Данные о культах Херсонеса Таврического (особенно раннего, доримской эпохи) весьма фрагментарны и сравнительно с ольвийскими малоинформативны.

Верховным божеством Херсонеса была Дева (Парфенос). Отличительной особенностью культа Девы были ее эпифании (явления), о которых мы знаем из надписей. На монетах и в скульптуре она предстает в обличии Артемиды (Рис. 20). Этот факт служит основанием для распространенного утверждения, что Дева — это просто эпитет Артемиды, под которым ее почитали херсонеситы. Однако в Херсонесе существовал самостоятельный культ Артемиды. Кроме того, хорошо осведомленный и разбиравшийся в богословских тонкостях греческий географ Страбон не без удивления характеризует Деву как «некое божество», отнюдь не называя Артемидой. Эти и ряд других фактов позволяют предполагать, что Дева — это особое божество, причем заимствованное у местных аборигенов — тавров. А поскольку у этих варваров не было антропоморфных изображений, для воплощения образа Девы греки использовали иконографию наиболее близкой ей по духу Артемиды, древней богини дикой природы и охоты. (Подобно тому как фракийская богиня Бендида, чью иконографию создали афиняне, выступала в обличии Артемиды.) О культе верховного божества тавров первым и наиболее подробно пишет Геродот (IV, 103): «Они приносят в жертву Деве и потерпевших кораблекрушение, и тех эллинов, которых они захватят, выплыв в море, таким образом: совершив предварительные обряды, они ударяют [их] дубинкой по голове. Одни говорят, что тело они сбрасывают вниз со скалы (ведь святилище воздвигнуто на скале), а голову втыкают на кол; другие же соглашаются с тем, что голову [втыкают на кол], однако говорят, что тело не сбрасывают со скалы, но предают земле. Сами тавры говорят, что то божество, которому приносят жертвы, — это Ифигения, дочь Агамемнона.

Рис. 20. Монета: Дева с ланью (реверс)

С врагами, которых захватывают в плен, они поступают следующим образом: каждый, отрубив [пленному] голову, несет ее [к себе] в дом, затем, посадив на длинный кол, ставит ее, высоко поднятую над домом, чаще всего над дымоходом. Они утверждают, что это возвышаются стражи всего дома» (пер. И. А. Шишовой).

Храм в честь Девы на мысу, названном Левиным, должен был находиться на том месте, где своей Деве поклонялись тавры. Греки, не зная (или опасаясь произносить, возможно, табуированное) имя таврской богини, дали ей эпитет своего могучего и грозного женского божества, каковым прежде всего являлась для них Артемида. Аналогичным образом поступали они и в других случаях, когда сталкивались с подобными культами.

Кроме святилищ Девы в Херсонесе (которое, судя по всему, находилось в центре города под современным собором или где-то рядом) и на мысу (скорее всего, на современном мысу Фиолент, часть которого вместе с храмом Девы, вероятно, обрушилась в море), существовала еще «пещера Девы».

Для идентификации греками таврской богини Девы с Артемидой был целый ряд убедительных причин. Прежде всего, эта богиня, одной из эпиклез которой была Дева, считалась, вероятно, самой кровожадной из греческих богинь. Именно ей приносят человеческие жертвы — и в мифе (Ифигения), и в ритуале (в смягченной форме — бичевание юношей-эфебов на алтаре Артемиды Орфии в Спарте). Она сама убивает не только зверей, но и людей, причем посылая не только быструю и легкую, но и жестокую смерть. Именно Артемида унаследовала от Великой эгейской богини наиболее кровавые и дикие ее черты, а также связь со змеями. Артемида — не только владычица зверей, но и, как положено ипостаси древней эгейской богини, одновременно и дева, и мать («многогрудая Эфесия» — покровительница амазонок), и родовспомогательница.

Несомненно, очень важным фактором идентификации таврской Девы с греческой богиней была связь Артемиды с севером (с гипербореями), а также с Гераклом. Так, у Пиндара (Олимпийская ода IV, 25–27) Артемида-наездница (т. е. в роли амазонки) принимает Геракла в Истрийской земле, а Геракл помогает богине во время гигантомахии.

