В начале XVII века в Германии на основе античных книг о животных и некоторых статей «Физиолога» был написан трактат о животных, специально предназначенный для «изучающих богословие и слушателей слова»^{100}. Именно богословы, а не естествоиспытатели могли найти здесь предмет для упражнений. Трактат был переведен на русский язык в 1803 г. под названием «История о животных безсловесных... с присовокуплением нравоучительных уподоблений, из природы их взятых». Из этого трактата ниже приводится статья о василиске. Наиболее любопытными в ней являются два обстоятельства: критический взгляд на невообразимую натуру змеи и полное игнорирование средневековых сведений о змеепетухе. Последнее объясняется тем, что автор трактата опирался только на античные источники. Ситуацию можно рассматривать как свертывание избыточной информации о превращениях василиска и одновременно как возвращение к исходному образу, который, в свою очередь, также легко подвержен критике. С позиции здравого смысла, существование такой змеи невозможно, вернее, невозможно ее описать, потому что любой наблюдатель, оказавшись в зоне влияния ее губительных свойств, непременно умирал. Если же василиск существует, то либо его никто не видел, либо, вопреки традиции, василиск должен обладать иными свойствами. Напряжение парадокса снимается тем, что автор трактата непроизвольно возвращается к характеристике царя змей, данной Аристотелем. Василиск оказывается просто очень ядовитой змеей. Литературные метаморфозы, превратившие василиска в чудовище, сметаются как нечто лишнее. Таким образом, круг наших поисков замкнулся, и, следовательно, возможно новое повторение этой истории.

«Василиск (Basiliscus).

I) Василиск, то есть царь змеев, имеет тело желтое, голову острую и на оной три шишки, пятнами беловатыми испещренные, наподобие диадемы, отчего и назван царем змеев. И для того назван царем, понеже когда идет, переднюю часть тела вверх поднимает, и аки прямо ходит.

II) Великая в яде его сила. Ибо до трупа его самые звери и птицы прикоснуться не смеют и внезапно умирают, ежели что съедят от самого василиска, или от другого животного, которое от его угрызения умерло. Лютость сего яда и вблизи находящийся воздух заражает, повреждает дерева и травы, к которым прикасается; и не только всяких птиц, но и малейших насекомых, проницая чрез воздух, погубляет. Посему Пергамские граждане великою ценою купили кожу василиска, которую повесили пред капищем Аполлона, дабы чрез то птицы и пауки до капища не прикасались. Хотя сие есть изображением дьявола, которого лютостью погубляются все обращающиеся не только с дьяволом, однако не без пристойности отнестися может к людям, злостью зараженным. Ибо как своим дыханием василиск умерщвляет, так злословители гласом клевещущим многих погубляют.

III) Из людей и те умирают, которые хотя палкою прикасаются к василиску, потому что острота яда сквозь палку проходит до руки, и, как говорят, всадники умирают, когда конь ужален от василиска. Свидетельствуют, что василиски и прочим змеям пагубу наносят, ибо, когда прочие или на ловитву выходят, или с оной возвращаются, тогда же, как увидят василиска, убегают. Пишет Элиан (Кн. II. гл. 7), «что в Африке лошаков, когда оные или жаждою утомленные, или от битья изнуренные лежат на земле, пожирают змеи. Но когда услышат свист василиска, которым о скором его приближении удостоверяются, все оттуда мгновенно уходят, и ему одному место оставляют. Насытясь, василиск вскоре удаляется, опять свист издает, и тогда прочие змеи к сему месту вновь возвращаются».

Сии все происшествия, и иные многие, более страшнейшие, о василиске повествуются, и многие утверждают, что сей змей одним свистом и взором умерщвляет; но других опыт противное сему доказует. И, кажется, что из тех повестей некоторые слишком не статны, и некоторые наипаче сами себя опровергают. Ибо кто мог василиска природу описать, ежели никто без вреда на него смотреть не должен? Довольно того, что он, как говорят, прочих змеев побеждает и прогоняет.

IV) Но благоволила природа или, лучше сказать, Бог природную вражду положить между ласкою и василиском, понеже ласка, будучи впущена в нору василиска, одним более дыханием своим его задушает. Так природа ничему не благоволила быть без чего-нибудь полезного.

V) От Исаии (XI. 8) Церковь можно сравнить с младенцем, который сидит в пещере аспидов, и на ложе исчадий аспидских (по переводу других — василисковых) руку возложит. Ибо

— как оных змеев вредительность неизреченная, так враги Церкви суть злейшие;

— как младенец не разумеет великости бедствия, в котором находится, и никакою помощью человеческою не огражден против вредительнейших змеев, так Церковь не всегда разумеет хитрости дьявола и мира, и не имеет явных защит человеческих, но нужду имеет, чтобы от единого Бога зависела.

VI) Древние писатели обыкновенно василиска уподобляют греху. Ибо

— как василиск, по мнению древних, единым только дыханием убивает не только животных, но и травы изсушает, разрывает камни и мертвит дерева, так и греха вредоносная есть сила, которая погубляет не только человеков, но и целые их семейства, грады и страны.

— как василиск не любит света, но тьму, так в грешниках никакого нет познания о Боге, смирения, оплакивания своей немощи, и прочее.

— как сему чудовищу ласка бывает вредоносна, и в нору василиска впускается, дабы от ее духа он умер, так Христос был смерть смерти и греха.

— как говорят, что ласка умирает от умерщвления василиска, так Христос для умерщвления смерти и сам был смертью поражен.

— как аспиды и василиски имеют неисцеленный яд, то благочестивым обещается всевышняя помощь и избавление, и могут они наступить на аспида и василиска, как говорится (Псалмы. XC. 13)»^{101}.