Эпоха появления Тевтонского ордена на свет во многом находилась под влиянием двух больших, тесно связанных друг с другом процессов: титанической борьбы императоров и римских первосвященников в Италии и периодических попыток христианского Запада отбить у неверных Гроб Господень на Святой земле.
Буря религиозного экстаза заставила волны ислама добраться до самой Европы; его напор наводил ужас на жителей Испании, Франции и Южной Италии. Теперь же религиозный фанатизм поднял христианский мир на борьбу с Востоком. Для Церкви это была новая желанная возможность взять на себя руководство европейскими народами и укрепить положение папства относительно светских властей.
После заката Багдадского и Каирского халифата во второй половине XI века турки завладели всеми исламскими территориями Восточного Средиземноморья. Однако вскоре им пришлось выдержать первую мощную атаку Запада на их позиции на Святой земле.
В 1096 году масса воодушевленных людей (главным образом из Франции) отправилась под руководством своих князей в поход, победила турок и в 1099 году захватила Иерусалим. Занятая ими территория была превращена в христианское Иерусалимское королевство, организованное по французскому образцу. Его окружали более мелкие ленные государства — княжество Антиохия, графства Эдесса и Триполи.
Однако гораздо важнее, чем территориальные государства, для крестоносного движения вскоре стали духовные рыцарские ордена. Именно они являлись главными носителями идеи священной войны, благодаря которой их позиции усиливались. Именно в рядах орденов продолжал процветать религиозный фанатизм, именно эти корпорации на протяжении веков поддерживали у западных народов убеждение в том, что нет более высокой цели, чем положить имущество и жизнь на алтарь борьбы с неверными.
Примерно в то же время, когда в Святой земле появились и быстро достигли расцвета ордена тамплиеров и иоаннитов, готовилось появление на свет немецкого рыцарского ордена. В первые годы существования Иерусалимского королевства некий немец на свои деньги основал в Иерусалиме дом для приема бедных и больных паломников, прибывших из Германии. Эта инициатива нашла горячую поддержку как у паломников, так и у других немецких благотворителей, охотно принявших участие в уходе за больными или пожертвовавших на развитие нового учреждения богатые дары. Вскоре основатель дома с согласия патриарха построил рядом часовню; оба здания были объявлены находящимися под покровительством Девы Марии. Считается, что начало всей этой истории было положено в 1128 году, однако полная ясность на сей счет отсутствует. Вполне возможно, что Немецкий дом основали раньше, во время правления второго христианского короля Иерусалима — Балдуина I (1100–1118).
В общем и целом мы располагаем лишь скудной информацией о раннем периоде истории Немецкого дома («domus Alemannorum» или «hospitale Sanctae Mariae Theutonicorum»). Известно только, что он находился в юго-восточной части Иерусалима, неподалеку от Храма, в так называемом «немецком переулке» («ruga Alamannorum»), отходившем от Храмовой улицы в южном направлении. Несмотря на то что поначалу в его распоряжении имелись лишь ограниченные средства, за несколько десятилетий он значительно расширился. Как следует из папских булл середины XII в., владения Немецкого дома были даже за пределами Иерусалимского королевства.
Самые ранние сведения о Немецком доме, которые дошли до нас, были записаны хронистами лишь примерно через сотню лет и поэтому не могут считаться достоверными. К их числу относятся сведения о женском госпитале при Немецком доме, об обычае «братьев», живших и работавших в нем, носить белое одеяние с черным крестом, об участии благородных «братьев» в боях с неверными.
Точно известно, что немецкие «братья» не слишком хорошо ладили с иоаннитами, — в 1143 г. папа Целестин II издал буллы, направленные против распрей между Немецким госпиталем и иоаннитами «как в Иерусалимском королевстве, так и в других странах». Ради прекращения этих конфликтов Немецкий дом был подчинен великому магистру ордена иоаннитов. Последние, в свою очередь, обязались ставить во главе госпиталя только немца.