Несмотря на то что античные авторы не сообщают никаких подробностей культа таврской Девы, кроме человеческих жертв, даже эта скудная информация позволяет сделать ряд важных выводов. Так, отсечение голов у жертв и насаживание этих голов на кол в качестве «стражей всего дома» (Геродот. IV, 103) прямо говорит о существовании у тавров культа отрубленной головы, столь характерного для причерноморских варваров. Тот факт, что святилище Девы находилось на скалистом мысу, откуда обезглавленные тела жертв сбрасывались в море, позволяет с уверенностью предполагать связь этой богини с водной стихией. Ритуал варки (явно безголовых и, судя по всему, расчлененных) тел преображенной Ифигенией у Ликофрона (см. выше) вполне допускает сопоставление с теми, столь похожими на шаманские, ритуалами, которые совершала колдунья Медея.

Археологические находки позволяют дополнить мрачный образ таврской богини Девы не только еще одной хтонической чертой — связью с собаками, но и светлым аспектом материнства. Оба этих аспекта роднят таврскую Деву с другими ипостасями Великой причерноморской богини. Хтонические черты, несомненно, переняла от таврской Девы и херсонесская Парфенос, о чем мы можем догадываться по ее изображениям в змееногом виде из подстенного херсонесского склепа № 1012 (Рис. 6), где, судя по всему, были погребены жрицы Девы. (Кстати, в Херсонесе были найдены и другие подобные изображения.) (Рис. 4, 9–11.) Возможно, херсонесская Дева получила от аналогичной таврской богини и ее материнский аспект.

Есть все основания предполагать, что появление на херсонесских монетах изображения Девы с ланью, ставшего устойчивым монетным типом, было обусловлено именно местной культовой традицией. О древней традиции почитания оленя в Крыму, несомненно, восходящей еще к неолитической или даже палеолитической культовой практике, свидетельствует целый ряд фактов, важнейшими из которых являются сохранившаяся у византийских авторов легенда об олене, переправившемся через Боспор, и ритуальные захоронения оленей, обнаруженные в Марьинском и Салгирском курганах II тыс. до н. э.

Вторым по значению божеством после богини Девы был в Херсонесе Геракл. Он являлся эпонимом метрополии Херсонеса — Гераклеи Понтийской, да и сам Херсонес некогда назывался Гераклеей. Атрибуты Геракла в херсонесской нумизматике IV в. до н. э., вероятно, были заимствованы из монетной чеканки Гераклеи Понтийской. В херсонесском календаре был месяц гераклий; возможно, в городе проводился посвященный божеству праздник. В общественной сфере культ Геракла нашел отражение не только в ряде монетных типов, в посвященных ему статуях, рельефных алтарях, но и в эмблемах, которыми клеймились херсонесские амфоры с вином. Популярность этого божественного героя в религиозной жизни обитателей Херсонеса и его хоры фиксируется также многочисленными граффити-посвящениями, терракотовыми статуэтками, жертвенниками в домашних святилищах, золотым перстнем-печатью, найденным в склепе семейства, судя по всему, исполнявшего жреческие функции в культе Девы, с которой, несомненно, был тесно связан Геракл. О популярности Геракла свидетельствуют также многочисленные теофорные имена херсонеситов, образованные от его имени.

На одном из древнейших скульптурных памятников Херсонеса — рельефе IV–III вв. до н. э. на крышке мраморного жертвенного стола — наряду с возлежащим Гераклом изображен сравнительно редкий в иконографии подвигов этого героя миф — укрощение кобылиц-людоедок фракийского царя Диомеда. Знаменательно, что, хотя Геракл представлен здесь в греческой традиции нагим, в руках он держит плеть и скифский лук (Рис. 21).

Рис. 21. Геракл: рельеф

Эпиграфические памятники позволяют сделать вывод о существовании в Херсонесе культа Диониса, причем не только официального, связанного, прежде всего, с его функцией бога винограда, но и частного культа, отражавшего, судя по всему, эсхатологические представления херсонеситов.

Родственен Дионису был фрако-фригийский бог плодородия Сабазий, чей культ засвидетельствован граффито-посвящением конца IV в. до н. э. из домашнего святилища усадьбы № 6 поселения Панское 1 на хоре Херсонеса. Как и откуда попал сюда Сабазий, неясно.

