставить их.
В алхимическом рецепте Теофила видим пять последовательных элементов: яйца, снесенные петухами; жабы, высиживающие яйца; рождение петушков с драконьими хвостами; попытка маленьких чудовищ зарыться в землю; шестимесячное созревание в закрытых сосудах. В тексте Хильдегарды присутствуют те же элементы: яйцо, куриное или змеиное (петухи не упоминаются); жаба, согревающая яйцо; рождение василиска (облик не описывается); дыханием чудовище раскалывает землю и прячется в глубине, где и вырастает. В обоих случаях речь идет о противоестественном зарождении, что оправдано в алхимическом процессе, а в живой природе выглядит как дьявольские ухищрения. Совпадает и то, что змееподобные петушки и василиск Хильдегарды не обладают губительным взглядом, — важный аргумент в пользу таинственной связи между алхимическим рецептом и фантазиями Хильдегарды.
«Василиск (basiliscus) возникает от определенных червей, в которых есть нечто от дьявольских уловок, так же как и в жабе. Если жаба, зачав и собираясь родить, видит змеиное или куриное яйцо, бывает, что оно ее привлекает, и жаба усаживается на него. Она согревает яйцо, пока не родит собственный, зачатый по ее природе плод. Ее порождения умирают, как только родятся. Увидев, что они мертвы, она снова усаживается на яйцо и согревает его, пока зародыш в этом яйце не пробудится к жизни. Вскоре особенная сила дьявольским коварством древнего змия[19] касается его. Эта сила пребывает в Антихристе, и подобно тому, как он противится всем небесным созданиям, таким же образом это животное уничтожает все живое, предавая смерти. Когда жаба почувствует, что внутри яйца есть что-то живое, то, пораженная этим, устремляется прочь. А то, [что зародилось], пробивает скорлупу и выходит наружу. По естеству своему оно испускает сильнейшее дыхание, подобное грому и молнии; огонь в нем палящий и сильнейший, как адские мучения. Оно выбирается из скорлупы и своим дыханием раскалывает землю на глубину до пяти локтей. Потом оно прячется в этой трещине во влажной земле, пока не вырастет окончательно. Тогда василиск выбирается наверх, убивая своим дыханием все живое, что ему попадается. Он не хочет и не может выносить что-либо живое. Когда василиск видит что-либо живое, от неудовольствия он испускает холод, а потом свое дыхание, убивая таким способом это существо. Оно падает сразу, словно пораженное громом и молнией. Если василиск умрет в поле или винограднике и его труп там сгниет, это место станет бесплодным. Если он умрет и сгниет в какой-нибудь крепости или доме, люди там будут все время болеть, и животные в этом месте будут часто болеть и умирать» (Хильдегарда Бингенская. Physica. VIII. 12).
Совпадение пяти элементов в описании рождения василиска показывает, что речь идет об одном и том же сюжете. Первичен алхимический текст о выращивании гибридов. Василиск Хильдегарды является производным от алхимической формулы, воспринятой ею буквально. При этом василиск отнесен ею к рептилиям, появляется из яйца и указывает на известную по другим текстам комбинированную фигуру змеепетуха. В средневековых бестиариях это единственное существо, рождение которого прописано в деталях. А создано оно воображением Хильдегарды Бингенской. Итак, первый импульс обозначен. Алхимический василиск переформатирован аббатисой в инфернального василиска.
Отметим и отличия в сравниваемых сюжетах. Мастерство алхимиков уступает место дьявольскому искусству. Абсолютно безопасные петушки с драконьими хвостами из рецепта Теофила (их берут руками и помещают в медные сосуды) превращаются в смертоносное чудовище. Однако у василиска Хильдегарды нет ни взгляда Медузы Горгоны, ни губительного яда. Он убивает дыханием, получив такую силу от Антихриста. Это еще одна загадка творчества немецкой аббатисы. Огненное дыхание василиска Хильдегарды «рождено» огнем алхимического тигля и не связано с опаляющим ядовитым дыханием василиска Исидора Севильского. Хильдегарда легко игнорирует литературную традицию бестиариев{28}, что и позволяет ей непредумышленно создать новый образ василиска. Эта фигура уже не аллегория дьявола, а сам дьявол. Спустя столетие Брунетто Латини вернется к образу античной змеи, убивающей своим ядовитым запахом летящих птиц. Но ни одна такая попытка не будет успешной потому, что в коллективном представлении доминирует инфернальный змеепетух.
Как выглядело чудовище, высиженное жабой, Хильдегарда не сообщает. Впрочем, в ее трактате не сказано о внешнем виде ни одного существа. Скорей всего, они являлись ей в видениях в виде эмблем. Приведу в качестве примера описание грифона и дракона.