Кроме того, до нас дошла информация о благосклонности и доверии, которыми пользовался Немецкий дом у благородных паломников. Похоже, что к числу покровителей Немецкого дома относились и христианские короли Иерусалима. Насколько известно, Амори I и Ги де Лузиньян подарили «братьям» обширные земли в районе Хеврона, Бефсана[1] и Неаполиса[2]. Хотя подлинность соответствующих грамот вызывает сомнения, Немецкий дом впоследствии считал все эти земли своей собственностью — по крайней мере, это следует из реестра владений ордена на Святой Земле XIII века.
Когда могущество христиан оказалось ослаблено распрями правителей, крестоносцы в 1187 г. проиграли сражение при Хаттине, что повлекло за собой потерю Иерусалима. Это поставило под угрозу и немецкий госпиталь. По приказу победоносного султана Саладина все христиане должны были покинуть Иерусалим. Лишь немногим, в том числе нескольким немецким «братьям», было разрешено на некоторое время остаться в городе для ухода за больными.
В Европе позор поражения вдохновил христиан на новый поход. Весной 1189 года сильное крестоносное войско под командованием императора Фридриха I двинулось на Восток. Однако только к осени 1190 года, потеряв своего седовласого предводителя и претерпев множество страданий, оно добралось до уже осажденной христианами Акры[3]. Из-за болезней и нехватки продовольствия осаждавшие и без того терпели сильные лишения; теперь же нужда умножилась еще больше, особенно среди немецких паломников, о которых никто не заботился так, как тамплиеры о французах или иоанниты об итальянцах. В связи с этим бременские и любекские меценаты организовали лазарет для больных немецких паломников под корабельным парусом на кладбище святого Николая, между холмом, на котором разбило свой лагерь крестоносное войско, и рекой Белус. Возможно, в этом им помогали «братья» из Немецкого дома, покинувшие Иерусалим вместе с иоаннитами. После прибытия герцога Фридриха Швабского, возглавившего крестоносную армию, учреждение было превращено в госпиталь. Одобрение со стороны римского папы последовало в феврале 1191 года.
Прежде чем вернуться на родину, основатели госпиталя передали большую сумму денег на дальнейшее его содержание капеллану Конраду, ранее находившемуся на службе швабского герцога, и казначею Бурхарду. Эти двое взяли руководство на себя и назвали учреждение «Госпиталем святой Марии Немецкой в Иерусалиме», надеясь впоследствии переместить его в Святой город. Эта надежда, однако, не оправдалась, и госпиталь обосновался в Акре, ставшей теперь христианской столицей. Частично за деньги, а частично в дар он получил сад у ворот Святого Николая — за пределами цитадели, однако внутри городских стен. Здесь были воздвигнуты церковь, больница и необходимые служебные постройки.
Богатые дары способствовали процветанию и расширению нового учреждения. Еще до падения Акры король Ги де Лузиньян в сентябре 1190 года пообещал передать новому госпиталю «армянский приют» и земли в окрестностях Акры. Когда в июле 1191 года город был взят крестоносцами, монарх исполнил свое обещание (грамота от февраля 1192 года).
Преемник Ги, Генрих Шампанский, уделял госпиталю особое внимание (причина этого нам неизвестна). В 1193–1196 годах он значительно умножил владения Немецкого дома, пожаловав ему недвижимость в Акре и ее окрестностях. Так, в 1196 году он подарил немцам примыкавший к владениям госпиталя «Барбакан» — укрепление с башнями, стенами и рвом. Однако такой подарок влек за собой обязательство поддерживать оборонительные сооружения в исправном состоянии — небогатому госпиталю это оказалось непросто.
В 1193 году Генрих подарил госпиталю расположенный неподалеку от ворот Святого Николая, примыкавший к городской стене погреб, а также казале (имение) под названием не то Кафрези, не то Кафарзи; предположительно речь идет о сегодняшнем Кфар-Ясифе на северо-востоке Акры. В октябре 1194 года Немецкому дому было разрешено беспошлинно ввозить продовольствие и одежду для собственных нужд — привилегия, которой давно пользовались тамплиеры и иоанниты. В апреле 1195 года Генрих подарил госпиталю дом в Тире с садом и хозяйственными постройками, а также большой участок земли под Се-динумом к северо-востоку от Тира. Наконец, в 1196 году немцы получили кусок пустующей земли в Яффе, где могли построить свои дома.
