«Вырвавшийся» из реторты алхимиков безобидный василиск какими-то неведомыми путями обрел свойство распространять яд по воздуху и земле и превратился в наваждение для составителей бестиариев. Только так можно прокомментировать рисунок из средневековой рукописи, где монструозная фигура гигантского петуха-дракона нависла над смертельно испуганными людьми (New York, Pierpont Morgan MS 890){48} (рис. 4). Появление нового персонажа в бестиариях обязано усилиям теологов, которые перевели формулу алхимических превращений в зоологический текст. Все эти манипуляции происходили в сфере воображения, и их результат можно рассматривать как превратно понятую информацию. На практике это означало буквальное прочтение текста.
Рис. 4. Василиск как символическое выражение ужаса.
Средневековый бестиарий (formerly Cockerell's Bestiary)
В поздних Луцидариях утверждается, что это чудовище обитает в каменных подземельях Рима или Кракова. Кажется, никто из средневековых путешественников не решился говорить о змеепетухе, что косвенным образом свидетельствует о его искусственном происхождении. На это же указывает неустойчивая иконография василиска. Страшное пресмыкающееся встречается только в поздних бестиариях и на картах космографического характера. Пьер де Бовэ пересказывает легенду о появлении василиска из яйца, снесенного петухом (Пьер де Бовэ. Бестиарий любви. II. 213–214). Однако содержание истории претерпело изменения в духе христианского «террора чистоты»: вместо двух петухов, порождающих яйцо, говорится об одном петухе.
Что означают изображения удивительных рептилий на Херефордской карте мира, созданной аббатом Ричардом Хальдингамским (1276–1283)? С одной стороны, фигуры крокодила, василиска, саламандры — дань литературной традиции (собственно, и наше исследование о рептилиях не выходит за рамки этой традиции), с другой — это попытка описать неизвестные миры. За чувственными образами скрыт символ иных начал. Чудовища выступают как метафоры враждебного пространства; в противном случае придется согласиться с суждениями, занижающими интеллектуальные возможности людей XIII в. Так, обратившись к фигурам животных на Херефордской карте, К. Залевска-Лоркевич замечает, что в Индии можно было встретить мантикору и единорога{49}. Если следовать этой логике, то надо полагать, что автор карты, изобразив Вавилонскую башню неразрушенной, а Ноев ковчег с животными, также ожидал их встретить в неком изначальном состоянии.
На средневековых латинских картах мира фантастические животные и чудовища занимают пограничные территории. Карты мира моделируют средневековый космос: все, что на них изображено, имеет знаковый характер. В этой модели мира истинной реальности сакрального центра противопоставлен хаос неосвоенных пространств. Вавилонская башня, Иерусалим, гора Арарат с Ноевым ковчегом, как и фигуры диких животных, — символы, объемлющие различные грани мироздания. Для нужд путешественников и мореплавателей использовались другие карты. Сакральная и практическая география относились к разным областям знаний, и диалог между ними, как правило, отсутствовал.
Автор Херефордской карты, аббат Ричард Хальдингамский, не случайно ссылается на «Собрание достопримечательных сведений» римского писателя Солина (III в.). Солин, делая извлечения из книг своих предшественников, ставил перед собой задачу собрать коллекцию фактов и явлений, противоречащих естественному ходу вещей. Опираясь на сведения из научных трактатов, он создал книгу о чудесах мира, предназначенную для занимательного чтения. Никаких критических размышлений или сомнений в таком сочинении быть не могло. Парадокс, однако, в том, что именно этот текст стал одним из основных источников знаний о мире для средневековых авторов.
На Херефордской карте мира (1283 г.) в Эфиопии изображена странная фигура, в которой с трудом угадывается змея с птичьим клювом. Ни гребня, ни крыльев, ни ног у нее нет. В сопровождающей надписи сказано: Basiliscus; semipedalis est, albis lineis maculatus{50} — «Василиск, полфута [длиной], с белым пятном».