«Грифон (griffo) очень горяч{29}. В нем сочетается естество птицы и зверя. Поскольку у него природа птицы, он быстр, и тяжесть тела не влечет его вниз; поскольку у него природа зверя, он пожирает людей». Хильдегарда знает, как рождаются грифоны: «Когда наступает время откладывать яйца, грифон ищет широкую пещеру с узким входом, в которую трудно войти. Внутри пещеры грифон бдительно охраняет яйца, опасаясь львов. Лев способен почуять эти яйца издалека, а если сможет приблизиться, то топчет их и давит. Грифон всегда на страже против льва; несмотря на его силу, самка грифона не подпустит льва близко. Однако она подпускает медведя, потому что медведь слабее льва. Самка откладывает яйца так, чтобы ни солнечный свет, ни ветер их не потревожили. Ни плоть, ни яйца и ничто другое в грифоне не используется как целебное средство, потому что в двойной природе грифона больше неполноценности, чем завершенности» (Хильдегарда Бингенская. Physica. VI. 1).
Дракон, подобно василиску, исполнен дьявольского коварства.
«Дракон (draco) имеет в себе некую сухость и не свой жар, а также некий неумеренный огонь, но глубже плоть его не огненная. Дыхание сильное и резкое, так что, когда оно выходит, сразу же воспламеняется, подобно огню, высекаемому из камня. Человека же дракон ненавидит. К тому же у него особое естество, и в нем дьявольское коварство. Посему, хоть и редко, когда дракон выпускает свое дыхание, воздушные духи приводят воздух в движение. Все, что ни находится в плоти и костях его, кроме жира, являет собой противоположность лечебным средствам человека. Потому что когда дракон выдыхает, его кровь усыхает и перестает течь. Когда же он вдыхает, кровь его становится влажной и течет. Поэтому в крови его также нет целебных свойств» (Хильдегарда Бингенская. Physica. VIII. 1).
Пожалуй, стоит добавить и описание кошки (cattus). Перед нами не кошка, а ее демоническая тень. В картине мира Хильдегарды все яды и вредные жидкости имеют свой прототип в субстанциях преисподней. Все земное объявлено инфернальным.
«Кошка скорее холодна, чем горяча, притягивает к себе вредные истечения и не испытывает отвращения к воздушным духам, равно как и они к ней. К тому же у нее есть природная связь с жабой и змеей. В самые жаркие летние месяцы, когда жарче всего, кошка суха и холодна. И поскольку ее мучит жажда, она лижет жаб или змей, из их влаги пополняя свою влагу для того, чтобы иметь жизненную силу. Иначе она не сможет выжить и погибнет. Точно так же человек с удовольствием пробует соль, чтобы насладиться хорошим вкусом. От той влаги, которую она получает от них, ее внутренности превращаются почти в яд, поэтому мозг и вся плоть ее ядовиты. Из людей она никому не благоволит, кроме того, кто ее кормит. В то время, когда она лижет жабу и змею, жар ее ядовит и вреден человеку. Когда же она носит в себе котят, ее жар вызывает у человека влечение. В другое же время ее жар не вредит здоровому человеку» (Хильдегарда Бингенская. Physica. VII. 26). Подобно тому как Храбан Мавр аллегорически уподобил василиска дьяволу, Хильдегарда объявила кошку демоническим существом{30}.
Оригинальность бестиарных сюжетов Хильдегарды сомнению не подлежит. Кто еще в Европе размышлял о лечебных свойствах грифонов и драконов? Хильдегарда создала условный бестиарий, не связанный ни одной живой нитью с античным бестиарием. Ее трактат «О тонкостях различных свойств творений Божьих» — это частный пример решения проблемы, заключающей в себе ключ ко всему средневековому мировоззрению, — проблемы соотношения абсолютного духовного принципа жизненного предназначения, недоступного опытному познанию, со всем тем, что ему противопоставляют природа и жизнь с ее земными благами. Если угодно, описание животных, птиц и рептилий в медицинском трактате Хильдегарды знаменует рождение настоящего средневекового бестиария (а также авиария и серпентария), где природное объявлено филиалом ада. Средневековье обрело христианский бестиарий, ничем не обязанный античным авторам. Ведь даже трактат Храбана Мавра «О вселенной» с его теологическими аллегориями выглядит как заметки на полях великой (античной) книги бытия.
Вернемся к василиску. Поражает будничное указание Хильдегарды на то, что смертоносное существо может обитать в соседнем поле или винограднике, крепости или доме. Опасное сближение противоположностей, инфернального и земного, — особенность ментальной картины мира Хильдегарды. Видения аббатисы смущали посредственные умы.
В 1147–1148 гг. в Трире под руководством папы Евгения II прошел синод, собравший влиятельное духовенство из Германии, Италии, Англии и Франции. Архиепископ Майнца доложил папе о Хильдегарде, в результате папа поручил авторитетной комиссии богословов познакомиться с самой пророчицей и ее видениями. Выводы комиссии оказались благоприятными для Хильдегарды: ее видения возвышенны, они от Бога. Фрагменты ее будущей книги «Знай пути» («Scivias») были доставлены папе и зачитаны на собрании синода. Рейнская аббатиса получила признание у самой консервативной группы общества. А диковинный василиск Хильдегарды в недалеком будущем получит высшую санкцию на существование. Это церковное решение имело непредсказуемые последствия.