11 декабря 1194 года папа Целестин III подтвердил все права собственности, имевшиеся у немецкого госпиталя. В той же булле было указано, что вся территория, которую госпиталь застроит за свой счет, будет освобождена от церковной десятины.
К числу меценатов, покровительствовавших госпиталю, принадлежали также Леопольд Австрийский и император Генрих VI, интерес которого к новому учреждению привлек его брат, Фридрих Швабский. Немецкий дом был важен в контексте масштабных планов императора, касавшихся Святой земли. В 1197 году он пожаловал Немецкому дому два госпиталя в своих наследственных сицилийских владениях — в Барлетте и Палермо. Во втором из названных городов монахи-цистерцианцы из монастыря Святой Троицы приняли сторону соперника Генриха VI — короля Танкреда; в качестве наказания император изгнал их и 18 августа 1197 года передал «братьям» Немецкого дома монастырь со всем его имуществом, освободив их от пошлин на все необходимые для собственного потребления товары и предоставив право бесплатно молоть свое зерно на королевских мельницах. Жители поместий, которыми владел монастырь, в судебном отношении подчинялись руководству Немецкого дома, к тому же к ним не применялись телесные наказания.
Этот дар интересен в двояком отношении. Во-первых, мы впервые видим, что история будущего рыцарского ордена оказалась переплетена с титанической борьбой между императорами и папством. В дальнейшем эта связь усилится и будет иметь решающее значение для расцвета ордена. Во-вторых, Немецкий дом приобрел свою первую собственность в христианской Европе, и оба госпиталя стали первым шагом на пути, приведшем тевтонцев через Италию и Венгрию в Пруссию.
Благодаря многочисленным пожалованиям Немецкий дом, поначалу стесненный в средствах, смог приступить к приобретению дополнительного имущества. Так, грамота иерусалимского короля Амори II от 8 февраля 1198 года свидетельствует о продаже госпиталю за три тысячи византийских солидов имения Казале Агиле неподалеку от Акры. В той же грамоте король обязался ежедневно высылать госпиталю для ухода за больными определенное количество сахара в зависимости от числа рабочих, которые трудились на сахарном производстве в имении Казале Фиержо. Все остальные королевские имения в этом районе, включая Казале Умберто, должны были ежегодно отправлять госпиталю определенное количество пшеницы или овса. Король также выделил Немецкому дому часть доходов от пасшихся на монарших землях коз.
Все эти детали кажутся на первый взгляд неважными. Однако интересно, что уже в это время сформировалась та модель, следуя которой, Тевтонский орден в дальнейшем приобрел значительную часть своего обширного имущества. Речь идет о подарках, пожаловании привилегий, освобождении от налогов и пошлин (тем самым светские правители хотели поставить силы ордена себе на службу), пожертвованиях благотворителей и набожных людей, стремившихся таким образом купить благосклонность высших сил, и наконец — после достижения определенного уровня благосостояния — успешных коммерческих операциях. Именно так возникли огромные владения ордена в Сирии, Италии, Австрии, южной, центральной и западной Германии, Фландрии, Бургундии и Испании. Это имущество приносило тевтонцам непрерывно растущие доходы и сохранилось даже после того, как орден потерял Пруссию.
Старейшая история основания Тевтонского ордена — «Narratio de primordiis ordinis theutonici» — является частью римского сборника статутов различных орденов. Она появилась на свет примерно в 1211 году. За точку отсчета орденской истории в ней берется госпиталь в Акре; о старом Немецком доме в Иерусалиме не говорится ни слова. Тем не менее, мы имеем все основания предполагать, что именно иерусалимский госпиталь стал родоначальником ордена. В конце концов, сами тевтонцы считали своей собственностью то имущество, которое подарили Немецкому дому в Иерусалиме Амори I и Ги де Лузиньян (это следует из реестра XIII века, касавшегося принадлежащих ордену земель на Святой Земле). Таким образом, Тевтонский орден выступал в роли правопреемника немецкого госпиталя в Иерусалиме. То, что в дальнейшем эта связь особо не подчеркивалась, вполне естественно: ведь надзор за госпиталем был доверен великому магистру иоаннитов, и последние на этом основании могли попытаться претендовать на контроль над Тевтонским орденом. Связь последнего с Немецким домом в Иерусалиме видна из нескольких касавшихся тевтонцев грамот императора Фридриха II, в которых упоминается покровительство, которое оказывал госпиталю в свое время Фридрих I.