Согласно Эбсторфской карте мира (1284 г.), василиск обитает у истоков Нила. Рядом с ним изображены дракон и аспид. Дракон крылат и имеет лапы льва, аспид также крылат, и у него птичьи ноги, василиск выглядит как петух со змеиным хвостом, или змея с головой петуха. Надпись на карте не соответствует изображению: Hec terra basiliscum creat id est malum in terris singulare. Serpens est ad se-mipedis longitudinem, quasi metrulla alba. Movetur media corporis parte, altera parte arduus est et excelsus{51} — «Эта земля порождает василиска, зло, исключительное на земле. Змея длиной почти полфута, [ее голова] словно перехвачена белой повязкой. Когда она движется, половину тела держит на земле, а другую часть выпрямленной и поднятой вверх». Согласно пояснительной надписи к рисунку, василиск — это змея, причем его образ соответствует античным представлениям (это укороченная цитата из Солина). Таким образом, на карте пересеклись две линии развития, и истинный василиск встретился со своим двойником, мутантом, змеепетухом. Впрочем, сохранялась и традиция изображать василиска в виде змеи с короной на голове{52} (рис. 5).
Рис. 5. Василиск — змея с гребнем-короной на голове.
London, Bestiary BL Harley MS 3244, f. 59v
Рис. 6. Василиск из книги Улисса Альдрованди
В «Естественной истории змей и драконов» итальянского натуралиста Улисса Альдрованди (1522–1605) василиск наделен чешуей вместо перьев и восемью ногами (рис. 6). Видимо, это последняя мутация алхимического петуха на пути обретения исконного змеиного облика.
Демонизация василиска породила удивительный юридический казус. Петухов, которые якобы откладывали яйца, в позднее Средневековье иногда приговаривали к смерти. Например, в 1474 г. такой петух был торжественно казнен в Бале (Bale), и аналогичный инцидент произошел в 1730 г. в швейцарском Преттигау{53}.
Писатель Афиней, родом из Египта (нач. III в.), со ссылкой на Александра из Минда (II в. н. э.), автора книг о странных явлениях, сообщает, что существуют животные, способные превращать людей в камень. «Горгона есть животное, которое ливийские кочевники там, где оно водится, называют «в-землю-гляд» (катоблеп)» (Афиней. Пир мудрецов. V. 221). Согласно Плинию, в Эфиопии обитает небольшой зверь с тяжелой головой и смертоносным взглядом; голова катоблепа всегда опущена к земле, в противном случае он «мог бы изничтожить весь род человеческий, ибо всякий, кто посмотрит ему в глаза, тотчас погибает» (Плиний. VIII. 77). Средневековые переписчики и переводчики относили катоблепа и василиска к одному классу существ. Эта славная традиция продолжалась до XVII в.
Английский священник и натуралист Эдвард Топселл (1572–1625) в своей «Истории четвероногих созданий» отождествлял катоблепа Плиния с горгоной{54}, что само по себе верно, однако место горгоний должно быть в литературе о невероятных вещах, а не в книгах по естествознанию.
Считается, что последняя охота на василисков в Европе проходила в Варшаве в 1587 г., когда в подвале были найдены мертвыми две маленькие девочки. Власти отправили в подвал приговоренного к смертной казни, снабдив его зеркалом. Он вышел из подвала со змеей, которая была признана василиском{55}. Весь этот ворох псевдонаучных сведений со временем породил так называемую «народную» мифологию, предмет исследования нынешних этнографов и филологов. Обрывки древних текстов слились с фольклорными легендами в непрозрачный монолит{56}. Суеверия, связанные с василиском, можно рассматривать как последнюю стадию разрушения некогда великой мифологемы, ныне преданной забвению. География этой мифологемы включала не только Западную и Восточную Европу, но и Африку и Азию.
В 1526 г. Хасан ибн Мухаммад ал-Ваззан, известный под христианским именем Льва Африканского, завершил огромный труд под названием «Африка — третья часть света». Много путешествовавший, блестяще образованный, знающий литературу Востока и Запада, он упоминает легендарную историю рождения дракона от союза орла и волчицы. В облике этого дракона есть черты горгонии, однако свойство смертоносного взгляда каким-то образом перешло в следующую особенность чудовища: его веки так тяжелы, что их не поднять с глаз.
