Диапазон современных трактовок образа василиска включает и мистические построения, и теорию, опирающуюся на вульгарный материализм. Их объединяет отсутствие ясности и невнимание к подробностям. Они тяготеют к оценке предмета, без исследования всей суммы источников. Таковы, в первую очередь, мистические толкования, основанные на сомнительных текстах.
Так, в «Словаре символов» Х. Э. Керлота сообщается: «Василиск. Сказочное животное со змеиным телом, остроконечной головой и гребнем с тремя шипами. По средневековым описаниям, он рождается из яйца без желтка, отложенного петухом и высиженного жабой на подстилке из навоза. У василиска хвост с тремя шипами, сверкающие глаза и корона на голове. Существовало поверье, что его взгляд смертелен, так что убить его можно только глядя в зеркало. Это поверье связано с мифом о голове Горгоны. На востоке тело василиска предположительно было составлено из петуха, змеи и жабы. Согласно Дилю, эта проекция образа человеческой души носит чисто инфернальный характер, как видно по его тройственным атрибутам (гребень с тремя шипами и такой же хвост), поскольку они являются инверсией качеств Троицы; а также благодаря преобладанию злых составляющих, таких как жаба и змея. Упоминается во многих легендах как «страж сокровищ»{102}. Размышления Х. Э. Керлота, на фоне критических замечаний Альберта Великого, полагавшего неверным и невозможным рождение василиска из петушиного яйца, следует рассматривать как попытку поддержать одну из тупиковых линий в развитии позднесредневековой мистики. Сомнительно выглядит предположение Х. Э. Керлота о некой восточной комбинации фигуры василиска, где участвуют петух, жаба и змея. Арабо-персидский мир не знал такой гибридной фигуры.
Если судить по некоторым популярным справочникам, например, книге «Флора и Фавн», которые дают представление о том, что творится в нынешнем массовом сознании, то ситуация кажется безнадежной: «Василиск — «маленький царь», магическое чудовище, наводившее ужас на древних людей. Его внешний облик в воображении людей со временем менялся, но чаще всего это была ядовитая змея с лапами и клювом птицы. <..> Василиск родился из капель крови убитой Персеем Медузы, а может быть, как говорили, он явился из яйца, снесенного петухом и высиженного самой омерзительной жабой»{103}. Все может быть. Ядовитая змея с клювом птицы и оно же — магическое чудовище, видимо, внушало людям такой ужас, что они не решились оставить ни одного свидетельства об этом ужасе.
Наконец, василиском занялась эмбриолог, доктор биологических наук О. М. Иванова-Казас. Где исследовательница взяла материал для анализа и сопоставлений? Ожидалось, что, имея опыт научных занятий, она обратится к первоисточникам: античным сочинениям, средневековым бестиариям и трактатам о природе вещей. Профессор выбрала другой путь: все сведения она почерпнула в современных мифологических словарях и энциклопедиях. В целом это антинаучное сочинение не раскрывает ни одной загадки василиска, но зато порождает новую: спрашивается, откуда взяты сведения о том, что василиск питается камнями? Здесь ложно все, начиная с утверждения, что василиск фигурирует в Библии, и заканчивая указанием на то, что он дробит взглядом скалы. Вот как выглядит механическое суммирование статей из разных сомнительных словарей:
«Василиск — «царь змей»; он упоминается уже в библейских текстах. Самый смертоносный из всех змеев. Василиск имеет вид черного петуха с крыльями летучей мыши и змеиным хвостом; по другому описанию — голова петуха, тело жабы, крылья птицы и хвост змеи с ядовитым жалом на конце; иногда его изображают с четырьмя или даже восьмью ногами. Ест василиск только камни, у него нет самки, он сам откладывает яйца, которые высиживает жаба, из них выводятся новые василиски. По описанию Плиния Старшего, василиск убивает (превращает в камень) простым прикосновением и взглядом (что роднит его с Медузой), его взгляд сжигает траву и раскалывает скалы. Василиск настолько ядовит, что всадник, убивший его копьем, погиб вместе с лошадью, так как яд дошел до них через копье. Однако, если поставить перед ним зеркало, он умирает, увидев собственное отражение. Существует легенда, что некогда в Англии было очень много василисков, но их истребил рыцарь, одетый в зеркала, как в латы»{104}.
Продолжение легенды об английском рыцаре найдем в замечательной энциклопедии К. М. Королева: «Василиски, пытавшиеся на него напасть, валились замертво, увидев в зеркалах собственное отражение (следует отметить, что эта легенда — греческого происхождения, она приводится в «Александрии» Псевдо-Каллисфена; впервые подобный способ борьбы с василисками использовал, как считается, Александр Македонский)»{105}. Энциклопедист К. М. Королев ошибается. В древнегреческой версии Романа об Александре Псевдо-Каллисфена эпизода с зеркалом нет, как нет и упоминания василисков. Хитрость Александра с зеркалом, укрепленным на щите, впервые описана в «Римских деяниях», латинском сочинении XIII века. Василиск, увидев свое отражение в зеркале, гибнет. Средневековый сюжет о победе героя над василиском — перевернутая версия героического мифа о Персее, которому вручила волшебный щит Афина. Увидеть Медузу Горгону можно было, лишь глядя в медный щит на ее отражение. Зеркальная поверхность щита Афины отображала иной мир. Приблизившись к спящей Медузе Горгоне, Персей отрубил ей голову. Щит, позволивший герою ориентироваться в царстве смерти, в средневековой легенде становится оружием, сражающим змею-горгонию.