В 1198 году в судьбе немецкого госпиталя в Акре произошел поворот, который открыл этому довольно скромному учреждению дорогу к блестящему будущему.
Преодолев грозившие ему в Германии опасности и получив корону норманнского государства на Сицилии, император Генрих VI начал разрабатывать масштабные планы по созданию мировой державы Штауфенов. Восток играл в них особую роль: император собирался превратить Византию в вассальное государство, а армянский монарх получил королевскую корону из рук императорского посланника. Сильное войско, состоявшее преимущественно из немцев, отправилось из Нижней Италии в Сирию. Здесь оно должно было довести до конца то, что не смог из-за своей внезапной смерти сделать Фридрих I — взять под контроль усиливающееся крестоносное движение, ранее практически целиком находившееся в руках французских аристократов.
В такого рода проектах немецкому госпиталю было суждено сыграть значимую роль. В конце концов, он находился в столице христиан на Святой земле и был связан с сицилийским доменом императора. Однако внезапная смерть Генриха VI осенью 1197 г. одним ударом разрушила все проекты. Новая кампания лишилась своей движущей силы, и следующей весной большой крестовый поход отменили. Перед тем как отправиться домой, собравшиеся в большом количестве в Акре немецкие князья приняли решение превратить немецкий госпиталь, уже семь лет работавший под надзором и по правилам иоаннитов, в самостоятельный рыцарский орден. Очевидно, основная идея заключалась в том, чтобы обеспечить немцам достойное положение на Святой земле наряду с французами и англичанами.
В торжественном собрании приняли участие 13 немецких и 12 сирийских князей. Здесь в дополнение к уставу иоаннитов, которым ранее руководствовался госпиталь в отношении бедных и больных, ему был пожалован устав тамплиеров «для рыцарей, духовенства и других братьев». В Доме тамплиеров магистр этого ордена, Жильбер Эрайль, передал главе немецкого госпиталя копию своего устава. На том же собрании в новый рыцарский орден вступил немецкий дворянин Германн фон Кирхгейм, получивший от Эрайля в качестве орденского одеяния белый плащ тамплиеров. Украшенный черным крестом, этот плащ стал отличительным знаком нового ордена. Такой же рисунок был и на орденском гербе — простой черный крест на белом поле.
Собрание, о котором идет речь, состоялось 5 марта 1198 года. Таким образом, именно эту дату следует считать днем основания Тевтонского ордена. Собравшиеся избрали первого магистра — считается, что им был Германн Вальпото — и отправили его вместе с епископом Вольгером из Пассау с посланием к папе Иннокентию III, которого просили утвердить создание нового ордена. 19 февраля 1099 года папа подтвердил «учреждение ордена для духовных лиц и рыцарей по образцу тамплиеров, для больных и бедных по образцу иоаннитов».
Превращение госпиталя в духовный рыцарский орден совершилось. Немецкий дом к тому времени уже представлял собой укрепленный комплекс — «очень сильный замок или двор с крепкими домами, церковью и госпиталем», как говорилось в орденской хронике. Он находился между стенами, защищавшими Акру с востока, перед воротами Святого Николая. Его окружала пятиугольная стена, в ее южной части располагалась так называемая Немецкая башня, в которой находился вход в комплекс.
В августе 1198 года иерусалимский король Амори II подарил ордену башню Святого Николая, находившуюся над одноименными воротами, запретив каким бы то ни было образом перестраивать ее; монарх сохранял за собой право в случае военной необходимости свободно распоряжаться этой башней. Орден не имел права ни продавать ее, ни отдавать в залог и в случае изменения орденского устава обязался возвратить ее королю. Это не было чем-то из ряда вон выходящим — тамплиерам и иоаннитам укрепления Акры передавались уже давно и в гораздо большем масштабе.