Судя по имеющимся данным, культ Кибелы в Херсонесе не имел официального характера и был распространен гораздо менее, чем в Ольвии и на Боспоре, поэтому можно предполагать, что в Херсонесе функции этой богини были в значительной мере ассимилированы богиней Девой.

Подобное же явление можно наблюдать и в херсонесском культе Артемиды, и это несмотря на достаточно большую популярность этой богини, о чем свидетельствуют терракоты и граффити. В Херсонесе ее почитание никогда не выходило за рамки частного домашнего культа.

Как бы ни интерпретировались имеющиеся в нашем распоряжении терракоты и граффити, ясно одно: культ Деметры и Коры (о характере которого здесь вообще невозможно сказать ничего определенного) не только на ранних этапах, но и на протяжении всего античного периода оставался частным. Этот факт можно объяснить тем, что, как и в случаях других богинь, в Херсонесе культ Деметры и Коры в значительной степени был ассимилирован культом Девы.

Среди многочисленных граффити, состоящих из букв АА, ААЛ, вероятно, есть совместные посвящения Аполлону и Артемиде, а также этим богам вместе с их матерью Латоной.

Кроме большого числа теофорных имен с основой Аполл-, зафиксированных граффити, а также лапидарной эпиграфикой, амфорными клеймами и монетами, о существовании в Херсонесе культа Аполлона свидетельствует также несколько терракот.

Очень возможно, учитывая исключительную важность культа Аполлона в греческих полисах и особенно в колониях, что культ этого бога был принесен в Херсонес первыми поселенцами. Однако о том, в каких ипостасях почитался здесь Аполлон, ничего не известно.

О том, что не только в Херсонесе, но и на его хоре отправлялся культ Зевса, свидетельствует ряд памятников (главным образом граффити). Однако утверждение некоторых археологов о том, что на протяжении всего античного периода в Херсонесском государстве существовали официальные культы Зевса и Геры, вызывает серьезные возражения, поскольку, кроме граффити, никаких других данных о культе Зевса в Херсонесе доэллинистической эпохи нет. Что же касается Геры, то ее культ, как и в других северопричерноморских колониях доримского периода, едва ли имел в Херсонесе значительное распространение. Считанные граффити HPA IV в. до н. э., скорее всего, относятся к Гераклу или были частью теофорных, но уже потерявших непосредственную связь с культом Геры имен типа Геродот, Герофил и т. п., а время появления месяца герей, существовавшего в Херсонесе в первые века н. э., неизвестно. Неправомерно и объединение обоих культов, основанное лишь на общегреческой мифологической традиции.

О существовании в Херсонесе официального культа Афины свидетельствуют монеты города с изображением головы этой богини, которые относятся к 180–170 гг. до н. э. Однако для утверждения некоторых исследователей, что этот культ носил официальный характер уже со второй половины IV в. до н. э., а сама богиня занимала очень важное место в городском пантеоне, данных явно недостаточно.

С образом богини-воительницы в греческом мире был тесно связан образ персонификации победы — Ники. Так было и в Херсонесе, судя, в частности, по изображению на перстне из склепа № 1012. Несмотря на наличие разнообразных данных, свидетельствующих о популярности образа Ники в Херсонесском государстве, начиная с IV в. до н. э. (теофорные имена, изображения на ювелирных изделиях и др.), существование здесь самостоятельного культа этой персонификации, которое постулируется рядом исследователей, кажется маловероятным.

Самостоятельное почитание херсонеситами Афродиты, причем лишь в сфере домашнего культа, явно не было особенно интенсивным до III в. до н. э. Об этом свидетельствуют считанные граффити и немногочисленные терракоты. Так как одна из этих терракот Афродиты была найдена в херсонесском некрополе, можно предполагать хтонический аспект в ее культе здесь.

Образ Гермеса, судя по изображениям на краснофигурной керамике V–IV вв. до н. э., был хорошо известен херсонеситам. Однако надежные свидетельства о существовании в Херсонесском государстве культа этого бога появляются лишь с конца IV в. до н. э.

В это же время, судя по граффити, здесь начинают также поклоняться Асклепию и Гигиее, причем с годами культ этих богов-целителей приобретает все большую популярность.