«Многие наши африканские историки говорят, что самец орла иногда соединяется с волчицей, и она от этого беременеет. Но она так раздувается, что подыхает, и на свет выходит дракон, который имеет клюв и крылья птицы, хвост змеи и ноги волка. Шкура у него так же, как у змей, с пятнами разного цвета. Но он не имеет силы поднять с глаз веки и живет в пещерах. Я никогда не видел его и не встречал никого, кто бы видел его, тем не менее, народная молва гласит по всей Африке, что это чудовище можно встретить»{57}. В описании дракона очевиден перебор фантастических элементов. Нелепый гибрид имеет тяжелые веки, что напоминает брови-занавески, скрывающие морду ан'ахуша.
«Есть животное, его называют ан'ахуш. Если другое животное увидит его, сразу испустит дух. Всевышний сотворил у него брови как две занавески и прикрыл ими его морду, дабы [другие] животные не видели ее. Когда же животные слышат его голос, падают на спину, дабы [оно] прошло мимо. Если же складка приоткроет лицо, любое животное, чей взор упадет на него, подохнет. Во время случки самка, [чтобы не видеть морду самца], идет в пещеру и зарывается мордой в землю» (Чудеса мира. 185).
В сочинение среднеазиатского географа XVII века Махмуда ибн Вали включены сведения неизвестного происхождения: «Река Харандж — река эта в Туркестане. В ней обнаруживают некое существо, когда на него упадет взгляд животного, то [последнее] теряет сознание, а часто оно погибает»{58}. Ранее этот рассказ встречается в «Диковинках стран» астронома XV века Низам-ад-дина Абд ал-Али ибн Мухаммада ибн Хусайн ал-Бирджанди. «Хазандж — некий народ [из] тюрков. Крайне жестокие; среди них распространены насилие, прелюбодеяние и азартные игры. Играют на жен, сестер и скот; до тех пор, пока находятся вместе, [все время] играют. И там есть река, в которой водятся змеи: какое бы животное на них ни взглянуло, падает замертво»; «Хотан (?) — некий народ [из] тюрков. Обладают умом и знаниями, никому не причиняют насилия, воздерживаются от запретного (греховного). Там есть особый мускус, ароматный до чрезвычайности, [однако] он теряет запах, если его оттуда вывезти. И есть там одна гора, на которой водится такой вид змей, что каждый, кто на них взглянет, умирает. И оттуда эти змеи в другие места не переходят. А также больной лихорадкой в тех местах сам по себе выздоравливает — [лихорадка] исчезает»{59}. Последний сюжет заимствован из космографии египетского писателя XIV века ал-Бакуви{60}, и, видимо, восходит к отчету о путешествии знаменитого исследователя X века Абу Дулафа. Похожую историю слышал и ал-Бируни: «Говорят, что на острове Рамин, в пределах Серендиба, есть животное, увидев которое человек не проживет и сорока дней»{61}. Существо, принимающее разные облики — из класса горгоний, — охраняет запретную для всего живого зону смерти.
В русском Азбуковнике XVII в. содержатся противоречивые сведения, поскольку они отражают попытку совместить античного василиска, чья родина ливийская пустыня, с алхимическим василиском, обитающим в подземельях Рима: «Василискъ зме'. Родится в части африке, образом аки петух. Кожа мышя. Хвост змеин <..> зеркало пред ним поставляют. и как он увидит в зеркале образ сво', то умирает, о том василиску сказывают что в Риме при леоне папе в старых некиiх каменных стенах жили. i от того долгое время великая шкота в людех чинилась»{62}.
Сведения о каменных стенах обретают ясность, если вспомнить рецепт из трактата Теофила, где говорится о подземном каменном доме для выращивания петухов с драконьими хвостами. Закодированные алхимиками способы трансмутации металлов убеждают в надежности такого засекречивания.