В первые десять лет существования Тевтонского ордена его магистрами побывали Германн Вальпото, Отто фон Керпен и Германн Барт. За это время тевтонцам не удалось ни по численности братьев, ни по богатству и авторитету даже приблизиться к двум «старым» рыцарским орденам. На то имелись различные причины: амбиции нового ордена никак не соответствовали имевшимся у него ресурсам, а общее положение крестоносцев в Сирии было в те годы плачевным. Тевтонский орден появился на свет в неблагоприятной ситуации, и его членам требовалось немало самоотречения, веры и энтузиазма для того, чтобы заниматься делом, которое многие считали проигранным с самого начала. Даже позднее, когда орден достиг расцвета, в нем были живы воспоминания об этих мрачных, тяжелых временах, о почти безнадежном положении, когда у братьев часто не хватало самого необходимого, а упадок христианских государств мог в любой момент увенчаться полной катастрофой. С другой стороны, эта кризисная ситуация облегчала тевтонцам расширение своих владений, и спустя несколько десятилетий орден располагал уже весьма обширными землями, приносившими ему немалый доход; впрочем, к этому сюжету мы подробно обратимся в одной из следующих глав.
Наконец, в течение этого первого десятилетия на развитие нового ордена оказывала негативное влияние общеевропейская ситуация. В христианском мире происходили масштабные процессы, имевшие всемирно-историческое значение. Ни у кого не было времени заниматься судьбой Палестины и тамошних христиан, когда имелись более важные проблемы. В Германии и Италии внезапная смерть Генриха VI вызвала большую смуту, в Империи избрали двух королей одновременно, немецкие князья боролись друг с другом под знаменами Вельфов и Штауфенов. Фокус крестоносного движения сместился с Палестины на Византию, Константинополь был захвачен воинством, отправленным в поход Иннокентием III, и на карте Востока появилась Латинская империя.
Именно поэтому Тевтонский орден не видел в те годы особых милостей от папы. Римский первосвященник ограничился тем, что подтвердил буллы 1196 и 1199 годов. Не вызвал орден большого интереса и в Германии. Определенное значение имел лишь указ короля Филиппа Швабского, изданный в 1206 году, в соответствии с которым владения тевтонцев в Империи находились отныне под его защитой. Кроме того, ордену было разрешено приобретать или принимать в дар земли, являвшиеся имперскими ленами.
В 1207 году в Утрехте была освящена церковь Святой Марии, принадлежавшая Тевтонскому ордену. В том же году несколько немецких дворян во имя спасения своих душ подарили тевтонцам церковь в гессенской деревне Рейхенбах со всем принадлежавшим ей имуществом. В роли дарителей выступали, как правило, участники прежних крестовых походов, познакомившиеся с деятельностью ордена в Палестине. Размер подарков был не слишком впечатляющим, однако позволил тевтонцам сделать первые шаги на территории Империи.
Несмотря на ограниченность своих средств, Тевтонский орден, по всей видимости, уже имел в этот период определенное политическое значение в Палестине. Один из орденских рыцарей выступал в роли посланника короля Армении к римской курии. Когда в 1210 году встал вопрос о продлении или расторжении перемирия с сарацинами, мнение немцев также было выслушано. В условиях конфликта крестоносных правителей друг с другом и сопутствовавшего ему противоборства двух старых орденов тевтонцы стали объектом внимания обеих сторон. В соответствии со своей традицией, Тевтонский орден в этой ситуации поддерживал иоаннитов, вызывая все большую ненависть тамплиеров, которые использовали самые смехотворные поводы для того, чтобы пожаловаться папе на немцев. К примеру, они заявили Иннокентию III, что ношение тевтонцами белых плащей ведет к путанице, и просили запретить немцам носить эти одеяния. Только при посредничестве местного патриарха конфликт удалось урегулировать в 1211 году.