Граффити IV–III вв. до н. э. АЛ1 и АЛ, вопреки мнению ряда исследователей, считающих эти буквы аббревиатурой имени Гелиоса в дорийской огласовке (Алиос), не являются бесспорным доказательством существования культа этого бога. Однако найденные в Херсонесе терракотовые архитектурные украшения кровли (антефиксы) IV в. до н. э. с изображением головы бога солнца в лучевом венце позволяют предполагать наличие здесь данного культа уже в это время.

О существовании в Херсонесе культа Ахилла еще с момента основания города говорит графито-посвящение этому божеству на фрагменте дна чернолакового килика конца V в. до н. э. Для IV–II вв. до н. э. имеются менее явные следы его культа — граффити АХ и AXI на доньях чашек, тарелок, рыбных блюд и других сосудов.

Из граффити херсонесской хоры с именем Ахилла наиболее интересны находки, сделанные в греко-варварском святилище II в. до н. э. на мысе Джангул (Западный Крым). Здесь имя Ахилла встречается на граффити рядом с именем Тарги — почитавшегося здесь явно негреческого божества.

Терракотовые статуэтки кабиров, относящиеся к классической эпохе, указывают на наличие в Херсонесе культа этих богов.

Изображения Диоскуров и их символики на монетах Херсонеса II в. до н. э. свидетельствуют о наличии здесь государственного культа этих божеств.

Данные о большинстве херсонесских культов весьма скудны и редко дают возможность сделать определенные выводы об их особенностях и об их значении в жизни херсонеситов. То же самое можно сказать и относительно их загробных представлений, поскольку некрополь Херсонеса весьма беден. Для погребального инвентаря его могил характерно малое количество предметов, которые в основном маловыразительны. Исключения весьма редки. Таковы, например, терракоты в виде крылатого гения или Эрота-Танатоса. (Подобные статуэтки встречаются также в Ольвии и городах Западного Понта.)

Эти статуэтки появляются во второй половине IV в. и бытуют в III в. до н. э. Тот факт, что терракоты Эрота-Танатоса (Рис. 17) встречаются не только в могилах, но и в домашних святилищах поселений херсонесской хоры, не должен удивлять, поскольку благодаря своей крылатости этот персонаж явно мыслился божеством, соединяющим миры умерших, живых и бессмертных.

Найденный в одной из могил аттический кратер с дионисийской сценой, который служил урной для праха, свидетельствует о том, что ассоциация дионисийства с потусторонним миром, характерная для греческой веры IV в. до н. э., была отнюдь не чужда херсонеситам. Еще одним подтверждением является помещенный в гробницу № 611 «дионисийский набор» из первоклассных терракотовых масок III в. до н. э., изображающих Диониса, сатира, силена, Пана и менаду.

Еще более ярким контрастом к малоинформативному материалу херсонесского некрополя предстают находки из уже неоднократно упомянутого подстенного склепа № 1012. Здесь найдены разнообразные украшения, наполненные глубочайшим сакральным смыслом. Большинство аналогий этим вещам находится среди жреческих захоронений Боспора (прежде всего, кургана Большая Близница на Таманском полуострове; см. ниже). Особо примечательны золотые аппликации с изображением змееногой богини и бородатой головы (Рис. 6), составлявшие композицию, идентичную той, которая представлена на бляшках из Куль-Обы (Рис. 4, 6–7). Эти аппликации украшали головные уборы. Как и золотая диадема из той же гробницы, они являлись главным компонентом жреческого одеяния. Скорее всего, во второй половине IV — начале III в. до н. э. в этом уникальном сооружении хоронили жриц херсонесской богини Девы, которые, судя по месту своего погребения под стеной Херсонеса, и после своей смерти должны были охранять город.

Суммируя имеющиеся в нашем распоряжении данные, можно утверждать, что наиболее популярным после Девы божеством Херсонеса был Геракл. Также почти на всем протяжении античного периода имели в Херсонесе государственный статус культы Зевса и Диониса. Почитание Афины, Аполлона, Гелиоса и Диоскуров стало государственным только в эпоху эллинизма, а в римскую эпоху наблюдается их упадок. Но в это время достигают своего расцвета культы Афродиты, Асклепия и Гигиеи. Свидетельством зависимости Херсонеса от римлян является отправление в городе культа римских императоров.