Английская писательница Д. Дж. Конвей располагает интересными сведениями: «Аристотель считал, что, если василиск увидит свое отражение в зеркале, он сам окаменеет»{106}. Во времена Аристотеля василиск воспринимался как священная и крайне ядовитая змейка; смертоносный взгляд ей припишут в другую эпоху. Средневековый же василиск обладал способностью возбуждать ядовитую субстанцию и передавать ее взглядом. Об этом пишет ученый-францисканец Роджер Бэкон (1214–1292), размышляя об оптическом оружии. «Можно также так сформировать тела, чтобы ядовитые и заразные species и испарения были направлены туда, куда пожелает человек. Ибо сообщают, что так Аристотель научил Александра: по этому свидетельству, он сумел направить яд василиска, поднятого на городской стене против [нападавшего на город] войска, на сам город»{107}. В эпизоде с зеркалом Аристотеля произошла окончательная утрата мотивировок античного мифа. Как зеркало может направлять ядовитые потоки? Сведения о хитрости Аристотеля Д. Дж. Конвей заимствовала из трактата Роджера Бэкона.
С точки зрения советских биологов, критиковавших мифы с рациональных позиций, а на самом деле создававших некую рациональную мифологию, тайна василиска выглядела так. Способность петуха нести яйца биолог И. И. Акимушкин объясняет нарушением нормальных физиологических процессов в организме птицы. Речь идет о петухах-гермафродитах. Далее биолог с высоты позитивного знания заявляет: «Наука освободила нас от власти мрачных суеверий, но сотни лет назад, когда зарождалась вера в происхождение василисков от петухов-оборотней, даже самые образованные и умные люди были бессильны дать правильное объяснение столь странному превращению птиц. В течение столетий люди сжились с легендой о повелителе змей, рожденном от петуха и жабы, и не замечали уже вопиющих противоречий и нелепостей, которыми она изобиловала. Василиск прочно вошел, так сказать, в быт средневекового обывателя»{108}. Предположим, биолог прав, и петух, у которого были гормональные нарушения, мог снести яйцо, но при чем здесь царица змей? К чему эти пафосные заявления о зарождении веры в василисков из петушьего яйца (они неверны по сути), если речь шла об ужах, размножавшихся в навозных кучах. Что касается средневекового городского быта, то в нем не было места василиску. Об этой фигуре можно было прочитать в бестиариях и повести о деяниях Александра Македонского или увидеть ее скульптурное изображение в храмовых композициях. И то, и другое не имело отношения к повседневности средневекового человека.
Назвав загадочное явление мрачным суеверием, мы не приблизимся к решению вопроса. Ведь петухи-гермафродиты, надо полагать, водились и до XI столетия, однако василиска они не породили. Разумеется, дело вовсе не в петухах, а в психологии авторов средневековых энциклопедий о природе вещей, заимствовавших этот занимательный сюжет из алхимического сочинения. На мой взгляд, ни о каких наблюдениях не могло быть и речи, поскольку авторы бестиариев были ограничены исходным литературным материалом «Физиолога», «Собранием достопамятных сведений» Солина и двенадцатой книгой «Этимологий» Исидора Севильского. Перед ними стояла задача воспроизвести те или иные сюжеты символической зоологии, и эта работа не предполагала ни критического подхода к материалу, ни наблюдений, ни различений. Скорей всего, даже знакомство с исходной версией Аристотеля не повлекло бы пересмотра и отторжения бестиарных сюжетов, поскольку речь идет о разных уровнях реальности. Бестиарии не следует рассматривать как научные зоологические трактаты или пособия по разведению животных. Средневековый бестиарий — это книга о тайнах мироздания, не подлежащих исследованию и, одновременно, путеводитель для христианского человечества в сферах, малодоступных для повседневного опыта. Вместе с тем, это литература высоких развлечений, удовлетворяющая одну из глубинных потребностей человеческой натуры, а именно — приобщение к тайному миру необычных созданий природы{109}.
Напомню также размышления Клайва Льюиса о сути средневековых бестиариев: «Как практическая география не имела ничего общего с mappa munde (картой мира), так и практическая зоология не имела ничего общего с бестиариями. <..> Книжная зоология того времени посвящена главным образом небылицам о созданиях, которых авторы никогда в глаза не видели и часто не верили в них самих. Честь изобретения этих небылиц или вина принятия их на веру принадлежит не Средним векам. Обыкновенно они передавали дальше то, что сами получили от античности»{110}. Так и сведения Болоса о василиске, привлекшие внимание Плиния, были переданы Исидором Севильским средневековым читателям и эхом отразились в бестиариях.
Греческий врач, анатом, фармаколог и философ Гален написал сотни сочинений, на многих из которых лежит печать споров с оппонентами. Так, Галену сомнительными казались рекомендации врача Ксенократа Афродисийского, заимствованные из малодостоверных книг, о лечебной пользе частей редких африканских животных. В трактате «О распознавании и лечении заблуждений всякой души» Гален настаивает на исследовании предмета, а не на повторении непроверенных сведений.
«Умозрительно люди без всякого стыда и разумного доказательства могут предполагать все что угодно и при этом считать, что они обладают большим опытом в тех вещах, о которых рассуждают. Если бы они рассуждали об этом в своем кругу или наедине, то в этом случае их претензии на знание были бы более обоснованными, так как о них никто ничего не знает. Они не хотят понять, что познание вещей возможно только при исследовании. Поэтому человек, способный обнаружить природу предмета, должен представить четкие доказательства, а также познакомить нас с определенным способом анализа для разрешения той или иной задачи. Только в этом случае он сможет отделить истинное от ложного в утверждениях, выглядящих одинаково, и определить, где находится погрешность. Если же человек не в состоянии сделать это, то он уже не будет достоин доверия»{111}.
Так и нынешние составители словарей могут писать о василиске все что угодно. Чтобы появилось доверие к их трудам, требуется не пересказ сомнительных известий, а исследование предмета.